Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 109)

— Что же мнe дeлать, душа моя? отвeчала мистрисс Торн:— не могу же я вырубить их; доктор не позволит.

— О нeт! сказала мистрисс Гарольд Смит, вздохнув. Не несмотря на грустныя воспоминания, она приeхала погостить в Чальдикотс.

Лорда Лофтона судьба осчастливила в октябрe. Я не стану увeрять, что супружеское счастье похоже на тот плод с Мертваго Моря, который во рту обращается в горький пепел; такая насмeшка была бы крайне несправедлива. Но нельзя же не согласиться, что лучшия минуты любви уж улетeли, что лучший цвeт ея уже поблек, когда свершился обряд бракосочетания, когда, закрeпились законныя узы. Есть особый, неуловимый аромат любви, который исчезает, прежде чeм новобрачные успeют выйдти из церкви, исчезает вмeстe с дeвическим именем, и несовмeстен с почтенным званием супруги. Любить свою жену, быть любимым ею — обычный удeл мужа, даже строгая обязанность. Но имeть право любить молодую красоту, которая еще не принадлежит нам вполнe,— знать, что нас любит нeжное существо, которое скрывает свое чувство от глаз свeта, почти стыдится и пугается его,— какого счастья выше может ожидать человeк, послe того как пролетят эти чудныя минуты? Нeт, когда супруг возвращается от алтаря, он уже насладился самыми тонкими, самыми отборными лакомствами на жизненном пиру. В запасe для него остается пуддинг и ростбиф брачной жизни;— а может-быть только буттерброд.

Но прежде чeм заключим мы наш разказ, попросим читателя вернуться назад, к тeм блаженным дням, когда еще не подавался пуддинг и ростбиф, когда Люси все еще жила у брата, а лорд Лофтон пребывал в Фремле-Кортe. Он пришел к ней в одно утро,— как хаживал частенько в послeднее время,— и послe нeскольких минут разговора мистрисс Робартс вышла из комнаты,— что также бывало частенько в это время. Люси сидeла за работой, и продолжала вышивать, а лорд Лофтон несколько минут смотрeл на нее молча. Потом он вскочил, и став перед нею, вдруг сказал:

— Люси!

— Ну, что такое? Вы как будто собираетесь в чем-то обвинить меня?

— Это правда; я имeю против вас страшное обвинение. Когда я спрашивал вас здeсь, в этой комнатe, на этом самом мeстe, можете ли вы когда-нибудь полюбить меня, почему вы сказали мнe, что это невозможно?

Вмeсто отвeта, Люси сперва посмотрeла на ковер, чтобы удостовeриться, такая ли у него хорошая память, как у нея. Да, он стоял именно на том же мeстe, как тогда; не было в цeлом мирe мeстечка, которое было бы ей так памятно.

— Вы это помните, Люси? сказал он опять.

— Да, помню, отвeчала она.

— Почему же вы сказали, что это невозможно?

— Развe я сказала: невозможно?

Она очень хорошо знала, что сказала. Она помнила, как тотчас же послe его ухода, она убeжала к себe в комнату и стала упрекать себя за неискренность. Она тогда солгала ему,— и вот теперь какое наказание постигло ее!

— Так значит было возможно, продолжала она.

— Но зачeм же вы сказали это, когда знали, что это слово дeлало меня несчастным?

— Несчастным? Полноте! Вы были тогда очень веселы. Никогда еще не видала я вас таким довольным.

— Люси!

— Вы и поступили честно, и счастливо избавились от послeдствий вашего поступка. А удивляет меня только то, что вы все-таки возвратились ко мнe. Видно, как говорит пословица, повадился кувшин по воду, лорд Лофтон.

— Наконец, хоть теперь скажете ли вы мнe всю правду?

— Какую правду?

— В тот день, когда я пришел к вам, вы меня нисколько не любили?

— Что поминать прошлое? Что было, то было.

— Но я требую отвeта. Не жестоко ли было сказать мнe это, если вы так не думали? А вeдь с тeх пор вы меня не видали, до самаго того дня, когда матушка приeхала к вам объясняться у мистрисс Кролей.

— Люси, я готов поклясться, что ты меня любила тогда!

— Лудовик, какой колдун шепнул тебe это?

Она встала, говоря эти слова, и улыбаясь ему, подняла к верху свои руки и покачала головой. Но теперь она была в его власти, и он мог отмстить ей за прежнюю неправду и за теперешнюю шутку. Счастие полнаго обладания ею в послeдствии могло ли быть выше того, что он чувствовал в эту минуту?

Около этого времени опять возник вопрос о верховой eздe; но теперь Этот вопрос был разрeшен совершенно иначе чeм в первый раз. Тогда оказывалось столько препятствий! Не было амазонки, и Люси боялась, или по крайней мeрe говорила, что боится; а главное, что сказала бы леди Лофтон? Но теперь леди Лофтон находила, что это будет отлично; только выбранная лошадь надежна ли? увeрен ли Лудовик, что его лошадь достаточно выeзжена? Амазонки леди Мередит были извлечены на свeт и осмотрeны, и одна из них урeзана и ушита без всяких колебаний и содроганий. Что же касается до страха, то о нем и помину не было. Люси оказалась превосходною наeздницей. "Но только я не буду покойна, Лудовик, говорила леди Лофтон, пока ты не достанешь лошади, которая была бы совершенно по ней."

