Энтони Берджесс – Человек из Назарета (страница 74)
– Он может сесть рядом с тобой, – обратился Фома к Иоанну. – Как в прежние времена.
– Да, все похоже на то, как было тогда, – кивнул Андрей. – Целый месяц прошел. А кажется – годы!
– Нас сейчас одиннадцать, – сказал Петр. – И мы будем ждать.
– Думаю, он сам выберет место, – проговорил Матфей. – А вдруг он приведет кого-нибудь еще?
– Думаю, теперь мы сами можем решить, где кому место, – сказал Петр.
– Ты будешь решать, – ухмыльнулся Варфоломей, глядя на Петра. – Мы что, теперь должны звать тебя
Петр сердито сверкнул глазами.
– Нет, – отозвался он. – Зовите меня как обычно, Петр. Просто Петр. – И, повернувшись к Филиппу, сказал: – Послушай, Филипп. Вспомни-ка еще раз свой сон. Я стал немного похожим на Фому, никому не доверяю. Раньше мы были более доверчивы. Что он сказал? Когда придет? В какой день, в какой час?
– Я уже говорил, – отозвался Филипп. – И мне надоело повторять. Он спел песенку.
– Спой еще раз, – попросил Фаддей.
– Пусть споет, – согласился Фома. – Только без твоей флейты.
И Филипп просто прочитал слова песни – простым, обыденным тоном:
– В последний час – что это такое? – спросил Матфей. – Все эти сны похожи один на другой. Ничего не понятно, как и в прошлые времена, когда там присутствовал Иосиф и все такое…
– Последний ужин, – отозвался Симон. – Это ясно. Но то был не последний ужин.
– Как раз последний, – сказал Андрей. – Если мы не увидим его снова.
– А вы уверены, что это был он? – спросил Петр, посмотрев сначала на Фому, а потом на Матфея, сидевшего от него по другую руку.
– Он, кто же еще! – проговорил Матфей, а Фома негодующе фыркнул.
– И он просто взял, да и исчез?
– Как птица. Повернулся и – раз! И готово! Так, Фома?
– Так это все-таки
– Слушай! – проговорил Фома. – Ты меня знаешь. Я всегда был – этим, как его…
Он обернулся к Варфоломею.
– Скептиком, – подсказал тот.
– Я трогал его раны, – сказал Фома. – Конечно, потом он стал мне впаривать, что лучше, дескать, верить, когда не видишь. Правда, у меня на этот счет свое мнение, хотя здесь у меня сомнений нет. Верно, Мат?
– Что я не могу понять, так это вот что. Если он шел в Галилею, то почему не пошел с нами?
– Может, ему требовалось повидать других, – предположил Симон. – Мы же не единственные в мире, верно?
Наступила долгая тишина. Слышно было, как внизу, на кухне, кто-то грохочет металлической посудой, на кого-то ругается повар.
Фаддей сказал:
– Говорят, его мать приходила на это новое кладбище для приезжих, разыскивала тело, хотела забрать. Опоздала. Хотя теперь на камне есть надпись. Только имя – и все.
– Чье? – спросил Андрей.
– Не догадываешься, что ли? – сердито спросил Симон. – Того, кто мог быть с нами. Хотя неким образом он среди нас – как раз потому, что его нет, если ты понимаешь, что я имею в виду. Бедняга. Так я его никогда и не пойму. В нем не таилось зла. По натуре он не был негодяем.
– Невинность, – сказал Петр, – иногда есть форма предательства.
Так родился первый из афоризмов, изреченных Петром. Все посмотрели на него с уважением.
– Кто-то все равно должен был это сделать, – продолжил Петр. – Всем нам, остальным, просто повезло.
Он полностью вытеснил из своей памяти воспоминания о своем отречении – главным образом притчей о двоих сыновьях, один из которых сказал
В дверях появился слуга с дымящимся блюдом.
– Отличная жареная рыба, пойманная как раз сегодня.
– Ешьте свою еду? Так это было? – сказал Симон.
– Это самое общее определение. Рыба же тоже еда.
– Там, внизу, еще один, только что пришел, – сказал слуга, ставя блюдо на стол. – Похоже, это тот, кого вы ждете. Высокий, в плаще. Если это он, будете есть горячим.
Слуга вышел. Послышались его торопливые шаги вниз по лестнице; навстречу же ему, вверх, шел кто-то другой, неторопливо меряя шаг. Ученики посмотрели друг на друга. Матфей издал горлом странный клокочущий звук. Затем, один за другим, в полном замешательстве они принялись вставать из-за стола, что особенно трудно было сделать тем, кто сидел у стены, к которой стол придвинули слишком близко. Вошел высокий, крепко сбитый человек, в плаще, с надвинутым капюшоном. Ученики замерли.
