Энтони Горовиц – «Громоотвод» (страница 9)
– Я не могу, – сказал он. Эти три слова оказалось произнести легче, чем он думал.
– Я не расслышал, – ответил сержант.
– Я сказал «Я не могу этого сделать, сэр».
– Мы здесь не знаем слова «не могу».
– Мне всё равно. С меня хватит. Я уже… – Голос Алекса надломился. Он не решился продолжать. Просто стоял, замёрзший и опустошённый, и ждал, когда ему на голову обрушится дамоклов меч.
Но он не обрушился. Сержант долго смотрел на него, потом медленно кивнул.
– Слушай, Щенок, – сказал он. – Я знаю, что произошло в Доме убийств.
Алекс поднял голову.
– Волк забыл о скрытых камерах. У нас всё записано на плёнку.
– Но почему тогда?.. – начал было Алекс.
– Ты подал на него жалобу, Щенок?
– Нет, сэр.
– Ты хочешь подать на него жалобу, Щенок?
Пауза. Затем:
– Нет, сэр.
– Хорошо.
Сержант повернулся к скале, показав пальцем, где лучше взбираться.
– Всё не так сложно, как выглядит, – сказал он. – Они ждут тебя там, сразу за вершиной. Получишь неплохой холодный ужин. Спасательные комплекты. Такое нельзя упускать.
Алекс глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Проходя мимо сержанта, он споткнулся, выставил руку, чтобы не упасть, и коснулся его.
– Простите, сэр, – сказал он.
На то, чтобы забраться наверх, у него ушло двадцать минут. Отряд «К», конечно же, уже был на месте и сидел вокруг трёх маленьких палаток, которые, скорее всего, установили тут для них днём. Две большие – для четверых взрослых, и одна маленькая – для Алекса.
Змей, худой светловолосый парень, говоривший с шотландским акцентом, посмотрел на Алекса. В одной руке он держал банку с холодным супом, в другой – чайную ложку.
– Не думал, что ты доберёшься, – сказал он.
Алекс не смог не заметить теплоты в его голосе. И его впервые за всё время не назвали Ноль-ноль-ноль.
– Я тоже, – ответил Алекс.
Волк сидел над сложенным костром, который пытался разжечь с помощью двух кремней; Лис и Орёл наблюдали за процессом. У него ничего не получалось. Камни давали лишь малюсенькие искры, а обрывки бумаги и листья уже безнадёжно промокли. Волк снова и снова бил двумя кремнями друг о друга. Остальные смотрели на него с мрачным видом.
Алекс протянул ему коробку спичек, которую стащил у сержанта, когда притворился, что споткнулся у подножия скалы.
– Могут пригодиться, – сказал он, бросил спички на землю и ушёл в свою палатку.
Магазин игрушек
В лондонском офисе миссис Джонс ждала, пока Алан Блант прочитает доклад. Светило солнце. По карнизу за окном, словно охраняя комнату, расхаживал голубь.
– У него очень хорошо получается, – наконец сказал Блант. – Даже, можно сказать, на удивление хорошо. – Он перевернул страницу. – Смотрю, тренировок в тире у него не было.
– Вы что, планировали выдать ему оружие? – спросила миссис Джонс.
– Нет. Я считаю это не очень хорошей идеей.
– Тогда зачем ему тренировки в тире?
Блант поднял бровь.
– Выдавать оружие подростку нельзя, – сказал он. – С другой стороны, отправлять его в Порт-Теллон с пустыми руками тоже нельзя. Поговори со Смитерсом.
– Уже поговорила. Он приступил к работе.
Миссис Джонс встала, собираясь уйти. Но у двери остановилась.
– Интересно, тебе приходило в голову, что Райдер с самого начала готовил его к этому? – спросила она.
– О чём ты?
– Обучал Алекса, чтобы тот заменил его. Едва мальчик научился ходить, его начали готовить к работе в разведке… но не подавая виду. Он пожил за рубежом, так что говорит на французском, немецком и испанском. Он занимался альпинизмом, подводным плаванием и лыжами, карате. Физически он в идеальной форме. – Она пожала плечами. – Мне кажется, Райдер хотел, чтобы Алекс стал шпионом.
– Но не так рано, – ответил Блант.
– Согласна. Ты не хуже меня понимаешь, Алан, что он ещё не готов. Если мы отправим его в «Сейли Энтерпрайзис», он там погибнет.
– Возможно. – Это единственное слово прозвучало холодно, совершенно без эмоций.
– Ему четырнадцать лет! Мы не можем так поступить.
– Мы должны.
Блант встал и распахнул окно, впуская в кабинет воздух и шум машин. Голубь в испуге тут же слетел с карниза.
– Всё это меня очень беспокоит, – сказал он. – Премьер-министр считает «Громоотводы» невероятной удачей – и для себя, и для правительства. Но всё-таки что-то в этом Ироде Сейли мне не нравится. Ты рассказывала мальчику о Ясене Григоровиче?
