Энтони Берджесс – Человек из Назарета (страница 75)

Наступила тишина. Затем на лестнице послышались шаги слуги. Вот и сам он встал, поигрывая во рту своей деревянной пластинкой.

– Все в порядке? – спросил он. – Может, еще вина? Кто платит за ужин?

– Я, конечно! – улыбнувшись, произнес Иисус.

Глава 9

Итак, я заканчиваю свое повествование. События, которые я описал, равно как и характеры, очерченные мною, принадлежат прошлому. Есть опасность, что все это станет мифом, где сам Иисус вырастет еще на один локоть и превратится в гиганта, а Иуда Искариот предстанет примитивным охотником за тридцатью сребрениками. Вскоре, в чем у меня нет никаких сомнений, появятся, так сказать, официальные версии и истории Иисуса, и той вести, что он явил миру. Эти версии примутся защищать уважаемые люди, чей авторитет будет покоиться исключительно на их собственном о самих себе мнении, но именно эти люди станут навязывать верующим официальные варианты мифа – вплоть до его мельчайших деталей. Моя история не претендует на то, чтобы считаться священным текстом, но я совсем не хочу, чтобы вы видели в ней некое намеренное искажение действительности. Хотя я не являюсь христианином, я полагаю, что Иисус из Назарета был великим человеком, а жизнь его вполне достойна того, чтобы ее описал незаинтересованный рассказчик, каковым может быть только неверующий. Когда я говорю о себе нехристианин и неверующий, я имею в виду то, что я не очень озабочен истинностью фактов божественного происхождения Иисуса, непорочного зачатия, воскресения и так называемых чудес, которые он совершил. По плодам их узнаете, кто они, говорил Иисус. Так и я. Меня интересуют плоды, причем не как раскрашенные игрушки, поданные на деревянном блюде, а как некая пригодная для еды субстанция, полная густого питательного сока.

Некоторые из нас утверждают, что Создатель соорудил нашу Вселенную из спортивного интереса и развлекается, обеспечивая ее существование. Если это так, а я склонен согласиться с данной точкой зрения, то жизнь человеческая есть всего-навсего игра – в том смысле, что мы не способны отвечать за ее поддержание, всецело передоверив это природе, а сами занимаемся в это время пустяками, которые, если не налагаем на себя руки от скуки, считаем чем-то исключительно важным. Человек строит жилища, заботится о собственном теле, выращивает плоды, семена для которых ему предоставляет природа, слушает музыку, читает книги. Иногда развлечения человека принимают характер кроваво-тиранический, и тогда он называет их политикой и искусством управления, решая, что в его обязанности входит обеспечение безмерного расширения того, что он называет Государством. Кстати, именем последнего поддерживается основанный на социальных предрассудках жесткий порядок в обществе, которое, в принципе, не должно быть слишком уж строгой конструкцией. Но, увы, такова уж природа человека как социального животного, что он может существовать лишь тогда, когда исполняет некие обязанности по отношению к другим – к этому его и принуждает государство.

Иисус из Назарета проповедовал важность обязанностей, и он прояснил содержание последних в слове любовь – любовь как ahavah или agape, но не как amor. Во всех языках любовь – слово-предатель, и ему необычайно трудно дать определение, но Иисус своими притчами и личным примером показал, какое значение он в него вкладывает. Он говорил о невозможном – о любви к врагам; но невозможность и немыслимость подобной любви становится относительной, если понимать ее в терминах лудических или игровых – тех, что я применил к факту создания мира и обеспечения его существования. Обязанность – это тоже поле игры – игры, в которую чертовски трудно, но, в принципе, можно играть. Игра в терпимость, игра в подставление другой щеки, игра в преодоление нашего естественного отвращения к покрытой пятнами проказы или оспой коже, которую мы осыпаем любящими поцелуями. Ты побеждаешь в этой игре и получаешь приз, и призом этим становится Царство Небесное. Царство это населено мужчинами и женщинами, которые вполне овладели навыками этой игры и хотят в ней совершенствоваться. В любой момент вы узнаете этих людей – по плодам их. И игра делает жизнь необычайно интересной. Почему же существует такое множество людей, которые не хотят играть в эту игру, и, более того, с непропорциональной вине мерой суровости преследуют тех, кто хочет?

