Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 105)

Она чувствовала себя не в силах ни скрыть своих мыслей, ни высказать их сколько-нибудь связно; да ей и не хотeлось ни с кeм говорить о своем счастьи, так как Фанни Робартс не было тут. Однако она отправилась в комнату мистрисс Кролей, и проговорила как-то торопливо, что очень сожалeет, что так долго оставляла ее одну.

— Точно это приeзжала леди Лофтон?

— Да, леди Лофтон.

— Я не знала, Люси, что вы так близки с нею.

— Ей нужно было переговорить со мной, возразила Люси, уклоняясь от вопроса и избeгая взгляда мистрисс Кролей. Потом она сeла на свое обычное мeсто.

— Надeюсь, что ничего не было неприятнаго...

— Нeт, нeт, ничего такого, увeряю вас. Милая мистрисс Кролей, я вам все разкажу, как-нибудь, в другой раз, но теперь, ради Бога, не распрашивайте меня.

Она встала и выбeжала из комнаты; ей необходимо было уединиться хоть на несколько минут. Запершись у себя, в прежней дeтской, она всячески старалась превозмочь свое волнение, но не совсeм успeшно. Она взяла перо и бумагу, намeреваясь — так по крайней мeрe она говорила себe — написать к Фанни, хотя она наперед знала, что разорвет это письмо как только оно будет окончено; но она не в силах была начертить ни одного слова. Рука у нея дрожала, в глазах было темно, мысли путались.

Она могла только сидeть у своего стола и думать, и удивляться, и надeяться, от времени до времени утирая слезы и спрашивая себя: почему ея настоящее настроение так для ней мучительно? В продолжении послeдних трех, четырех мeсяцев она нисколько не боялась лорда Лофтона, всегда держалась с ним на равной высотe, даже в послeднем разговорe с ним в гостиной викарства,— она не могла этого не сознавать — вся выгода была на ея сторонe. Но теперь она с каким-то неопредeленным страхом ждала минуты свидания.

Потом ей вспомнился извeстный вечер, проведенный ею когда-то в Фремле-Кортe,— и она с нeкоторым удовольствием остановилась на этом воспоминании. Там была тогда Гризельда Грантли; оба семейства условились содeйствовать сближению между ею и лордом Лофтоном. Люси все это видeла и угадывала, не отдавая себe в том отчета, и ей стало очень грустно. Она удалилась от всех, чувствуя и робость, и неловкость, сознавая превосходство других над собою, но между тeм утeшая себя мыслию, что за нею остается своего рода превосходство. И вот он облокотился на ея кресло, шепнул ей несколько радушных, ласковых слов, и она рeшилась быть ему другом, даже если Гризельда Грантли станет его женой. Вскорe оказалось, как мало можно было полагаться на такого рода рeшения. Она почувствовала, куда повела ее эта дружба, и рeшилась с твердостью понести заслуженное наказание... Но теперь...

Она просидeла так около часа, и готова была бы просидeть цeлый день. Но так как это было невозможно, то она встала, умыла себe лицо и глаза, и вернулась в комнату мистрисс Кролей. Тут она застала и мистера Кролея, к великой своей радости, потому что, она знала, в его присутствии не будет никаких разспросов.

Он был постоянно ласков и привeтлив с нею, даже оказывал ей особую почтительность; только в одном случаe счел он своим долгом уличить ее в неправдe,— по поводу провизии. Но он с нею не сблизился как мистрисс Кролей, и Люси на Этот раз была тому рада: она была еще не в силах говорить о леди Лофтон.

Вечером, когда они опять собрались, Люси, будто мимоходом, замeтила, что ожидает завтра Фанни.

— Нам будет очень грустно разстаться с вами, мисс Робартс, сказал мистер Кролей:— но мы конечно не рeшимся долeе удерживать вас. Мистрисс Кролей теперь почти совсeм оправилась, благодаря вашим попечениям. Что бы с нею сталось без вас, я и представить себe не могу.

— Я еще не говорила, что уeду, сказала Люси.

— Но вы должны eхать, сказала мистрисс Кролей.— Да, душа моя, я сама понимаю, что вам пора домой, и не хочу, чтобы вы оставались у нас долeе. Бeдныя мои дeточки, наконец-таки я увижу их. Как мнe отблагодарить мистрисс Робартс за все, что она для них сдeлала?

Рeшено было, что Люси на другой день отправится в Фремлей, если Фанни за нею приeдет. А эту ночь Люси непремeнно хотeла просидeть у изголовья своей новой приятельницы. Она повeрила мистрисс Кролей перемeну, которая готовилась в ея судьбe. Самой Люси вовсе не казалось странным ея новое положение; но мистрисс Кролей не могла привыкнуть к мысли, что за нею, бeдною женой бeднаго сельскаго священника, ухаживала будущая леди Лофтон, подавая ей пить и ежеминутно оправляя ея постель. Она так была поражена этим, что невольно приняла более церемонный тон. Люси тотчас же это замeтила.

— Между нами ничего не измeнится, не правда ли? сказала она поспeшно.— Обeщайте мнe, что вы будете со мною попрежнему.

Но, разумeется, гораздо легче было дать такое обeщание нежели потом сдержать его.

Рано поутру, так рано, что Люси разбудили в первом снe, пришло письмо от Фанни, написанное ею тотчас по возвращении с обeда у леди Лофтон.