– Нет. – Миссис Джонс покачала головой.
– Тогда самое время. Это он убил его дядю. Я уверен. А если Ясен работает на Сейли…
– Что ты сделаешь, если Ясен убьёт Алекса Райдера?
– Это не наша проблема, миссис Джонс. Если мальчика убьют, это будет решающим доказательством того, что там творится что-то неладное. По самой меньшей мере это позволит мне отложить проект «Громоотвод» и внимательно, хорошенько присмотреться к тому, что происходит в Порт-Теллоне. Можно даже сказать:
– Мальчик ещё не готов. Он обязательно где-то ошибётся. Они быстро поймут, кто он такой. – Миссис Джонс вздохнула. – Мне кажется, у Алекса почти нет шансов.
– Согласен. – Блант отвернулся от окна. Солнечные лучи косо падали ему на плечо. Лицо омрачила тень. – Но сейчас уже слишком поздно об этом беспокоиться. Времени больше нет. Прекращаем тренировки. Пора отправляться на задание.
Алекс сидел на корточках в дальней части грузовой кабины военного самолёта C-130, летевшего на бреющем полёте; в животе, плотно прижатом к коленям, заметно урчало. Вокруг него в два ряда сидели двенадцать человек – его собственный отряд и ещё два других. Самолёт уже час летел на высоте всего ста метров, следуя рельефу валлийских долин и избегая горных пиков. За проволочной сеткой светила единственная красная лампа, от которой в тесной кабине становилось лишь ещё жарче. Алекс чувствовал вибрацию двигателей. По ощущениям было похоже, словно он летит в стиральной машине, совмещённой с микроволновой печью.
От одной мысли о том, что придётся выпрыгнуть из самолёта с огромным шёлковым зонтиком за спиной, Алекса парализовало бы страхом – но сегодня с утра ему сообщили, что сам прыгать не будет. Сигнал пришёл из самого Лондона. Там говорилось, что нельзя рисковать возможным переломом ноги, и Алекс понял, что его тренировки подходят к концу. Тем не менее ему всё равно объяснили, как укладывать парашют, как контролировать его, как выходить из самолёта и как приземляться, а в конце дня сержант сообщил, что он всё равно летит с остальными – для опыта. Теперь же, когда они приблизились к зоне высадки, Алекс был почти разочарован. Он увидит, как все остальные прыгнут, а сам останется в кабине.
– Пятиминутная готовность…
В колонках раздался отстранённый, металлический голос пилота. Алекс стиснул зубы. Пять минут до прыжка. Он посмотрел на остальных – те занимали места, проверяя соединение со страховочным тросом. Он сидел рядом с Волком. К его удивлению, тот сидел совершенно тихо и неподвижно. В полутьме, конечно, трудно что-то разглядеть, но могло даже показаться, что на его лице написан страх.
Раздался громкий сигнал, и красная лампочка стала зелёной. Из кокпита выбрался второй пилот. Он схватился за рычаг и открыл дверь в задней части самолёта, впуская в кабину холодный воздух. Алекс увидел квадратный кусок ночи. Шёл дождь. Ветер громко завывал.
Зелёная лампочка замигала. Второй пилот тронул за плечи первую пару курсантов; те медленно прошли к выходу и выпрыгнули. На мгновение показалось, что они застряли в дверях, но затем исчезли, словно смятая фотография, которую подхватило ветром. За ними последовали ещё двое, потом следующие двое, и вот осталась уже всего одна пара.
Алекс посмотрел на Волка, который возился с экипировкой. Его партнёр уже прошёл к двери, но Волк даже не поднял голову.
Предпоследний десантник выпрыгнул. Алекс внезапно понял, что остались только они с Волком.
– Быстрее! – крикнул второй пилот, пытаясь заглушить рёв двигателей.
Волк всё же встал. Он ненадолго встретился с Алексом взглядами, и в этот момент Алекс всё понял. Волк был популярным лидером. Он силён и быстр, кросс на сорок километров для него был не тяжелее прогулки в парке. Но и у него имелось слабое место. Этот прыжок с парашютом почему-то пугал его настолько, что он даже двинуться не мог. В это трудно поверить, но вот он, стоит у двери, застыв на месте и сжав кулаки, и смотрит наружу. Алекс оглянулся. Второй пилот смотрел в другую сторону. Не видел, что происходит. А когда увидит? Если Волк не совершит прыжок, то, возможно, на этом его подготовка, а то и вся его карьера закончится. Даже колебания – достаточный повод, чтобы выкинуть его.
Алекс задумался. Волк так и не двинулся. Он поднимал и опускал плечи, пытаясь набраться смелости. Прошло секунд десять, а то и больше. Второй пилот наклонился и сунул в металлический ящик какое-то оборудование. Алекс встал.