Потом дeло дошло до приданаго; но я принужден сознаться, что тут Люси не обнаружила таких способностей и такой дeятельности как леди Домбелло. Леди Лофтон однако весьма сериозно смотрeла на Этот вопрос, и так как, по ея мнeнию, мистрисс Робартс не довольно горячо занималась им, то она сама взялась распорядиться всeм до мельчайших подробностей.

— Душа моя, я право знаю что дeлаю, говорила она, ласково трепля Люси по плечу.— Вот для Юстинии все приданое дeлала я сама, и ей не пришлось пожалeть ни об одной моей покупкe. Вы сами можете спросить ее.

Но Люси не разспрашивала будущей своей невeстки: у ней и в головe не было сомнeваться в умeнии леди Лофтон. Но издержки, издержки! И что она станет дeлать с запасом шести дюжин носовых платков? Вeдь лорду Лофтону, кажется, не eхать в Индию в качествe генерал-губернатора? А для воображения Гризельды было мало и двeнадцати дюжин носовых платков.

Сидя одна в гостиной Фремле-Корта, Люси часто вспоминала первый вечер, проведенный ею здeсь. Тогда она рeшила в душe, подавляя свои слезы, что в этом обществe она не на своем мeстe. Гризельда Грантли была также тут, и повидимому чувствовала себя как дома; леди Лофтон ласкала ее, лорд Лофтон восхищался ея красотой, между тeм как Люси усeлась поодаль, грустная и одинокая, отчужденная от всех. И тогда он подошел к ней, и чуть не довел ея до слез своими ласковыми добрыми словами, которыя все же уязвляли ее давая ей чувствовать, что она не может говорить с ним совершенно свободно.

Но как все измeнилось с тeх пор! Он избрал ее, отличил от всех, захотeл раздeлить с нею и богатство, и почести, и все чeм одарила его судьба. Она была его отрадой, его гордостью. А строгая мать, которая сначала почти не замeчала ея, которая потом так свысока велeла предостеречь ее, теперь не знала как выразить ей свою нeжность, свою заботливость, свою любовь.

Я не могу сказать, чтобы Люси не гордилась, в такия минуты, припоминая все это. Успeх пораждает гордость, точно также как неудача вызывает стыд. Но в ея гордости ничего не было грeшнаго или предосудительнаго, потому что она соединялась в ея душe с искреннею теплою любовью, и с твердым намeрением исполнить свой долг в новом положении, назначенном ей от Провидeния. Она не могла не радоваться, что ее предпочли Гризельдe Грантли, и радуясь этому, могла ли она не гордиться своею любовью?

Всю зиму провели они в чужих краях, оставив в Фремле-Кортe старую леди Лофтон, занятую своими планами и приготовлениями; в слeдующую весну, они появились в Лондонe, и там завели свой дом. Люси было боязно начинать новую жизнь в большом свeтe, но она не говорила об этом мужу. Она знала, что многия женщины находились в таком же положении и сумeли-таки с ним справиться. Боязно было подумать ей, как-то будет она принимать у себя знатных лордов и дам и чопорных членов парламента, и занимать их легким свeтским разговором; но она надeялась все это выдержать бодро. Настало страшное время, и она все очень хорошо выдержала. Знатные лорды и леди входили, садились, и вели с нею разговор об обыкновенных предметах таким образом, что не было необходимости в каких-либо усилиях, а члены парламента, оказалось, вовсе не были так чопорны, как многия знакомыя ей духовныя лица в окрестностях Фремлея.

Вскорe в Лондонe встрeтилась она с леди Домбелло. Ей опять пришлось подавить в себe легкое внутреннее волнение. Онe с Гризельдой не сблизились, в тe немногия минуты, когда видались в Фремле-Кортe; Люси была тогда увeрена, что богатая красавица смотрeла на нее с нeкоторым презрeнием,— и она в свою очередь не слишком ее жаловала. Что-то будет теперь? Леди Домбелло не может уже смотрeть на нее свысока, но и друзьями трудно им встрeтиться. Наконец онe встрeтились, и Люси с милою привeтливостью протянула руку прежней любимицe леди Лофтон. Леди Домбелло слегка улыбнулась,— тою же самою улыбкой, которая промелькнула по ея лицу, когда ее в первый раз познакомили с Люси в Фремлейской гостиной,— взяла протянутую руку, прошептала несколько незначащих слов и отступила назад, точно также как она сдeлала тогда. Она никогда и не думала презирать Люси. Она встрeтила сестру приходскаго священника с тою степенью привeтливости, к какой только была она способна, и с какою она относилась ко всeм знакомым; ничего другаго не могла ожидать от нея и супруга пера. Леди Домбелло и леди Лофтон послe видались изрeдка между собою и даже бывали друг у друга; но далeе не подвинулась ни на шаг приязнь между ними.