Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 11)

— Леди Лофтон! Вы очень строги к нему; очень строги. Я не ожидала этого от такого друга, как вы.

— Вы достаточно знаете меня, и могли быть увeрены, что я буду говорят, как думаю. "Писал к Джонсу"; да, не трудно написать бeдному Джонсу. Лучше бы уж написать Джонсу, чтоб он всe дeла взял на себя. Тогда ничто не мeшало бы мистеру Робартсу сдeлаться домашним капелланом герцога.

— Мнe кажется, муж мой исполняет свою обязанность не хуже других в эпархии, сказала мистрисс Робартс, снова расплакавшись.

— А вам приходится брать на себя его занятия в школe; вам и мистрисс Подженс. Курат, да жена, да мистрисс Подженс, и прекрасно! Я не вижу, зачeм бы ему возвращаться.

— О, мама! сказала Юстиния:— прошу вас не будьте так рeзки с нею.

— Дай мнe докончить, друг мой. А! вот и обо мнe: "увeдомишь леди Лофтон, гдe я..." Он не предполагал, что вы покажете мнe это письмо.

— Не предполагал? сказала мистрисс Робартс, протягивая руку, чтобы взять его назад, но тщетно:— я думала, что лучше показать, право думала, что лучше!

— Теперь уж все равно: позвольте мнe докончить. Что такое? Как смeет он посылать мнe такия наглыя шутки? Дeйствительно, я не думаю, чтобы доктор Проуди мог понравтся мнe; я никогда этого не предполагала. "Счел себя почти обязанным eхать!" Ну, если-б я сама не прочла этого, я никогда бы не повeрила, что он способен на что-нибудь подобное "Что не могу eхать к герцогу Омниуму, потому что принадлежу к приходу леди Лофтон..." Я бы именно и желала, чтобы так говорили. Люди, годные для моего прихода, не должны быть годны для дома герцога. Я надeялась, что в нем-то это чувство будет сильнeе чeм в ком-либо другом. Я была обманута, вот и все!

— Он ничего не сдeлал, чтоб обмануть вас, леди Лофтон.

— Дай Бог, чтоб он и вас не обманул, друг мой! "Понадобится немного денег..." Да, очень вeроятно, что ему тедерь понадобятся деньги. Вот вам письмо, Фавни. Очень жалeю! Мнe нечего больше сказать.

Она сложила письмо и отдала его мистрисс Робартс.

— Я думала, что слeдует показать вам это письмо, сказала мистрисс Робартс.

— Это уж все равно; вeдь надобно же было меня увeдомить.

— Он именно просит меня об этом.

— Да; было бы довольно трудно скрыть от меня это. Он бросит свое дeло и отправится жить с игроками и развратниками, а я чтоб этого не узнала!

Тут мeра переполнилась для Фанни Робартс. Услышав эта слова, она забыла, что для нея леди Лофтон, забыла о леди Мередит, и помнила только о своем мужe, помнила, что он ей муж и, не смотря на всe свои недостатки, добрый и любящий муж; помнила также и то обстоятельство, что она жена его.

— Леди Лофтон, сказала она,— вы забываетесь; можно ли так говорить со мною о моем мужe!

— Как! воскликнула леди Лофтон:— вы показываете мнe такое письмо, а я не должна говорить вам, что я думаю!

— Не должны, если думаете так несправедливо. Вы не в правe употреблять при мнe таких выражений, и я не хочу их слышать.

— Вот как!

— Хорошо, или дурно онe дeлает, что eдет к герцогу Омниум,— не мнe судить. Он сам судья своих поступков, а не вы и не я.

— А когда он оставит вас с незаплаченным долгом мяснику и без денег на башмаки, кому тогда придется судить об этом?

— Не вам, леди Лофтон. если-бы настали такие тяжелые дни,— а ни вы, ни я не в правe ожидать их,— я не пришла бы к вам в моем горe, послe всего этого уж конечно не пришла бы.

— Прекрасно! Вы можете отправиться к герцогу Омниуму, если вам приятнeе.

— Фанни, пойдем! сказала леди Мередит.— Зачeм раздражать маменьку?

— Я не хочу раздражать ее, но я не дам оскорблять его, я не могу не заступиться за него. Кому же и защищать его, если не мнe? Леди Лофтон говорила о нем ужасныя вещи, и говорила неправду!

— О Фанни! воскликнула Юстиция.

— Хорошо, хорошо, сказала леди Лофтон,— вот вам людская отплата.

— Не понимаю, о чем вы говорите, леди Лофтон; но неужели вы хотeли бы, чтоб я стояла молча, когда при мнe говорят такия вещи о моем мужe? Он живет не с такими людьми, каких вы назвали. Он не пренебрегает своею обязанностию. Было бы хорошо, если-бы всe священники так рeдко оставляли свой приход, как он. И к тому же он eдет к герцогу Омниуму вмeстe с епископом.

— Особенно, если епископ стоит на ряду с самим дьяволом, как ставит его мистер Робартс, сказала леди Лофтон.— Он может присоединиться с ним к герцогу, и тогда они представят собою трех Граций. Не так ли, Юстиция?— И леди Лофтон засмeялась коротким и горьким смeхом своей собственной остротe.

— Я думаю мнe можно теперь идти, леди Лофтон?

— О! конечно, моя милая.

— Мнe жаль, если я разсердила вас; но я не смолчу ни перед кeм, кто будет говорить дурно о мистерe Робартсe. Вы были очень несправедливы к нему, я не могу не сказать этого, хотя бы вы и разсердились на меня.

— Послушайте, Фанни, это уже слишком, сказала леди Лофтон.— Вот уж полчаса как вы меня браните за то, что я не радуюсь новой дружбe, которую свел ваш муж, и теперь вы готовитесь начать сызнова. Этого я не в силах вынести. Если вам ничего более не нужно сказать мнe, то лучше уж оставьте, меня.

