Энтони Горовиц – «Громоотвод» (страница 8)

Он и заговорил первым. Отложив пистолет, он оглядел Алекса холодными, тёмно-серыми глазами.

– Ну и кто ты вообще такой? – грубо спросил он.

– Щенок, – ответил Алекс.

– Школьник! – Волк говорил с небольшим акцентом, словно иностранец. – Поверить не могу. Ты служишь в отделе спецопераций?

– Мне запрещено об этом говорить. – Алекс прошёл к своей койке и сел. Матрас казался таким же жёстким, как и рама кровати. Несмотря на холод, одеяло было всего одно.

Волк покачал головой и невесело улыбнулся.

– Смотрите-ка, кого нам тут прислали, – пробормотал он. – Ноль-ноль-семь? Скорее уж Ноль-ноль-ноль.

Кличка так и прижилась. Иначе как Ноль-ноль-ноль его и не называли.

В следующие несколько дней Алекс тенью следовал за группой; официально он не был её частью, но далеко не отходил. Он делал почти то же самое, что и они. Научился читать карты, вести переговоры по радио и оказывать первую помощь. Он принял участие в занятии по рукопашному бою, но его так часто валили на землю, что каждый раз приходилось заставлять себя снова вставать.

А потом была штурмовая подготовка. Пять раз его, крича и пихая, прогоняли по кошмарной полосе препятствий из сеток и лестниц, туннелей и канав, верёвок-тарзанок и отвесных стен, которая тянулась почти полкилометра через лес неподалёку от хижин. Алекс сравнивал это с верёвочным парком из ада. Когда он в первый раз попробовал пройти полосу, то свалился с верёвки и рухнул в яму, заполненную (похоже, специально) какой-то ледяной слизью. Чуть не утонувшего, перепачканного грязью, его отправили обратно на старт. Алекс думал, что вообще не доберётся до конца, но во второй раз ему удалось пройти полосу за двадцать пять минут – а к концу недели уменьшил свой рекорд до семнадцати. Он был весь в синяках и очень устал, но всё равно гордился собой. Даже Волку удалось пройти полосу препятствий всего за двенадцать минут.

Волк по-прежнему вёл себя с Алексом откровенно враждебно. Остальные трое его просто игнорировали, но вот Волк делал всё возможное, чтобы поддразнить или унизить его. Словно само присутствие Алекса в группе было для него личным оскорблением. Однажды, когда они ползли под сетями, Волк махнул ногой, и ботинок пронёсся в сантиметре от лица Алекса. Конечно же, если бы он попал, то объяснил бы, что это всё случайность. В другой раз он добился большего успеха: подставил Алексу подножку в столовой, и тот полетел по проходу вместе с подносом, посудой и тарелкой дымящегося супа. А обращался он к Алексу всегда одним и тем же презрительным тоном.

– Спокойной ночи, Ноль-ноль-ноль. Не описай постельку.

Алекс лишь закусывал губу и ничего не отвечал. Но он очень обрадовался, когда его отряд отправили на дневной курс выживания в джунглях – в его программу подготовки это не входило, – пусть сержант и гонял его и в хвост и в гриву после того, как ушли остальные. Он предпочитал быть один.

Но на восьмой день Волк едва не прикончил его по-настоящему. Это случилось в Доме убийств.

Дом убийств был, естественно, не настоящим домом, а макетом посольства, на котором бойцов САС обучали искусству освобождения заложников. Алекс два раза смотрел, как отряд «К» штурмовал дом (в первый раз – через крышу), наблюдая за происходящим через мониторы. Все четверо были вооружены. Алекс не принимал участия в этих тренировках, потому что кто-то где-то решил, что ему нельзя носить оружие. По Дому убийств были расставлены манекены, изображающие террористов и заложников. Выбивая двери и используя оглушающие гранаты, чтобы с грохотом зачищать комнаты, Волк, Лис, Орёл и Змей оба раза успешно выполнили миссию.

На третий раз с ними пошёл и Алекс. В Доме убийств установили ловушку. Какую – не сообщили. Все пятеро были не вооружены. Их задача была простой: добраться от одного выхода до другого, не «погибнув».

У них почти получилось. В первой комнате, похожей на большую столовую, они нашли датчики давления под ковром и инфракрасные лучи в дверных проёмах. Для Алекса это был жутковатый опыт – идти на цыпочках точно в ногу за остальными, смотреть, как они разбирают два взрывных устройства и используют сигаретный дым, чтобы обнаружить невидимые лучи. Так странно – бояться всего, при этом ничего не видя. В коридоре их ждал детектор движения, который активировал пулемёт (заряженный, как полагал Алекс, холостыми патронами), спрятанный за ширмой в японском стиле. Третья комната оказалась пустой. Дальше их ждала гостиная с застеклёнными дверьми в дальнем конце. По всей ширине комнаты шла растяжка, едва заметная, толщиной с волосок, а на застеклённых дверях стояла сигнализация. Пока Змей разбирался с сигнализацией, Лис и Орёл готовились нейтрализовать растяжку, сняв с поясов инструменты и какую-то электронную плату.

Волк остановил их.

– Не надо. Мы уходим.

