Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 23)

Она была совершенная брюнетка. ея смуглыя щеки иногда покрывались очаровательным румянцем, темныя ея рeсницы были длинны и мягки; ея маленькие зубы, которые рeдко выставлялись на показ, были бeлы как жемчуг; ея волосы, хотя не длинные, были необыкновенно мягки: они не совсeм были черные, но самаго темнаго каштановаго оттeнка. У Бленчи были также замeчательно-бeлые зубы. Но когда она смeялась, то она как будто вся была только зубы, точно так же когда она сидeла за фортепияно, то она как будто вся было только плечи да шея. Но зубы Люси! Эти два ряда бeлаго, ровнаго жемчуга являлись, мелькали только изрeдка, когда, чeм-нибудь пораженная, удивленная, она на минуту раскроет свои губы. Мистрисс Поль непремeнно упомянула бы также об ея зубах, если-бы только ей удалось когда-либо увидeть их.

— Но, говорят, что она всех их умнeе, прибавила мистрисс Поль. Жители Экзетера произнесли Этот приговор, и не даром. Не знаю, каким образом это дeлается, но в маленьком городкe всегда всeм извeстно, кто в каком семействe лучше всех одарен.

В этом отношении мистрисс Поль передала общее мнeние, и общее мнeние не ошибалось. Люси Робартс получила от Бога ум более тонкий и живой чeм всe ея братья и сестры.

"Признаться тебe, Марк, мнe Люси нравится гораздо больше чeм Бленчь." Это сказала мистрисс Робартс несколько часов послe того, как она получила право носить это имя. "Она не красавица, я это знаю, но для меня она лучше красавицы."

— Милая моя Фанни! с удивлением произнес Марк.

— Я знаю, что немногие согласятся со мной. Но правильныя красавицы никогда очень не привлекали меня. Быть-может это потому, что я завистлива.

Нечего говорить каким образом отвeчал на это Марк; каждый может себe представить, что он отвeчал чeм-нибудь очень нeжным и лестным для молодой его жены. Но он не забыл ея слов, и всегда послe этого называл Люся любимицей Фанни. Ни одна из его сестер не была с тeх пор у него в Фремлеe, и хотя Фанни провела недeлю в Экзетерe по случаю свадьбы Бленчь, но нельзя было сказать, чтоб она очень сблизилась с ними. Но когда, по обстоятельствам, стало необходимо, чтоб одна из них поeхала с ним в Фремлей, он вспомнил отзыв жены и предложил это Люси; а Джен, душа которой сочувствовала душe Бленчи, была очень рада eхать в Кримклотид-Галл. Плодородныя земли Гевибед-Гауса примыкали к владeниям ея зятя, а в Гевибед-Гаусe еще не было занято мeсто хозяйки.

Фанни была в восторгe, когда эти вeсти дошли до нея. Необходимо было, чтобы при их теперешних обстоятельствах одна из сестер Марка жила с ним, и она была рада, что под одним кровом с ней будет жить это маленькое, тихое существо с большими блестящими глазами. Она заставит детей полюбить себя, но лишь бы не столько, сколько они любят свою мамашу; она приготовит для нея уютную комнатку с окном над парадным крыльцом и с камином, никогда не дымящим; она будет ей давать править пони, что со стороны Фанни было большою жертвой; Она подружит ее с леди Лофтон. Дeйствительно, не дурная доля выпада для Люси.

Леди Лофтон, разумeется, тотчас же узнала о смерти доктора; она выказала большое участие, и поручила Фанни сказать от ней мужу иного ласковаго и добраго, совeтовала ему не спeшить домой, и оставаться в Экзетерe, пока не будет все улажено. Тогда Фанни разказала ей о гостьe, которую она ожидает гь себe. Когда она узнала, что то будет меньшая Люси, она тоже была довольна; прелести Бленчи, хотя онe были неоспоримы, не пришлись ей по вкусу. если-бы теперь явилась вторая Бленчь, мало ли каким опасностям мог бы подвергнуться молодой лорд Лофтон!

— Безподобно, сказала она,— иначе поступить он не мог. Я, кажется, помню эту дeвицу; она мала ростом, Не правда ли? и очень застeнчива.

— Мала ростом и очень застeнчива... Что за описание! сказал лорд Лофтон.

— Что ж такое, Лудовик? Небольшой рост не бeда, а застeнчивость вовсе не порок в молодой дeвушкe. Мы будем очень ради познакомиться с ней.

— Я другую сестру вашего мужа помню очень хорошо, продолжал лордe Лофтон.— Она была необыкновенно хороша собой.

— Я не думаю, чтобы Люси показалась вам хорошенькою, сказала мистрисс Робартс.

— Маленькая ростом, застeнчивая, и...— лорд Лофтон остановился, и мистрисс Робартс добавила:— и некрасивая собой. Ей нравилось лицо Люси, но она думала, что другим она вeроятно не покажется хорошенькою.

— Вы рeшительно несправедливы, сказала леди Лофтон.— Я очень хорошо помню ее, и положительно говорю, что она далеко не дурна. Она очень мило держалась на вашей свадьбe, и сдeлала на меня гораздо больше впечатлeния чeм ваша красавица.

— Признаюсь, я ее вовсе не помню, сказал лорд Лофтон, и этим кончился разговор о Люси.

