Энтони Троллоп – Барсетширские хроники: Оллингтонский Малый дом (страница 9)

– Я уеду завтра ночным почтовым, – сказал он Амелии Ропер вечером накануне отъезда.

Они сидели вдвоем в гостиной миссис Ропер. Крэделл в соседней комнате беседовал с миссис Лупекс, но поскольку с ними была мисс Спрус, надо полагать, у мистера Лупекса не было поводов ревновать.

– Да, – ответила Амелия. – Я знаю, как вы спешите в тот райский уголок. Я и не думала, что вы задержитесь на Бертон-Кресент хоть на один лишний час.

Амелия Ропер была девушка рослая, темноволосая – не красавица, потому что нос у нее был широкий, а подбородок – тяжелый, однако не лишенная женственной приятности. В ее карих глазах блестело недоброе озорство. Она была бойка на язык, но умела и разбранить, могла прикинуться голубкой, а могла и встопорщить перья, как хищная птица. Я готов признать, что Джону Имсу следовало держаться подальше от Амелии Ропер, однако молодые люди так часто делают то, чего делать не след!

– После года в Лондоне всегда хочется поскорее увидеться с друзьями, – сказал Джонни.

– С друзьями, мистер Имс! С какими друзьями? Думаете, я не знаю, кто это?

– Да, я думаю, вам неоткуда это знать.

– Л. Д.! – воскликнула Амелия, показывая, что о Лили говорят между собой люди, которым ее имя слышать не положено. Впрочем, возможно, на Бертон-Кресент знали лишь инициалы. И Амелия произнесла их таким тоном, будто само существование этих двух букв ее оскорбляет.

– Л. Д., легкие деньги, – сказал Джонни, прикидываясь остроумным мотом. – И я их люблю, только вот они меня не любят.

– Чепуха, сэр. Не говорите со мной так. Как будто я не знаю, кому принадлежит ваше сердце. Какое право вы имели так со мной говорить, если у вас есть Л. Д. в деревне?

В защиту бедного Джона Имса надо сказать, что он никогда еще не говорил с Амелией «так» в том смысле, какой подразумевали ее слова. Однако он написал ей роковую записку, о которой мы поговорим чуть позже, и это, возможно, было так же плохо – если не хуже.

– Ха-ха! – рассмеялся Джонни.

Однако смех его был притворный и натужный.

– Да уж, сэр, для вас всё хаханьки. Мужчине легко над таким смеяться – то есть ежели он совсем бессердечный, ежели у него в груди камень вместо плоти и крови. Я знаю, некоторые мужчины каменные и не испытывают чувств.

– Каких слов вы от меня хотите? Вы якобы все знаете, и я не смею вам перечить.

– Каких слов я хочу? Вы прекрасно знаете каких. Вернее, ничего я не хочу. Что мне до Л. Д.? Можете ехать в Оллингтон и делать, что вам вздумается. Только мне противно такое поведение.

– Какое поведение, Амелия?

– Какое?! Вот что, Джонни, я не позволю ни одному мужчине себя дурачить. Когда три месяца назад я приехала домой – лучше бы мне было не приезжать… – Тут Амелия сделала паузу, ожидая возражений, однако их не последовало, и она продолжила: – Но когда я приехала, я не думала, что в Лондоне сыщется мужчина, который заставит меня о себе думать. А теперь вы уезжаете, ничего мне толком не сказав. – И она достала носовой платок.

– Что я могу сказать, если вы все время меня браните?

– Браню! Я! Нет, Джонни, я вас не браню. Если между нами все кончено, просто скажите, и я до вашего возвращения отсюда уеду. У меня от вас тайн нету. Я могу вернуться в Манчестер, хотя по рождению мне ремеслом заниматься унизительно и не к такому я приучена. Если Л. Д. вам дороже меня, так и скажите. Я не буду стоять у вас на пути.

Л. Д. была ему дороже Амелии Ропер – в десять раз дороже. Л. Д. стала бы для него всем, Амелия Ропер – хуже, чем никем. Все это Джонни сейчас чувствовал и силился набраться храбрости, которая позволила бы ему вырваться на свободу.

– Скажите же, и между нами все будет кончено, – потребовала она, поднимаясь с места и вставая перед Джонни. – У меня есть ваше обещание, но я не хочу пользоваться своим преимуществом. Если Амелии не принадлежит ваше сердце, ей не нужна и ваша рука. Но я должна получить ответ.

Казалось, ему открывается легкий путь к избавлению, однако дама, вероятно, знала, что такому, как Джон Имс, предлагаемый путь вовсе не легок.

– Амелия, – выговорил он, не вставая с дивана.

– Что, сэр?

– Вы знаете, что я вас люблю.

– А как насчет Л. Д.?

