Энтони Горовиц – Скорпия (страница 32)

Алекс на мгновение замолчал.

– А где миссис Джонс?

– Она не захотела с тобой встречаться.

Алекс кивнул.

– Понимаю.

– Что ты должен был сделать, убив её?

– Мне дали номер телефона. Я должен был позвонить по нему, сделав то, что они хотели. Но сейчас они уже знают, что вы меня взяли. Полагаю, они наблюдали за квартирой.

Повисло долгое молчание. Блант внимательно разглядывал Алекса, словно учёный – какой-нибудь интересный образец. Алекс тревожно заёрзал на стуле.

– Ты хочешь работать на Скорпию? – спросил Блант.

– Не знаю, – пожал плечами Алекс. – По-моему, это ничем не отличается от работы на вас.

– Ты же в это не веришь? Ты не можешь в это верить.

– Я вообще не хочу работать ни на вас, ни на них! – перебил Алекс. – Я просто хочу вернуться в школу. Не хочу вообще больше видеть никого из вас.

– Мне бы очень хотелось сказать, что это возможно, Алекс. – Голос Бланта звучал на удивление искренне. – Позволь мне сказать кое-что, что тебя, возможно, немало удивит. Прошло шесть… семь месяцев с тех пор, как мы с тобой познакомились. За это время ты принёс нам огромную пользу. Ты работал намного успешнее, чем я мог предположить в любых своих расчётах. Тем не менее, на самом деле я жалею о нашем знакомстве.

– Почему?

– Потому что если безопасность всей страны зависит от четырнадцатилетнего мальчика, это значит, что со страной явно что-то не так. Поверь мне, я бы с радостью отпустил тебя прямо сейчас. Тебе не место в моём мире, а мне – не место в твоём. Но ты не можешь просто вернуться в «Брукленд», потому что примерно через тридцать часов все ученики этой школы умрут. Тысячи детей в Лондоне умрут вместе с ними. Вот что обещали твои друзья из Скорпии, и я не сомневаюсь, что это совершенно серьёзное обещание.

– Тысячи?

Алекс побледнел. Он не ожидал ничего подобного. Во что он ввязался?

– Может быть, и больше. Десятки тысяч.

– Как?..

– Мы не знаем. А ты можешь знать. Сейчас я могу сказать лишь одно: Скорпия выдвинула ряд требований. Мы не можем их выполнить. А они заставят нас заплатить за это ужасную цену.

– Что вы хотите от меня? – спросил Алекс. Его разом покинули все силы.

– Скорпия совершила одну ошибку: она отправила тебя к нам. Я хочу знать обо всём, что ты видел, и обо всём, что тебе рассказала Джулия Ротман. Мы до сих пор не понимаем, с чем имеем дело, Алекс. Ты, возможно, сможешь хоть как-нибудь прояснить ситуацию.

Тысячи детей в Лондоне.

Убийства, Алекс. Да, в том числе мы занимаемся и этим.

Вот что она сказала ему.

Вот что она имела в виду.

– Я ничего не знаю, – опустив голову, проговорил Алекс.

– Ты, возможно, сам не знаешь, насколько много знаешь. Ты сейчас – единственное, что стоит между Скорпией и невероятным массовым убийством. Я знаю, что ты думаешь обо мне и как относишься к МИ-6. Но готов ли ты нам помочь?

Алекс медленно поднял голову. Он посмотрел на человека, сидевшего напротив, и не сразу поверил своим глазам.

Алан Блант боялся. По-настоящему.

– Да, – сказал он. – Я помогу вам.

– Хорошо. Тогда поешь, прими душ и переоденься. Премьер-министр созвал собрание «Кобры». Я хочу, чтобы ты на нём побывал.

«Кобра».

Эта аббревиатура означает «Комната для брифингов А[12]». Именно в этом помещении в доме номер 10 по Даунинг-стрит проходят собрания. «Кобра» – это экстренный совет, который собирает правительство Великобритании в случае серьёзного кризиса.

На заседании «Кобры», естественно, всегда присутствует премьер-министр. Кроме него, в нём участвует большинство других министров, директор по коммуникациям и глава администрации премьера, а также представители полиции, армии, разведки и службы безопасности. И, наконец, государственные служащие – люди в тёмных костюмах с бессмысленно звучащими должностями. Всё, что происходит, всё, что говорится, записывается, стенографируется и отправляется в архив, где хранится тридцать лет в соответствии с Законом о государственной тайне. Политику часто называют игрой, но на собраниях «Кобры» всё очень серьёзно. Решения, принимаемые здесь, могут свергнуть какое-нибудь правительство. А неверное решение может уничтожить всю страну.