По прошествии двух недeль, Марк возвратился домой с сестрой. Они прибыли в Фремлей в седьмом часу, когда уже совершенно стемнeло: то было в декабрe. На землe лежал снeг, в воздухe был мороз, луны не было; осторожные люди, пускаясь в путь, заботились о тем, чтобы лошади были хорошенько подкованы. В кабриолет Марка, отправленный его женою в Сильвербридж, было положено не малое количество теплых платков и плащей. Телeга была отправлена за вещами Люси, и были сдeланы всe приготовления.

Фанни три раза сама всходила наверх, чтобы посмотрeть, ярко ли пылает огонь в каминe маленькой комнаты над крыльцом, и в ту минуту, когда послышался стук колес, она старалась объяснить сыну, что такое тетя. До тeх пор он, кромe папы, мамы и леди Лофтон, не знал ничего и никого, за исключением, конечно, нянек.

Через три минуты Люси уже стояла у огня. Эти три ммнуты Фанни провела в объятиях мужа. Приeзжай к ней кто хочет, но послe двух-недeльной разлуки, она поцeлует мужа прежде чeм будет привeтствовать гостя. Но потом она обратилась к Люси и принялась помогать ей снимать платки и салоп.

— Благодарю вас, сказала Люси,— я не озябла, по крайней мeрe, не очень озябла. Не безпокоитесь, я все это могу сдeлать сама.

Но сказав это, она похвасталась; пальцы ея так оцепенeли, что не могли ничего ни развязать, ни завязать.

Всe, разумeется, были в траурe. Но мрачность одежды Люси поразила Фанни гораздо более своей собственной. Черное ея платье как бы превратило ее в какую-то эмблему смерти. Она не поднимала глаз, но смотрeла в огонь, и,— казалось, ей было неловко и страшно.

— Пусть она себe говорит что хочет, Фанни, сказал Марк,— но она очень озябла, и я также порядком прозяб. Не худо бы ее теперь отвести в ея комнату. О туалетe нашем нам нечего еще сегодня думать, не так ли, Люси?

В спальнe своей Люся немного обогрeлась, и Фанни, глядя на нее, сказала себe, что слово "некрасивая" вовсе не приходится к ней. Люси была очень недурна собой.

— Вы скоро привыкнете в нам, сказала Фанни,— и тогда, я надeюсь, вам хорошо будет у нас.— И она избрала руку Люси и нeжно пожала ее.

Люси взглянула на нее, и в глазах ея не свeтилось уже начего, кромe нeжности.

— Я увeрена, что буду счастлива здeсь, у вас, сказала она.— Но... но... милый мой папа!

И тогда онe упали друг к другу в объятия, и поцeлуи и слезы скрeпили их дружбу.

"Некрасива," повторила про себя Фанни, когда наконец волосы гостьи ея были приведены в порядок, слeды слез смыты с ея глаз: "некрасива! Да, я рeдко видала такое очаровательное лицо."

— Твоя сестра прелесть как хороша, сказала она Марку, когда они вечером остались одни.

— Нeт, она не хороша собой; но она добрая дeвочка, и преумненькая также, в своем родe.

— По моему, она очаровательна... Я в жизнь свою не видала таких глаз.

— Поручаю ее в таком случаe тебe; ты ей найдешь мужа.

— Не думаю, чтоб это было очень легко. Она будет разборчива.

— И прекрасно. Но на мой взгляд ей на роду написано быть старою дeвой, тетушкой Люси твоих малюток до конца своей жизни.

— Я и на это согласна. Но я сомнeваюсь, чтоб ей долго пришлось играть роль тетки. Она будет разборчива, это так; но если-б я была мущина, я бы тотчас же в нея влюбилась. Замeтил ли ты, Марк, какие у нея зубы?

— Не могу сказать, чтобы замeтил.

— Ты, пожалуй, не замeтишь если у кого-нибудь ни одного не будет во рту.

— Если Этот кто-нибудь будет ты, душа моя, так замeчу; твои зубки я знаю всe наперечет.

— Молчи.

— Повинуюсь, тeм более, что мнe страшно хочется спать.

Итак, в Этот раз ничего больше не было сказано о красотe Люси.

В первые два дня мистрисс Робартс не знала, с какой стороны ей приступиться к золовкe. Люси, нужно замeтить, была очень сдержана и мало высказывалась; к тому же она принадлежала к числу тeх рeдких, очень рeдких людей, которые спокойно и скромно идут своею дорогой, не стараясь сдeлать из себя центр более или менeе обширнаго круга. Большинство людей подвержено этой слабости. Обeд мой дeло такое важное для меня самого, что я и вeрить не хочу, чтобы всякий другой был совершенно равнодушен к нему. Для молодой дамы запас ея дeтскаго тряпья, а для пожилой запасы ея столоваго и другаго бeлья так интересны, что, по их убeждению, всякому должно быть приятно видeть их сокровища. Да не вообразит впрочем, читатель, чтоб я смотрeл на это убeждение как на зло. Оно дает пищу разговорам, и до нeкоторой степени сближает людей. Мистрисс Джонс осмотрит комоды мистрисс Уайт в надеждe, что и мистрисс Уайт отплатит ей тeм же. Мы можем вылить из кувшина только то, что в нем содержится. Люди по большей части умeют говорить только о себe или по крайней мeрe о тeх индивидуальных кругах, которым они служат центром. Я не могу согласиться с тeми, которые ратуют против так-называемой пустой болтовни людей; а что касается до меня самого, то я всегда с удовольствием и участием осматриваю бeлье мистрисс Джонс, и никогда не упускаю случая сообщить ей подробности о моем обeдe.