Энтони Троллоп – Барсетширские хроники: Оллингтонский Малый дом (страница 10)
Так Крэделл предостерегал друга, и теперь, перед самым отъездом в Оллингтон, Джонни вернул ему долг. Они вместе пошли на Паддингтонский вокзал, и, когда прохаживались по перрону, Джонни дал приятелю совет:
– Послушай, Кодль, старина, поосторожнее ты с миссис Лупекс, иначе угодишь в переплет.
– За меня не бойся, я знаю, что делаю. Нет ничего безопасней легкого флирта с замужней женщиной. Разумеется, между нами ничего нет.
– Знаю. Но она все время говорит, что Лупекс ревнив, и, если он разозлится, тебе несдобровать.
Крэделл, впрочем, считал, что оснований для тревоги нет: его романчик с миссис Лупекс исключительно платонический и безопасный. Ничего дурного, заверил он друга, его моральные принципы не допустят. Миссис Лупекс – женщина одаренная, непонятая и неоцененная, поэтому занятно исследовать ее характер. Это просто изучение характера, ничего больше. Затем друзья простились, и ночной почтовый увез Имса в Гестуик.
Как миссис Имс встретила сына в четыре утра, как ликовало материнское сердце при виде его уверенной походки и мужественности, которую придали его лицу бакенбарды, расписывать нет надобности. Джонни во многом перестал быть нескладным юнцом, и даже Лили Дейл, возможно, признала бы, что он больше не мальчишка. Все это можно было бы считать переменами к лучшему, если бы, оставив позади ребячество, он обратился к чему-нибудь получше.
В первый же день Джонни отправился в Оллингтон, но не пешком, как в прежние счастливые деньки. Ему подумалось, что негоже являться в гостиную миссис Дейл в поту и дорожной пыли, поэтому он нанял в гостинице лошадь и приехал верхом, гордясь купленными на Пикадилли шпорами и новенькими, первый раз надетыми лайковыми перчатками. Увы, увы! Боюсь, два года в Лондоне не улучшили Джона Имса, и все же я должен признать, что Джон Имс – один из героев моего повествования.
В гостиной он застал миссис Дейл со старшей дочерью. Лили с ними не было, и Джон, пожав дамам руки, естественно, спросил, где она.
– Лили в саду, – ответила Белл, – и скоро вернется.
– Она ходила в Большой дом с мистером Кросби, – добавила миссис Дейл, – но не собиралась там оставаться. Лили будет так рада вам, Джон! Мы все вас сегодня ждали.
– Правда? – спросил Джонни, у которого при упоминании мистера Кросби сердце будто окатили холодной водой.
Он думал о Лили Дейл с того мига, как сел в поезд, и я могу заверить читательниц, что его истинная любовь к Лили не полиняла ни перышком из-за скверной интрижки с мисс Ропер. Боюсь, мне не поверят, но это так. Его сердце всегда безраздельно принадлежало Лили, даже если такая особа, как Амелия Ропер, и умела вырвать у него признания. Он думал о встрече с Лили всю ночь и все утро, а теперь узнаёт, что она гуляет по саду с посторонним джентльменом. Что мистер Кросби человек в модном свете известный, Джонни слышал, но больше ничего о нем не знал. Отчего мистеру Кросби позволяют гулять с Лили Дейл? И отчего миссис Дейл упоминает об этом как о чем-то само собой разумеющемся? Загадка разрешилась очень быстро.
– Думаю, Лили не обидится, если я сообщу такому близкому другу, что произошло, – сказала миссис Дейл. – Она помолвлена с мистером Кросби.
Холодная вода, которой окатили его сердце, сомкнулась у Джонни над головой, лишив его дара речи. Лили помолвлена с мистером Кросби! Он знал, что надо ответить миссис Дейл и что молчанием он выдал свою тайну – тайну, которую теперь следовало хранить от всего мира. И все же он не мог открыть рот.
– Мы все очень за нее рады, – сказала миссис Дейл, желая ему помочь.
– Мистер Кросби чрезвычайно мил, – подхватила Белл. – Мы часто говорили о вас, и он будет счастлив с вами познакомиться.
– Что ему до меня, – выговорил Джонни, чтобы хоть что-то ответить, и даже на этих бессмысленных словах голос его сорвался. Он бы отдал все на свете за то, чтобы явить самообладание, однако ничего не мог с собой поделать.
– А вот и Лили идет через лужайку, – сказала миссис Дейл.
– Тогда я лучше уйду, – ответил Имс. – Не говорите ей ничего, пожалуйста.
И, не дожидаясь ответа, он торопливо вышел из гостиной.