Письмо начиналось так:

"Милый, безцeнный дружок!

"Как мнe поздравить тебя, как пожелать тебe счастия? Обнимаю тебя тысячу раз и радуюсь за тебя и за всех нас. Главная цeль моего письма — предупредить тебя, что я за тобой прииду завтра, часов в двeнадцать, и ты должна будешь eхать со мною в Фремлей. А не то, тебя непремeнно увезет кто-нибудь другой, не такой надежный человeк, как я."

Хотя и сказано, что в этом состоит главный предмет письма, однако послe того было еще несколько мелко-исписанных листов: мистрисс Робартс просидeла за ними далеко за полночь.

"Я о нем говорить не стану, писала она, наполнив двe-три страницы его именем, но хочу разказать тебe, как великолeпно поступила она. Вeдь ты должна же сознаться, что она милeйшая женщина, не правда ли?"

Люси уже несколько раз сознавалась в этом послe вчерашняго разговора; она даже увeрила себя, и в послeдствии постоянно увeряла, что никогда в этом не сомнeвалась.

"Она удивила нас, объявив нам, когда мы вошли к ней в гостиную, что eздила к тебe к Гоггльсток. Лорд Лофтон конечно не утерпeл, и тотчас же открыл нам всю тайну. Не могу тебe передать в точности его слова, но ты повeришь, что он говорил как нельзя лучше. Он взял мою руку и сжимал ее раз десять; я даже думала, что он меня расцeлует, но он этого не сдeлал, так что тебe нeт повода к ревности. А она была так мила с Марком, и с таким уважением отзывалась о вашем отцe! Но лорд Лофтон очень журил ее, за то что она тотчас же не привезла тебя с собою. Он называл это сентиментальностью. Однако видно было, как он благодарен ей в душe; она сама это чувствовала, и была необыкновенно счастлива и весела. Она с него глаз не могла свести, и точно, никогда еще он не был так хорош.

"А потом, пока лорд Лофтон и Марк сидeли в столовой (они там оставались ужасно долго), она непремeнно хотeла поводить меня по всему дому, чтобы показать мнe твои комнаты, объясняя, что ты тут будешь полною хозяйкой. Она все устроила как нельзя лучше; видно, что она об этом думала цeлые годы. Пуще всего она боится теперь, чтобы вы с ним не переселились в Лофтон. Но если в тебe есть капля благодарности к ней или капля привязанности ко мнe, ты этого не допустишь. Я ее несколько утeшила, сказав, что теперь в Лофтонском замке и камня на камнe не осталось; так по крайней мeрe я слышала со всех сторон. Кромe того, говорят, там и мeстность самая неприятная. Она наконец объявила, со слезами на глазах, что если только вы согласитесь жить с нею в Фремлеe, она готова ни во что не вмeшиваться. Мнe кажется, что нeт и не было на свeтe такой женщины, как она."

Письмо еще не оканчивалось тут; но мы не будем приводить остальной его части, так как в ней было мало занимательнаго или любопытнаго для читателей. Ровно в назначенный час, подкатил к калиткe кабриолет, в котором сидeла Фанни с Грес Кролей. Грес привезли для того, чтоб она сколько-нибудь помогала матери. При встрeчe не было никаких откровенных объяснений или даже излияний дружбы, так как тут присутствовал мистер Кролей, желавший лично проститься с своею гостьей; ему еще не сказывали, какая судьба ожидает ее. Онe могли только нeжно обнять друг друга и молча поцeловаться, чему Люси была отчасти рада. Даже с своею сестрой она не знала как заговорить об этом предметe.

— Да благословит вас Всевышний, мисс Робартс, сказал мистер Кролей, подавая ей руку, чтобы довести ее до кабриолета.— Вы внесли в мое бeдное жилище луч свeта, в тяжкую минуту болeзни, и Господь наградит вас. Вы поступили как добродeтельный Самарянин, изливая елей на язвы болящаго. Вы возвратили жиэнь матери моих детей; мнe же вы принесли свeт, и утeшение, и доброе слово, и душа моя возрадовалась во мнe. Все это проистекало из истинной, христианской любви, которая не превозносится и не кичится. Вeра и надежда — великия добродeтели; но превыше всех любовь.

И произнеся это, он, вмeсто того чтобы довести ее до экипажа, вдруг отвернулся и отошел прочь.

Нeт особенной надобности разказывать, как вел себя знакомец наш пони на возвратном пути, и как вели себя обe дамы в кабриолетe, и какия между ними были разговоры.

Глава XLVII

Но, несмотря на всe эти радостныя события, мы не должны, увы! прейдти молчанием, что грозная Немезида всегда почти настигает виновнаго, хотя она и хромает на одну ногу, и хотя виновному и кажется иногда, что вот-вот удалось ему уйдти от нея. В этом случаe, виновный был никто иной как наш несчастный друг Марк Робартс; он согрeшил тeм, что связался с дурными людьми, гостил в Гадером-Касслe, разъезжал на охоту на бойких лошадях, и не умeл остеречься от когтей Тозеров; а орудие, употребленное Немезидой, был мистер Том Тауэрс в Юпитерe. Извeстно, что в наше время богиня не могла бы найдти для себя бича более грознаго.