Энтони Горовиц – «Громоотвод» (страница 7)

– Мы предлагаем тебе поработать на нас, – сказала миссис Джонс. – У нас достаточно времени, чтобы дать тебе базовую подготовку – хотя, скорее всего, она не понадобится, – и мы снабдим тебя несколькими вещицами, которые помогут осуществить то, что мы задумали. А потом мы организуем всё так, что ты заменишь того, другого парня. Поедешь в «Сейли Энтерпрайзис» двадцать девятого марта. В этот день там ждут этого Лестера. Пробудешь там до первого апреля, дня церемонии. Выбор времени просто идеальный. Ты познакомишься с Иродом Сейли, понаблюдаешь за ним и скажешь нам, что думаешь. Может быть, ещё и узнаешь, что такого обнаружил твой дядя, что его за это убили. Тебе не будет грозить никакая опасность. В конце концов, кто заподозрит, что четырнадцатилетний мальчик – секретный агент?

– Мы просим от тебя только одного: отправлять нам рапорты, – сказал Блант. – Это всё, что мы от тебя хотим. Две недели твоего времени. Шанс узнать, действительно ли эти компьютеры так замечательны, как рассказывают. Шанс послужить своей стране.

Блант тоже расправился со своим обедом. Тарелка была совершенно чистой, словно на ней вообще и не было никакой еды. Он положил нож и вилку на стол – точно рядом.

– Ну, Алекс, – продолжил он. – Что скажешь?

Повисла длинная пауза.

Блант наблюдал за ним с вежливым интересом. Миссис Джонс разворачивала очередной леденец, не сводя глаз со смятой обёртки в руках.

– Нет, – сказал Алекс.

– Что, прости?

– Это глупая идея. Я не хочу быть шпионом. Я хочу стать футболистом. Да и вообще, у меня есть своя жизнь.

Ему трудно было подобрать нужные слова. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что хотелось даже рассмеяться.

– Может быть, попросите этого Феликса Лестера для вас всё разнюхать?

– Нам кажется, он не будет таким же изобретательным, как ты, – сказал Блант.

– Скорее всего, он лучше играет в компьютерные игры, – покачал головой Алекс. – Простите. Меня это просто не интересует. Я не хочу в это ввязываться.

– Очень жаль, – сказал Блант. Тон его голоса не изменился, но слова казались тяжёлыми, мёртвыми. Да и в нём тоже что-то изменилось. В течение всего обеда он был вежливым; не дружелюбным, но хотя бы напоминал человека. А теперь это всё исчезло. Алексу представилось, что кто-то дёрнул цепочку унитаза, и человеческую его часть унесло водой.

– Тогда нам стоит обсудить твоё будущее, – продолжил он. – Нравится тебе это или нет, Алекс, но Королевский Общественный банк теперь является твоим официальным опекуном.

– Мне казалось, вы говорили, что Королевского Общественного банка не существует.

Блант пропустил его слова мимо ушей.

– Ян Райдер, конечно же, завещал дом и все деньги тебе. Однако он оставил всё это в виде трастового фонда, и ты сможешь распоряжаться им только после того, как тебе исполнится двадцать один год. Этот фонд контролируем мы. Так что, боюсь, кое-что изменится. Та американка, которая живёт с тобой…

– Джек?

– Мисс Старбрайт. У неё закончилась виза. Её отправят в Америку. Предлагаем выставить дом на продажу. К сожалению, у тебя не осталось родственников, которые могли бы за тобой присмотреть, так что, боюсь, это ещё и означает, что тебе придётся покинуть «Брукленд». Тебя отправят в органы опеки. Я как раз знаю один приют возле Бирмингема. Имени Святой Елизаветы под Кислым Мостом. Не очень приятное место, но, боюсь, альтернативы нет.

– Вы меня шантажируете! – воскликнул Алекс.

– Ни в коем разе.

– Но если я соглашусь сделать то, что вы хотите?..

Блант посмотрел на миссис Джонс.

– Помоги нам, и мы поможем тебе.

Алекс задумался, но не слишком надолго. Выбора у него не было, и он это отлично понимал. Эти люди контролируют его деньги, его нынешнюю жизнь и всё его будущее.

– Вы что-то говорили о подготовке, – сказал он.

Миссис Джонс кивнула.

– Для этого мы тебя сюда и привезли, Алекс. Это тренировочный центр. Если ты согласишься на то, что мы хотим, можем начать немедленно.

– Начать немедленно… – Алекс повторил эти слова, хотя ему совсем не нравилось, как они звучат. Блант и миссис Джонс ждали его ответа. Он вздохнул. – Да. Хорошо. У меня, собственно, и выбора нет.

Он посмотрел на ломтики холодной баранины на тарелке. Мёртвое мясо. Ему вдруг стало нехорошо.

Агент ноль-ноль-ноль

Уже в сотый раз Алекс проклял Алана Бланта такими словами, о существовании которых ещё недавно и не подозревал. Было почти пять часов вечера, хотя с таким же успехом могло быть и пять утра: небо почти не менялось весь день. Серое, холодное, безжалостное. Шёл дождь – мелкая изморось, которая летела на ветру почти горизонтально, насквозь пропитывая якобы непромокаемую одежду, смешиваясь с его по́том и грязью. Холод пронизывал его насквозь.