Глава VI. Счастливые дни
Я отлично помню, что не описал Белл и Лилиан Дейл, и отчетливо сознаю, что чем дольше откладывать, тем труднее это будет сделать. Насколько было бы лучше, пойми читатель безо всякого описания, что обе – хорошенькие белокурые девушки, Белл – выше ростом и красивее, а Лили – почти такая же красавица, как сестра, и, возможно, милее.
Они были хорошенькие белокурые девушки, очень схожие между собой, чей портрет, отчетливо стоящий у меня перед глазами, я едва ли сумею изобразить так, чтобы читатель увидел разницу между сестрами. Обе были субтильные, чуть меньше среднего роста, Лили пониже, но так незначительно, что это помнилось, лишь когда они стояли рядом. И когда я назвал Белл более красивой, мне, наверное, следовало уточнить, что я просто имел в виду бо́льшую правильность черт. Кожа у обеих была очень светлая, того нежного розоватого оттенка, который мы не столько различаем, сколько угадываем по общему ощущению здоровья. Ни Белл, ни Лили не выглядели болезненно бледными, однако никто не назвал бы их розовощекими. Волосы их, темнее льняных, но гораздо светлее каштановых, с ярким золотым отливом, были настолько одинаковые и по мягкости, и по цвету, что никто, даже мать, не нашел бы отличий. У Белл, впрочем, они были гуще, так что Лили всегда говорила о своих жидких волосенках и восхищалась сестриными. Тем не менее головка у Лили была так же хороша, как у сестры, а для простых кос, какие носили обе девушки, особо пышной шевелюры и не требуется. Глаза у обеих были голубые, только у Белл – нежные и длинные, редко устремлявшиеся прямо на собеседника, а у Лили – круглее и ярче, и она всегда без смущения смотрела куда хочет. И личико у Лили было, быть может, менее овальное – менее безупречно овальное, – чем у сестры. Формой лба они не различались вовсе, а вот подбородок Белл достался более изящный, зато у Лили его украшала ямочка, что вполне восполняло неидеальность очертаний. Зубы у Белл были еще ровнее, чем у сестры, поэтому она чаще показывала их в улыбке, а вот ее более тонким губам, на мой взгляд, чуточку не хватало выразительности. Нос у нее был безупречный, а у Лили – чуточку широковат. Итак, неудивительно, что красавицей в семье считалась Белл.
Однако, быть может, самое сильное впечатление девушки производили не миловидностью черт и не изяществом фигуры, а спокойным достоинством без тени горделивой напыщенности и девичьей скромностью безо всякого намека на кривлянье. В них всегда ощущалась та уверенность, которую женщины неосознанно черпают в сознании своей чистоты и слабости. Сестры не боялись мужчин, да у них и не было оснований для такой боязни. Подобную девушку мужчина может обмануть, но не может оскорбить. Лили, как читатель, возможно, уже заметил, порой вела себя игриво, однако никогда не увлекалась настолько, чтобы собеседник забыл о должном уважении.
А теперь Лили была помолвлена, и дни ее игривости остались в прошлом. Грустный приговор, однако, боюсь, такова правда. И когда я думаю, что это правда – когда я вижу, что девушка, еще вчера резвившаяся, как котенок, должна оставить, и обычно оставляет, прежние забавы, как только становится невестой, мне грустно, что женская часть человеческого рода так торопится замуж. Впрочем, я не знаю, как исправить беду (если это беда), и сознаю, что не совсем верно ее назвал. Девушки спешат не замуж, они спешат любить, а как только рождается любовь, брак прибирает ее к рукам, и беда свершается.
Лили была помолвлена с Адольфусом Кросби – Аполлоном Кросби, как она по-прежнему его называла, поверив ему свою давнюю шутку. Для нее он впрямь был Аполлоном, как и должен быть для девушки ее милый. Он был красив, изящен, умен, уверен в себе, весел всегда, когда ей этого хотелось, однако умел говорить и о серьезных вещах. Он читал Лили вслух, объясняя ей то, что она по младости не понимала сама. У него был красивый голос, который мог звучать торжественно или печально, а мог звенеть от смеха, как у самой Лили. Разве такой мужчина не достоин быть Аполлоном для девушки, когда та призналась себе, что любит его?
Лили призналась себе и призналась ему. Читатель, возможно, упрекнет ее в скоропалительности. Однако Лили не видела причин откладывать свое согласие. Мистер Кросби ухаживал за ней со всеобщего одобрения. Когда он впервые приехал в Оллингтон на несколько дней, все поначалу думали, что ему больше нравится Белл. И Белл в своей тихой манере принимала восхищение гостя, ни с кем его не обсуждая и почти об этом не думая. Сердце Лили тогда было свободно. Тень Купидонова крыла еще не легла на