Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 108)
До самых этих пор еще не разъяснились сомнeния, возникшия в Барчестерe по поводу странной поeздки лорда Домбелло. Когда человeк, в его обстоятельствах, вдруг, ни с того ни с другаго, уeзжает в Париж, даже не увeдомив своей невeсты, то весьма понятно, что за него начинают опасаться. Мистрисс Проуди, с своей стороны, питала очень сильныя опасения, и высказала их даже на свадебном завтракe, даннон в честь Оливии.
— Да благословит вас Господь, мои милыя дeти, сказала она, вставая с своего мeста и обращаясь к мистеру Тиклеру и его женe,— когда я вижу ваше совершенное благополучие, на сколько можно назвать совершенным человeческое благополучие в этой юдоли слез, и когда я думаю о страшном бeдствии, постигшем наших сосeдей, я не могу не преклоняться перед Божиею благостию и милосердием: Господь дает, Господь и отнимает.
Она этим вeроятно хотeла сказать, что между тeм как Господь даровал мистера Тиклера ея Оливии, Он по своей неизреченной благости отнял лорда Домбелло у архидиаконовой Гризельды. Послe завтрака, счастливая чета сeла в карету мистрисс Проуди и доeхала с ней до ближайшей станции желeзной дороги; оттуда они отправились в Мальверн, и там провели медовый мeсяц.
Для мистрисс Проуди, без сомнeния, очень отрадна была вeсть, вскорe потом распространившаяся в Барчестерe, что лорд Домбелло возвратился из Парижа, и что свадьба его с мисс Грантли отнюдь не отложена. Она однако осталась при своем убeждении,— ложном ли или справедливом, кто разберет?— что молодой лорд имел намeрение спастись бeгством. "Архидиакон конечно выказал большую твердость в этом дeлe, говорила мистрисс Проуди но можно сомнeваться, послужит ли такой насильственный брак к истинному благу его дочери. Впрочем нам всeм к сожалeнию извeстно, что архидиакон только и хлопочет о мирских выгодах."
В этом случаe хлопоты архидиакона о мирских выгодах были увeнчаны полным успeхом. Он съездил в Лондон, и повидался с нeкоторыми знакомыми лорда Домбелло; он умeл повести дeло самым деликатным образом, не подавая ни малeйшаго повода заключать о своих сомнeниях в молодом лордe, и явил новое доказательство своего благоразумия и такта. Мистрисс Проуди увeряет, будто бы он сам съездил во Францию и застал лорда Домбелло в Парижe; об этом я покуда ничего не могу сказать утвердительнаго, знаю только, что архидиакон не такой человeк, чтобы дать себя в обиду, или позволить оскорбить свою дочь, пока остаются еще какия-либо средства предотвратить это оскорбление.
Как бы то ни было, лорд Домбелло явился в Пломстед 5-го августа, и как слeдует исполнил свое обeщание. Семейство Гартльтоп, убeдившись в неизбeжности этого брака, стало всячески добиваться, чтобы свадьбу отпраздновали в Гартльтоп-Приори, боясь, чтобы великолeпие свадебных празднеств не пострадало от скромной барчестерской обстановки; вообще говоря, Гартльтопцы не слишком-то гордились своею новою родней. Но мистрисс Грантли была в этом отношении неумолима. В самую послeднюю минуту пытались было уговорить невeсту пойдти наперекор матери и объявить, что она желает отпраздновать свадьбу в замке жениха,— но попытка эта не удалась. Гартльтопцы и понятия не имeли о грантлейском складe и нравe, а то бы им в голову не пришло сдeлать такое покушение. Итак свадьбу сыграли в Пломстедe. Обряд был совершен архидиаконом, без помощи других, хотя при церемонии присутствовали декан, мистер Гардинг, да еще два священника. Гризельда держала себя точно также безукоризненно как и Оливия Проуди; по совeсти сказать, ея скульптурная величавость, ея аристократическая прелесть превосходили всякое описание. Три — четыре слова, которыя потребовались от ней при совершении священнодeйствия, произнесла она с спокойным достоинством, без слез и без рыданий, которыя только замедлили бы обряд и смутили бы ея родных; в церковной книгe она записала свое имя; "Гризельда Грантли", без трепета и без сожалeния.
Миттрисс Грантли обняла и благословила ее у дверей, в ту самую минуту как она собиралась сeсть в свою дорожную карету, опираясь на руку отца, и Гризельда нагнулась к ней и шепнула ей несколько прощальных слов. "Мама, сказала она, я думаю Джен может уже приняться за муар антик к тому времени как мы, приeдем в Довер?" Мистрисс Грантли с улыбкой кивнула головой, и опять благословила дочь. Слез не было пролито, по крайней мeрe в эту минуту; ничто не помрачало этого блаженнаго дня. Но когда мать осталась одна в своей комнатe, она невольно припомнила послeдния слова Гризельды, и в ея душe проснулось смутное сознание, что дочери ея недостает чего-то, по чем сердце матери тоскливо вздыхало. Она когда-то с гордостью увeряла сестру, что вполнe довольна воспитанием Гризельды. Но теперь, наединe с собою, могла ли она утeшать себя этою мыслию? Дeло в том, что у мистрисс Грантли было сердце в груди и была вeра в сердцe. Правда, мир тяготeл на нее всею тяжестью богатства, соединеннаго с церковным саном, но он не сломил ее,— за то сломил ея дочь. Не даром же сказано, что грeхи отцов будут взысканы до третьяго и до четвертаго колeна!