В тот же момент Змей подал знак. Он отключил сигнализацию. Застеклённые двери открыты.

Змей ушёл первым. За ним Лис и Орёл. Алекс вышел бы последним, но в дверях на его пути встал Волк.

– Не повезло тебе, Ноль-ноль-ноль, – сказал Волк. Его голос был мягким, почти добрым.

А потом ладонь Волка врезалась в грудь Алекса, отбросив его назад с невероятной силой. Застигнутый врасплох, он потерял равновесие и упал; вспомнив о растяжке, он попытался изогнуться, чтобы не задеть её. Но надежды не было. Взмахнув левой рукой, он задел растяжку. Даже почувствовал, как она коснулась запястья. Он ударился об пол, потянув проволоку за собой. А потом…

Светошумовые гранаты часто использовались САС во время операций по освобождению заложников. Это небольшие устройства, содержащие смесь магниевого порошка и гремучей ртути. Когда растяжка активировала гранату, ртуть тут же взорвалась, не только оглушив Алекса, но и встряхнув его так, что ему даже показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. В то же время загорелся магний – и горел целых десять секунд. Свет был настолько ослепительным, что не помогло даже крепко зажмуриться. Алекс лежал, уткнувшись лицом в жёсткий деревянный пол и обхватив руками голову, не в силах двинуться и просто ожидая, когда всё закончится.

Но всё не закончилось. Когда магний наконец догорел, вместе с ним, как показалось, сгорел и весь свет. Алекс, шатаясь, поднялся на ноги, ничего не видя и не слыша и даже не представляя, где находится. Его тошнило. Комната вокруг него покачивалась. В воздухе висел тяжёлый запах химикатов.

Через десять минут он кое-как выбрался из дома. Волк ждал его вместе с остальными с совершенно непроницаемым лицом, и Алекс понял, что Волк успел выскользнуть из дома ещё до того, как он упал на пол. К нему подошёл разъярённый сержант. Алекс не ожидал увидеть на его лице ни грамма сочувствия – и не остался разочарован.

– Не хочешь объяснить мне, что там произошло, Щенок? – грубо спросил он. Когда Алекс промолчал, он продолжил: – Ты испортил всё упражнение. Всё запорол. Из-за тебя могут выкинуть весь отряд. Так что, будь любезен, расскажи мне, что пошло не так.

Алекс посмотрел на Волка. Волк отвёл глаза. Что ему ответить? Стоит ли хотя бы пытаться рассказать правду?

– Ну? – Сержант стоял и терпеливо ждал.

– Ничего не произошло, сэр, – сказал Алекс. – Я просто не смотрел, куда шёл. Наступил на что-то, и раздался взрыв.

– Если бы это была реальная жизнь, ты бы уже умер, – сказал сержант. – Что я говорил? Отправлять на курсы ребёнка – ошибка. А глупого, неуклюжего ребёнка, который даже не смотрит, куда идёт… это ещё хуже!

Алекс стоял на месте и просто слушал. Уголком глаза он увидел полуулыбку Волка.

Сержант тоже её заметил.

– Думаешь, это смешно, Волк? Иди и приберись там. А сегодня ночью отдохните хорошенько. Все. Потому что завтра вас ждёт кросс на сорок километров. Еда – из спасательных комплектов. Никакого огня. Это тест на выживание. И если вы выживете, то, может быть, у вас будут причины улыбаться.

Алекс вспомнил его слова сейчас – ровно двадцать четыре часа спустя. Последние одиннадцать он провёл на ногах, следуя по пути, отмеченному сержантом на карте. Упражнение началось в шесть часов утра, после завтрака из фасоли и колбасок на фоне серого рассвета. Волк и остальные уже давным-давно от него оторвались, хотя им выдали рюкзаки весом двадцать пять килограммов. А ещё им дали всего восемь часов на прохождение маршрута. Алексу, учитывая возраст, дали двенадцать.

Он свернул за поворот, хрустя гравием. Впереди кто-то стоял. Сержант. Он только что зажёг сигарету, и Алекс увидел, как он прячет в карман спички. Увидев его, Алекс вспомнил вчерашний стыд и бессильную злость и пал духом. Он уже был сыт по горло Блантом, миссис Джонс, Волком… всей этой дурацкой затеей. Из последних сил он прошёл последние сто метров и остановился. По щеке стекали капли пота и дождя. Потемневшие от грязи волосы налипли на лоб.

Сержант посмотрел на часы.

– Одиннадцать часов пять минут. Неплохо, Щенок. Но другие пришли ещё три часа назад.

Ну и молодцы, подумал Алекс. Вслух он ничего не сказал.

– Ладно, тебе осталось дойти до последней ТВ, – продолжил сержант. – Вон там, наверху.

Он показал на стену. Не покатую, а отвесную. На скалу, которая поднималась на пятьдесят метров в высоту и на которой было совершенно негде зацепиться ни рукой, ни ногой. Алекс едва взглянул на неё, и у него уже засосало под ложечкой. Ян Райдер возил его в горы – в Шотландию, Францию, по всей Европе. Но он никогда ещё не пробовал забираться на такую трудную высоту. Один – точно нет. И точно не в таком состоянии.