Алекса Райдера отвели в другую комнату, чтобы он принял душ и переоделся в чистое. Он узнал свои выцветшие джинсы и футболку с чемпионата мира по регби. Судя по всему, за этими вещами кто-то съездил к нему домой, и, увидев их на стуле, Алекс почувствовал укол совести. Он не говорил с Джек с тех пор, как уехал в Венецию. Интересно, рассказал ли ей кто-нибудь из МИ-6, что происходит? Хотя нет, вряд ли. МИ-6 никогда ничего не рассказывает без острой необходимости.

Но, надевая джинсы, он нащупал что-то в заднем кармане. Сунув туда руку, он достал сложенный листок бумаги. Алекс тут же узнал почерк Джек.

Алекс!

Во что ты на этот раз ввязался? Два секретных агента (шпиона) ждут внизу. Костюмы, тёмные очки. Считают себя очень умными, но, мне кажется, в карманах шарить не будут.

Думаю о тебе. Береги себя. Постарайся вернуться домой целым и невредимым.

Люблю,

Он улыбнулся. Его уже так давно ничего по-настоящему не радовало.

Как он и предполагал, камера и комната для допросов располагались под главным штабом МИ-6. Его вывели на стоянку, где уже ждал тёмно-синий «Ягуар-XJ6». Машина выехала обратно по наклонной дорожке и оказалась на Ливерпуль-стрит. Алекс устроился на кожаном сиденье. Как странно: он сидит совсем рядом с главой департамента специальных операций МИ-6, их даже не разделяет стол, как обычно.

Бланту было явно не до разговоров.

– Всё, что уже известно, тебе расскажут на собрании, – пробормотал он, когда Алекс только сел рядом. – Но пока мы едем, пожалуйста, постарайся вспомнить всё, что происходило, когда ты работал на Скорпию. Всё, что ты мог увидеть или услышать. Будь у меня побольше времени, я бы сам провёл брифинг. Но «Кобра» не ждёт.

После этого он погрузился в чтение отчёта, который достал из чемоданчика, не обращая на Алекса никакого внимания. Алекс смотрел в окно, пока шофёр вёл машину на запад, пересекая Лондон. Время девять пятнадцать. Люди всё ещё торопятся на работу. Открываются магазины. В наполовину полной части стакана идёт нормальная жизнь. Но Алекс снова оказался в наполовину пустой его части – сидел в машине с Аланом Блантом и ехал навстречу бог знает чему.

Они проехали Чаринг-Кросс, потом остановились на светофоре у Трафальгарской площади. Блант по-прежнему читал отчёт. Алексу вдруг захотелось кое-что узнать.

– Миссис Джонс замужем? – спросил он.

Блант поднял голову.

– Была.

– В квартире я видел её фотографию с двумя детьми.

– Это её дети. Они были бы сейчас твоими ровесниками. Но она их потеряла.

– Они умерли?

– Их забрали.

Алекс задумался над этими словами. Ответы Бланта не дали ему вообще никакой информации.

– А вы женаты? – спросил он.

Блант отвернулся.

– Я не обсуждаю свою личную жизнь.

Алекс пожал плечами. Если честно, его удивило само то, что у Бланта вообще есть личная жизнь.

Они проехали по Уайтхоллу, через ворота, которые заранее открыли для них. Машина остановилась, и Алекс вышел из неё. У него кружилась голова. Он стоял перед, пожалуй, самой знаменитой входной дверью в мире, и эта дверь была открыта. Подошёл полицейский, чтобы провести его внутрь. Блант уже ушёл вперёд. Алекс последовал за ним.

Первым сюрпризом стало то, насколько же огромным оказался дом 10 по Даунинг-стрит изнутри. Вдвое, а то и втрое больше, чем он ожидал, причём во всех направлениях: высокие потолки, коридор, тянувшийся куда-то вдаль. На потолках висели большие люстры, на стенах – картины, арендованные у крупных галерей.

Бланта встретил высокий седовласый человек в старомодном костюме и полосатом галстуке. Его лицо выглядело бы вполне уместным на портрете викторианской эпохи. Оно принадлежало совсем другому миру и казалось выцветшим, словно старая картина. Лишь в маленьких тёмных глазах теплилась какая-то жизнь. Он окинул взглядом Алекса и, похоже, сразу понял, кто перед ним стоит.

– Значит, вот ты какой, Алекс Райдер, – сказал он и протянул руку. – Меня зовут Грэхэм Адер.

Он смотрел на Алекса так, словно знал его – но Алекс был точно уверен, что никогда с ним не встречался.

– Сэр Грэхэм – постоянный статс-секретарь Кабинета министров, – объяснил Блант.