– Если вам угодно верить любому вздору, какой вам наплел Крэделл, я ничего поделать не могу. Не моя вина, если вам угодно ревновать из-за двух букв.

– И вы меня любите? – спросила она.

– Конечно люблю.

При этих словах Амелия бросилась в его объятия.

Дверь между комнатами была открыта, и мисс Спрус, сидевшая в кресле напротив, вероятно, все видела. Однако мисс Спрус была тихонькая старушка, не склонная выражать удивление или радость, а поскольку она жила у миссис Ропер уже двенадцать лет, то, вероятно, была хорошо знакома с обыкновениями ее дочери.

– Вы будете мне верны? – спросила Амелия в миг объятия. – Верны мне навеки?

– О да, само собой, – ответил Джон Имс.

Тогда она его выпустила, и они вместе вошли в соседнюю комнату.

– Ах, мистер Имс, вы очень вовремя! – воскликнула миссис Лупекс. – Мистер Крэделл говорит такие странные вещи.

– Странные! – возмутился Крэделл. – Мисс Спрус, скажите, я говорил что-нибудь странное?

– Если и говорили, я не заметила, – сказала мисс Спрус.

– А я заметила, – настаивала миссис Лупекс. – Холостяк не должен спрашивать у замужней женщины, шиньон у нее или свои волосы, ведь правда, мистер Имс?

– Я никогда не обращал внимания, – сказал Джонни безо всякого намерения съехидничать.

– Еще бы, сэр, – ответила дама. – Мы все знаем, куда направлены ваши взоры. Вот если бы вы, дорогая, надели шиньон, кое-кто очень скоро обратил бы внимание, не так ли, мисс Спрус?

– Наверное, – согласилась старушка.

– Если бы шиньон шел мне так же, как вам, миссис Лупекс, я надела бы его завтра, – сказала Амелия, не желая сегодня ссориться с замужней дамой. Впрочем, миссис Лупекс и мисс Ропер далеко не всегда были друг с другом так любезны.

– А Лупексу нравятся шиньоны? – спросил Крэделл.

– Даже надень я шлем с перьями, он едва ли заметил бы разницу, да и если бы я вовсе лишилась головы, тоже. Вот что бывает, когда люди женаты. На вашем месте, мисс Ропер, я бы оставалась в девицах, пусть кое-кому это и разобьет сердце. А вы, мисс Спрус?

– Ну, я-то уже старуха, – ответила мисс Спрус, что, безусловно, было правдой.

– Я не понимаю, что женщина выигрывает от замужества, – продолжала миссис Лупекс. – Зато мужчина получает все. Он и жить-то не умеет без женщины-помощницы.

– Так, по-вашему, любовь ничего не значит? – вопросил Крэделл.

– Ах, любовь! Я в нее не верю. Когда-то я думала, что влюблена, и чем все закончилось? Вот мистер Имс – мы все знаем, что он влюблен.

– Для меня это естественно, миссис Лупекс, я такой от рождения, – ответил Джонни.

– И вот мисс Ропер. Про дам такое говорить не принято, но, возможно, она тоже влюблена.

– Говорите за себя, миссис Лупекс, – отрезала Амелия.

– Такое можно говорить без опаски, ведь правда? Даже если вы сами еще не догадались, я могу уверенно сказать, что у вас каменное сердце, ибо если кого любят беззаветно, так это вас. О Боже, я слышу шаги Лупекса на лестнице! Что принесло его в такой час? Если он пьян, то зол, как не знаю что.

Тут в комнату вошел мистер Лупекс и разрушил всю приятность общения.

Уж конечно, миссис Крэделл и миссис Имс не поселили бы сыновей на Бертон-Кресент, знай они, какие опасности здесь подстерегают. Оба молодых человека, надо признать, вели себя неосторожно, но каждый ясно видел неосторожность друга. Меньше чем за неделю до того Крэделл всерьез предостерегал Джонни:

– Клянусь Богом, влипнешь ты с этой девицей.

– Все через это проходят, – ответил Джонни.

– Но те, кто влипает слишком сильно, уже не выкарабкиваются. Где ты будешь, если она получит от тебя письменное обязательство жениться?

Бедный Джонни ответил не сразу, поскольку на самом деле Амелия Ропер уже владела таким документом.

– Где я буду? – повторил он. – Наверное, среди нарушителей брачного обещания.

– Либо так, либо среди жертв брака. Я считаю, если дал такое обязательство, его надо выполнять.

– Может, и да, – ответил Джонни, – хотя не знаю. Неизвестно, что человек должен делать в таком случае.

– Но ты еще ничего такого ей не обещал?

– Разумеется, нет!

– На твоем месте, Джонни, я бы держался от нее подальше. Поухлестывать за девушкой, конечно, приятно, но так опасно! Вообрази себя с такой женой!