Это потому, что они принимают жизнь слишком всерьез. Иисус и его ученики таковыми не были. Одного только Матфея пришлось спасать от серьезного отношения к жизни, что же до остальных… Эти люди не имели никакой собственности, а потому им претила всякая серьезность, убивающая аромат и красоту бытия. Собственность, само стремление к собственности опасно – тот, кто мечтает о владении миром, о создании всемирной империи, есть безумец, и безумие его приняло самую опасную форму, имя этой формы безумия – серьезность. Когда ты чем-то владеешь, тебе неизбежно приходится за это драться. Возможно, это и спасает тебя от скуки. Но борьба оказывает разрушительное воздействие и на тебя, и на твоего врага; она утомительна и, что бывает часто, заканчивается потерей того, за что дерешься. Лучше уж не владеть империей, а играть в нее!

Я мог бы многое об этом рассказать, но я не являюсь специалистом по философии морали (иными словами, судьей в игре, имя которой – поведение человека в обществе). Я могу говорить лишь о своей жизни да о том удовлетворении, которое получаю, совершенствуя свои навыки терпимости, воздержанности и любви. Конечно, нужно, прежде чем любить других, научиться любить самого себя (иначе в чем будет состоять лудическая ценность любви к соседу, равной любви к самому себе?), хотя природу этой любви трудновато объяснять фарисеям и саддукеям. Эта любовь не требует действия, она состоит в сосредоточенности на сущности – люби себя как существо, созданное (я пытался обойти это слово, но, увы, не удалось) совершенно замечательным образом и не менее чудесным образом поддерживаемое в его целостности и форме. Если это достаточно хорошо для Бога (как сказали бы христиане), то хорошо и для тебя.

Несмотря на явление людям Иисуса, проповедовавшего доктрину любви, а также усердную работу его учеников (каждый из которых был самым лудическим способом предан смерти людьми серьезными), нельзя сказать, что Царство Небесное, которое он обещал как награду за обретение умения любить, в конце концов победило и вытеснило царство серьезности, которое мы с полным на то основанием можем назвать царством кесаря. Вспомните только, что произошло после его смерти (я имею в виду его зафиксированную в анналах смерть на кресте, а не ту смерть, которая последовала вслед за его возвращением в жизнь, – факт, который я вряд ли смогу принять). Римляне под предводительством Авла Плавтия вторглись в Британию. Каратака, британского вождя, в цепях привезли в Рим в качестве раба. Боудикка подняла восстание, которое жестоко подавили. Саула, принявшего имя Павел, подвергли казни за проповедь любви. Рим стал жертвой пожара, вину за который возложили на христиан. Палестинские евреи наконец восстали против римского правления, но бунтовщиков разгромил безжалостный Тит. Восстал и Бар-Кохба (чье первое имя, как говорили, было Иисус), но это восстание привело лишь к рассеянию евреев. Иисус из Назарета ясно видел, что все произойдет именно так, и он умолял людей уподобиться в легкомыслии полевым лилиям и попытаться (к сожалению, сами лилии на это не способны) поиграть в игру терпимости и бескорыстной щедрости.

Со временем, вероятно, все люди смогут войти в Царство Небесное, которое, таким образом, окажется по соседству от царства кесаря, и тогда само имя кесаря, а также его лавровый венец станут предметом детских игр. Но, строго говоря, я сомневаюсь в том, что это произойдет, как сомневался и Иисус, – иначе зачем ему было надо так часто говорить о сборе урожая и сожжении сорняков? Тем не менее Иисус настаивал, что Бог не слишком печется о времени, и из этого можно вывести, что его вообще мало волнуют количественные параметры различных объектов и что размеры – это не самое важное в Царствии Небесном.

Итак, я расстаюсь с вами, мои читатели, и прошу придирчивых не слишком корить меня за мои прегрешения против изящной словесности – целью моей было лишь только рассказать простую историю. Настроенных ко мне враждебно я призываю полюбить меня – так же, как я пытаюсь любить их. Тому, кто со временем захочет перевести мои хроники на язык, отличный от моего, я советую ориентироваться на дух, а не на букву сего повествования. И, наконец, говорю всем и каждому: совершенствуйте не покладая рук свое умение любить; не забывайте, что любовь – это великая игра. И тогда вас ждет встреча со мной и с Ним в Царстве Небесном. Schalom. Ila al-laqaa. Andi’o. Kwaheri. Прощайте!