Он развернул карту и снова проверил свою позицию. Он должен быть где-то поблизости с последней сегодняшней ТВ – точкой встречи, – но ничего не видел. Он стоял на узкой тропинке, усыпанной серой галькой, которая трещала под армейскими ботинками. Тропинка змеилась вдоль склона горы, справа был отвесный обрыв. Он был где-то в горах Брекон-Биконс, и с них должен был открываться прекрасный вид, только вот его полностью скрыли дождь и сумерки. Из склона холма торчало несколько деревьев с листьями жёсткими, как шипы. Позади него, под ним, впереди него всё было одинаковым. Ничейная земля.

У Алекса всё болело. Десятикилограммовый рюкзак «Берген», который его заставили надеть, резал плечи и натирал мозоли на спине. Правое колено, на которое он упал с утра, уже не кровоточило, но побаливало. Он ушиб плечо, а на шее сбоку виднелась ссадина. Камуфляжная форма – вместо штанов «Гэп» ему выдали настоящую – оказалась не по размеру, жала в ногах и под мышками и висела мешком во всех остальных местах. Он был близок к изнеможению, уже настолько устал, что даже боли почти не чувствовал. Но если бы не таблетки глюкозы и кофеина в спасательном комплекте, то он свалился бы ещё несколько часов назад. Если он не найдёт ТВ, и очень скоро, то просто не сможет дальше идти. А потом его отчислят с курсов. «Выкинут», как это называлось. Им наверняка это понравится. Чувствуя на губах вкус поражения, Алекс свернул карту и заставил себя идти.

Шёл девятый – или, может быть, десятый – день тренировок. Время растворилось, став бесформенным, словно дождь. После обеда с Аланом Блантом и миссис Джонс его переселили из усадьбы в грубо сколоченную деревянную хижину в тренировочном лагере в нескольких милях пути. Всего там было девять хижин, в каждой из них стояли по четыре металлических кровати и металлических же шкафчика. В одну из хижин воткнули пятую кровать и пятый шкафчик, чтобы вместить Алекса. Чуть поодаль стояли ещё две хижины, другого цвета. В одной располагались кухня и столовая. В другой – туалеты, раковины и душевые. Горячей воды нигде не было.

В первый день Алекса познакомили с инструктором, чернокожим сержантом впечатляющего телосложения и в великолепной физической форме. Он был из тех, кто считал, что повидал в жизни уже всё – и тут ему прислали Алекса. Он, наверное, целую минуту разглядывал новоприбывшего, прежде чем заговорить.

– Задавать вопросы – не моя работа, – сказал он. – Но если бы это было моей работой, я бы спросил, чем они думают, присылая мне детей. Парень, ты вообще понимаешь, куда попал? Это тебе не курорт «Центр-Паркс». И не «Сре-ди-зем-но-морс-кий клуб».

Он разделил длинное слово на слоги и буквально выплюнул каждый из них.

– Мне выдали тебя на одиннадцать дней и ждут, что я дам тебе подготовку, на которую уходит четырнадцать недель. Это не просто сумасшествие. Это самоубийство.

– Я не просил меня сюда отправлять, – сказал Алекс.

Сержант вдруг разозлился.

– Ты не должен говорить со мной без моего разрешения! – заорал он. – А когда говоришь, называй меня «сэр»! Понял?

– Да, сэр.

Алекс уже решил, что этот сержант ещё хуже, чем его учитель географии.

– Сейчас здесь находятся пять оперативных подразделений, – продолжил офицер. – Ты присоединишься к отряду «К». Мы не обращаемся друг к другу по именам. У меня нет имени. У тебя нет имени. Если кто-то тебя спрашивает, что ты делаешь, ты ничего не говоришь. Кто-то из ребят может отнестись к тебе довольно сурово. Кому-то может вообще не понравиться, что ты здесь. Это печально, но придётся с этим жить. И ты должен знать ещё кое-что. Я могу дать тебе кое-какие поблажки. Ты мальчишка, а не мужчина. Но если ты будешь жаловаться – тебя выкинут. Если заплачешь – тебя выкинут. Если не будешь справляться – тебя выкинут. Между нами, парень, я считаю это всё ошибкой и хочу тебя выкинуть прямо сейчас.

После этого Алекс присоединился к отряду «К». Как и предсказывал сержант, сослуживцы были не слишком рады его увидеть.

Их было четверо. Как Алекс вскоре узнал, департамент специальных операций МИ-6 отправлял своих агентов в тот же тренировочный центр, что использовался Специальной авиадесантной службой – САС. Большинство тренировок были основаны на методах САС, в том числе численность и состав каждого отряда. В его отряде было четверо молодых мужчин, каждый – со своими особыми навыками. И один мальчик, который ничего не умел.

Им всем было лет по двадцать пять; они отдыхали в тишине, лежа по койкам. Двое курили. Третий разбирал и собирал пистолет – девятимиллиметровый «Браунинг-Хай-Пауэр». У всех были позывные: Волк, Лис, Орёл и Змей. А Алекса назвали Щенком. Лидером отряда был парень с пистолетом, Волк – невысокий, мускулистый, с широкими плечами и тёмными, коротко стриженными волосами. Лицо у него было довольно приятное, но несимметричное из-за когда-то сломанного носа.