Человек отбросил капюшон назад и улыбнулся.
Это был Иисус. Раны на руках заживали хорошо. Более-менее неплохо соображал только Иоанн. Он с силой отодвинул стол, отчего одна из металлических тарелок соскользнула на пол, где принялась вертеться и весело петь своим металлическим голосом. Покрутившись, она замерла. Иоанн бросился в объятия Иисуса. Тот, улыбаясь, несколько раз похлопал его по спине, после чего посмотрел на стол.
– О, озерная рыба! – сказал он. – Отлично! Давайте поедим.
И они сели за стол. Только Иисус ел от души, остальные едва притронулись к еде. Как тут можно просто сидеть и есть? Человек умер, человек лежал в могиле. Где был он сам, где находилась его сущность, где странствовал его дух в течение целого дня, пока его мертвое тело лежало в усыпальнице? Ни один из учеников не рискнул спросить. Иисус же весело разговаривал.
– Полностью исполнены, – говорил он. – Пророчества. Даже относительно жребия. Римские солдаты бросали кости, кому достанется моя одежда.
Сейчас Иисус облачился в совсем другую одежду. Где он ее взял? Купил? Или кто-то дал? Единственным человеком с деньгами, которого ученики знали, была Мария Магдалина, бывшая блудница. А где она, кстати? И виделся ли Иисус с матерью? А если нет, то повидается ли? Множество вопросов ученики хотели бы задать воскресшему учителю, но ни один из них не рискнул.
Иисус же между тем продолжал:
– Как это в Писании?
Все почувствовали себя страшно неловко, за исключением, естественно, Иисуса.
– И все, что случится впредь, с того момента, когда я оставлю вас, – предсказано! Проповедь покаяния, искупление грехов – моим именем, по всему миру, начиная с Иерусалима.
– Когда ты покинешь нас, учитель? – спросил Петр. – И куда направишься?
– Куда? – переспросил Иисус, пережевывая кусок хлеба. – Вероятно, туда, откуда пришел. Когда? Пока не спрашивайте. Признаюсь, мне нравится то, что я вновь обрел плоть и могу жить в земном теле. Но куда и когда я отправлюсь, когда вас покину? Не знаю. Моя миссия почти закончена, а ваша – начинается. То, что люди обязаны узнать, передадут им обычные люди, такие же как они, незнакомые с воскресением, что называется, изнутри, как я. Правда, вы должны знать, что я буду пребывать на Земле, хотя и не с вами непосредственно – в том смысле, о котором я говорил перед своей смертью.
– Перед своей смертью… – начал Петр, и ему показалось, что его собственные слова ударили его в челюсть. – Ты умер, и теперь ты вернулся. Трудно постигнуть такое.
Он поежился. Иисус же хлопнул Петра по спине, словно тот подавился рыбной костью.
– Трудно постигнуть, – повторил Иисус слова Петра. – Умирать – это больно. Но смерть – это ничто. Запомните это: смерти нет! Что я говорил и делал перед тем, как отправился умирать? Хлеб и вино. Дары Господа и слово, столь же осязаемое, как эти дары. Теперь слово это принадлежит вам, равно как власть и слава. Но вам же достаются и страдания, и боль! Путь, как вы уже видели, не будет простым.
И тут же природа резво вторглась в речи Иисуса – недалеко от постоялого двора в ночной тиши раздался отчаянный крик какой-то дикой птицы, пойманной ночным хищником.
– Начнете в Иерусалиме, – продолжил Иисус. – Но слово мое предназначено не только Израилю. Вы полетите по свету, как летят семена, подхваченные осенним ветром, в другие города, в другие земли. На греческие острова и в Эфиопию, в приморские земли, которые римляне считают своими. Вы придете в Рим, ибо слово мое обращено ко всем людям.
– Когда мы должны начать? – спросил Петр.
– Завтра, – ответил Иисус. – А если хотите, уже сегодня. Мне мало есть что добавить. Любите людей, но и опасайтесь их, ибо они предадут вас и подведут под бичевание, и ради меня вам придется предстать перед сильными мира сего и принять суд и казнь за проповедь любви. Но пусть не будет в вас страха, когда призовут вас свидетельствовать в пользу Сына Человеческого, ибо не вы сами, а ваш Небесный Отец станет двигать вашими устами. Вас станут ненавидеть – из-за того, что понесете вы слово мое. Но тот, кто вынесет все до конца, будет спасен. И слово мое победит всех врагов и всех неверующих. Идите и ищите себе сторонников во всех странах, крестите их во имя Отца, Сына и Святого Духа, которое объединяет нас и делает единым целым. И помните: я всегда с вами –