Когда леди Лофтон говорила это, лицо ея было непреклонно-строго и жестко.

Никогда до сих пор мистрисс Робартс не слыхала таких слов от своей старой приятельницы; никогда не слыхала она ничего подобнаго от кого бы то ни было, и она не знала, как держать себя.

— Хорошо, леди Лофтон, сказала она,— я пойду. Прощайте.

— Прощайте, отвeчала леди Лофтон, и, обернувшись к столу, начала собирать свои бумаги. Фанни прежде никогда не уходила домой из Фремле-Корта без теплаго поцeлуя. Теперь ей даже не протягивали руки на прощанье. Неужели между ними в самом дeлe дошло до ссоры, до ссоры непримиримой?

— Фанни уходит, вы знаете, мама, сказала леди Мередит.— Она будет уже дома прежде чeм вы сойдете вниз.

— Что ж дeлать, друг мой? Фанни вольна поступать, как ей угодно. Не мнe судить ея поступки. Она сию минуту сказала мнe это.

Мистрисс Робартс не говорила ничего подобнаго; но чувство гордости запрещало ей вступать в объяснения. Итак, она вышла легким шагом из дверей, и леди Мередит, попытав с матерью примирительный шепот, пошла за нею.

Увы! шепот Этот был совершенно безполезен.

Обe женщины молча сошли с лeстницы; но войдя снова в гостиную, онe с тупым ужасом взглянули в лицо друг другу. Что им теперь дeлать? Они не предполагали и возможности такой трагической развязки. Неужели в самом дeлe Фанни Робартс оставит дом леди Лофтон отъявленным врагом,— Фанни Робартс, которая и до замужства и послe была принята в этом домe почти как дочь?

— О! Фанни! зачeм ты так отвeчала моей матери? сказала леди Мередит.— Ты видeла, что она раздражена. У нея много и других неприятностей, кромe истории с мистером Робартсом.

— А развe ты смолчала бы, если-бы кто-нибудь стал нападать на сэр-Джорджа?

— Перед родною матерью, да. Я дала бы ей говорить, что угодно и предоставила бы сэр-Джорджу самому стоять за себя.

— Так; но вeдь ты другое дeло. Ты ей дочь, а сэр-Джордж... Она не рeшалась бы говорить таким образом о поведении сэр-Джорджа.

— Рeшилась бы, если-б ей только вздумалось, увeряю тебя. Я жалeю, что пустила тебя к ней.

— Может-быть лучше, что оно так вышло, Юстиния. Если уже она такого мнeния о мистерe Робартсe, то нам слeдует это знать. Сколько я ей ни обязана, как ни люблю тебя, ноги моей не будет в этом домe, да и ни в каком домe, гдe так оскорбительно отзываются о моем мужe.

— Милая Фанни, кто не знает, что случается, когда сойдутся два раздраженные человeка?

— Я не была раздражена, когда пошла к ней; нисколько.

— Что пользы толковать о прошлом? Что теперь нам дeлать, Фанни?

— Я думаю, мнe всего лучше идти домой, сказала мистрисс Робартс.— Пойду, уложу свои вещи, и потом пришлю за ними Джемса.

— Дождись полдника; тогда тебя можно будет, уходя, поцeловать мою мать.

— Нeт, Юстиния, я не могу дожидаться. Я должна отвeчать мистеру Робартсу с этою же почтой, а надо еще обдумать, что сказать ему. Здeсь я не в состоянии написать письма, а почта отходит в четыре часа.— И мистрисс Робартс встала с кресла готовясь уйдти окончательно.

— Я приду к тебe перед обeдом, сказала леди Мередит,— и если принесу добрыя вeсти, надeюсь, что ты вернешься сюда со мною. Мнe не возможно уeхать из Фремлея, оставив вас в ссорe с маменькою.

Мистрисс Робартс ничего не отвeчала; через несколько минут она была уже в своей дeтской, цeловала своих детей и учила старшаго говорить что-то о папашe. Слезы навертывались у ней на глазах, и мальчик понимал, что что-то не ладно.

Так сидeла она часов до двух, готовя разныя бездeлицы для детей и, под предлогом этого занятия, все не начинала письма. Но тут уже ей осталось только два часа; а может-быть написать письмо будет трудно, может-быть оно потребует размышления, поправок; нужно будет переписать его, пожалуй, не один раз. Что касается до денег, онe были у нея в домe, столько по крайней мeрe, сколько было нужно Марку, хотя отослав эту сумму, она останется почти без гроша. Впрочем в случаe крайности, она когда прибeгнуть к Девису, как было сказано в письмe мужа.

Итак, она выдвинула в гостиной свою конторку, сeла и написала письмо. Дeло это было не легкое, хотя и не потребовалось на него столько времени, как она думала. Ей было не легко, потому что она считала себя обязанною сказать Марку всю правду; но ей не хотeлось портить удовольствие, доставляемое ему обществом друзей. Она сказала ему однако, что леди Лофтон очень "сердится; сердится безразсудно, надо признаться," прибавила она, чтобы дать ему понять, что сама она на его сторонe. "Мы даже совсeм поссорились, и это меня огорчило, как огорчит и тебя, друг мой, я знаю. Но нам обоим извeстно, какое доброе у ней сердце, а Юстиния думает, что у нея есть еще другия неприятности. Я надeюсь, что все это уладится прежде чeм ты возвратишься. Только пожалуста, милый мой, не оставайся долeе того, как ты назначаешь в своем письмe." За тeм слeдовали нeкоторыя извeстия о дeтях и об уроках в школe, что можно и опустить.