Но это скорбное чувство, шевельнувшееся в душe мистрисс Грантли, вскорe было разсeяно супружеским благополучием самой Гризельды. В концe осени, молодые вернулись с своего путешествия, и всему гартльтопскому кругу стало очевидно, что лорд Домбелло очень доволен своею судьбой. Жена его вездe была замeчена. В Эмсe, в Баденe, в Ниццe, всe поклонялись красотe молодой виконтессы. ея изящные приемы и величавость обращения вполнe соотвeтствовали плeнительной наружности. Она никогда не снисходила до пустой болтовни, до суетнаго оживления; восхищаясь ею как женщиной, невозможно было забыть, что она супруга пера. Лорд Домбелло вскорe убeдился, что такая жена вездe сдeлает ему честь, и что в свeтском отношении ее нечему учить.
В течении зимы она успeла очаровать всех обитателей Гартльтоп-Приори. Герцог Омниум был там, и объявил маркизe, что Домбелло не мог сдeлать лучшаго выбора. "Я сама так думаю, отвeчала счастливая мать, она видит все, что ей слeдует видeть, а остальнаго для нея не существует."
В Лондонe всe превозносили ее до небес, и даже лорда Домбелло стали считать мудрецом. Он выбрал жену, которая все умeла устроить для него и ничeм его не безпокоила; на которую всe женщины смотрeли благосклонно, хотя всe мущины ею восхищались. Что же касается до размeна мыслей, до сердечных излияний, вeдь еще не совсeм рeшено, точно ли все это необходимо между мужем и женой? Много ли найдется людей, которые по совeсти могли бы сказать, что они сами испытали, или покрайней мeрe понимают такого рода наслаждения? Но всегда приятно имeть хозяйкой дома прелестную женщину, которая знает как одeться, знает как встать и сeсть, умeет грациозно скользнуть в карету и из кареты, никогда не пристыдит мужа своим невeжеством, никогда не разсердит своим кокетством, никогда не затмит его умом! Право, это великое счастье! Я с своей стороны думаю, что Гризельда Грантли родилась быть супругой пера.
— Итак, говорила про нея мисс Данстебл (она уже называлась тогда мистрисс Торн).— Итак, есть же нeкоторая доля правды в словах нашего новeйшаго философа: "Велика твоя сила, о молчание!"
Свадьба наших старых друзей доктора Торна и мисс Данстебл, была отпразднована не ранeе сентября. В этом случаe много было дeла юристам, и хотя невeста вовсе не жеманилась, а жених не оттягивал, никак нельзя было сыграть свадьбу ранeе. Свадьба происходила у Св. Георга на Гановер-Скверe, и не отличалась особым великолeпием. Лондон совершенно опустeл в это время года, и немногия лица, присутствие которых считалось необходимым при брачном обрядe, нарочно приeхали из деревни. Посажёным отцом невeсты был доктор Изимен, а роль дружек исполнили двe дeвицы, жившия у мисс Данстебл в качествe компаньйонок. Тут же присутствовали молодой Франк Грешам с женой и мистрисс Гарольд Смит, которая вовсе не намeрена была покинуть свою приятельницу в новом положении.
— Вмeсто мисс Данстебл, мы станем звать ее мистрисс Торн, говорила мистрисс Гарольд Смит,— и право, я думаю, что в этом только и будет вся разница.
Мистрисс Гарольд Смит, разумeется, другой разницы не видeла, но для самих заинтересованных лиц многое перемeнилось.
Доктор с женою уговорились между собою, что у нея по прежнему будет дом в Лондонe, в котором она может проводить столько мeсяцев, сколько ей угодно, и куда муж будет приeзжать к ней, когда ему вздумается; в деревнe же он будет хозяином. Предполагалось выстроить дом в чальдикотстком лeсу, а покуда они должны были жить в старом домe доктора в Грешамсбери; мистрисс Торн, несмотря на свои несмeтныя богатства, не пренебрегла этим скромным жилищем. Но послeдующия обстоятельства измeнили эти предположения. Оказалось, что мистер Соверби не мог или не хотeл жить в Чальдикотсe, а потому, на втором году послe свадьбы, они отдeлали для себя Чальдикотской дом. Они и теперь извeстны в околоткe под именем доктора и мистрисс Торн из Чальдикотса, в отличие от других Торнов из Уллаторна, в восточной части графства. Они пользуются всеобщим уважением, и живут в ладу и с герцогом Омниумом и с леди Лофтон.
— Грустно будет мнe видeть эти старыя, так знакомыя мнe аллеи! сказала мистрис Гарольд Смит, когда, в концe сезона, мистрисс Торн пригласила ее к себe в Чальдикотс. В знак волнения, она даже поднесла платок к глазам.