Энтони Берджесс – Человек из Назарета (страница 58)
– Я понимаю, – кивнул Иуда Искариот. – Наше местоположение известно.
– Известно, – согласился Никодим. – Причем очень многим. У вас уже были, скажем… гости?
– Да. Матери с детьми, – ответил Иуда. – Но никаких врагов. Кстати, завтра мы оттуда выезжаем. На праздник Песах цены ужасно растут, и мы не можем себе позволить столько, сколько заломил наш хозяин. Это какой-то неприкрытый грабеж!
– Кстати, меня зовут Никодим. И я был бы счастлив, если бы вы поселились у меня. Совершенно бесплатно. У меня есть сад с небольшим летним домиком над ручьем Керит. Сад называется Гефсиманский.
– Гефсиманский?
– Не так громко! Посторонних там не бывает. Там высокие стены, большие ворота и крепкие замки. Вот тебе ключ. Только не выпускай его из рук. Вокруг столько воров!
– Ключ вряд ли будет полезен вору, если он не знает…
– Именно так, – кивнул Никодим. – И отнеситесь серьезно к тому, что я сказал про врагов! Очень серьезно!
– Спасибо огромное! – проговорил Иуда Искариот. – Даже не знаю, как тебя…
– Благодарностью мне будет ваша безопасность, – кивнул Никодим. – Забудь мое имя. Оно не имеет никакого значения. И будьте благословенны.
– Будь и ты стократно благословен!
Глава 4
Случилось так, что Мария, мать Иисуса, нашла себе помещение на постоялом дворе, и это помещение представляло собой длинную комнату с земляным полом, мешками с соломой в качестве постелей и колодцем во дворе. И оказалось, что здесь уже живут и Мария Магдалина, и Саломея, и те две мастерицы, что соткали Иисусу хитон без единого шва. Таким образом, две Марии встретились, и младшая многое услышала о ранней жизни Иисуса, а также о великом чуде его рождения. На Саломею история о том, что мы назвали бы партеногенезом, произвела не очень большое впечатление – девушка жила замкнутой жизнью, была не очень образованна, а потому не способна отличить обыденное от сверхъестественного. А одновременно и нервничала, и скучала, поскольку в Иерусалиме делать было нечего, кроме как наблюдать за тем, что происходит в Храме, да как народ слушает слова нового Закона. К тому же деньги Марии Магдалины почти закончились, а приличных способов достать они еще не знали. Саломея, в ее юной неискушенности, предложила потанцевать в тавернах, но Мария, пользуясь правом старшей, запретила ей и думать об этом. Марию, кстати, весьма беспокоила беспечность обеих – с тех пор как царевна Галилеи покинула дом своей матери без разрешения царя и ее бегство должно было, вне всякого сомнения, расцениваться как событие государственной важности, нельзя было исключить, что солдаты тетрарха, по поручению царицы, могли уже разыскивать девушку по всему Иерусалиму, а сам царь Ирод Антипатр уже обратился к прокуратору Иудеи с просьбой оказать помощь в поисках беглянки. Но молодая Мария возразила старшей:
– Вся их мощь и сила не имеют никакого значения! Бедное дитя стало невольной причиной страшного преступления – убийства великого пророка. И она правильно сделала, что покинула свою преступную мать и своего, как я слышала, слабовольного и развратного отчима. Она стала мне сестрой, и поскольку ей нужна еще и мать, прошу тебя, прими ее как собственную дочь.
Мария вздохнула и проговорила:
– Я сделаю это с великой радостью. Но существуют еще закон и права законной матери – какой бы преступной она ни была. А кроме того, у людей во власти есть и силы, и средства. Я предвижу немалые трудности!
– Трудности и беды будут всегда, – покачала головой Мария Магдалина. – А потому женщины, которые следуют за Иисусом, перед их лицом должны сплотиться и стать единой армией. Ради этого мы следуем за ним, а потому – пусть наша армия растет день ото дня! Мы, конечно же, столкнемся с трудностями и бедами, но разве мы – не его дочери? И разве наша сила не укрепляется его духом?
Мать Иисуса кивнула, хотя дурные опасения ее и не оставили. Неужели единственная задача ее сына – накликать на себя как можно больше бед? Он нарывается на них словно нарочно: объявил, что отправляется на ужин к этому центуриону, Сексту, после чего некоторые из зелотов принялись открыто ему угрожать, называя лизоблюдом (если не похуже!), другом врагов и римским евреем, после чего попытались забросать камнями. А он все равно пошел – лакомился римскими кушаньями, цитировал римских поэтов… Назад, в их новое жилище, Иисуса сопровождала дюжина его спутников, которые единодушно ворчали, поругивая его за твердолобость и глупость, которые навлекали на него только проблемы, но одновременно радовались оттого, что он более не собирался проповедовать в Храме, а намеревался пока оставаться в саду или летнем домике. Там он станет беседовать со своими учениками, проповедовать и ожидать некоего мистического события, наступление которого он предвосхищал странными, непонятными словами:
Как раз накануне первого дня праздника Песах Иуду Искариота, который просил милостыню для бедных в переднем приделе Храма, окликнул отец Зера. Протянув Иуде серебряную монету, Зера сказал:
– Идем со мной. Есть важное дело. Как твой учитель? Он в безопасности?
– Слава Богу, с ним все в порядке. Все дни праздника он собирается провести вдали от людей. После же праздника у нас новые планы.
– В самом деле, слава Богу! А сейчас мы должны пойти ко мне в дом. С тобой должен увидеться кое-кто очень важный.
В доме Зеры их ждал действительно очень важный человек в сером плаще с капюшоном, откинутым назад. Когда Иуда Искариот услышал его имя, он тотчас же упал на колени в надежде на благословение.
– Поднимись, сын мой, – сказал высокий гость. – Ты не нуждаешься в моем благословении, ибо все, что окружает тебя, благословенно.
И, обратившись к хозяину дома, сказал:
– Зера! Мы могли бы выпить немного вина.
Вино было принесено. Они втроем сели за простой стол в просто обставленной комнате без всяких украшений, где повсюду лежали свитки, написанные на трех языках. Пригубив вина, Каиафа сказал:
– Я хотел бы побольше услышать из того, что он говорит о смерти. Расскажи нам, что ты знаешь, сын мой.
– Он постоянно о ней говорит, – ответил Иуда. – Но перед этим обычно речь идет о том, что его отвергнут – священники из Храма, фарисеи и саддукеи, зелоты, и даже простые люди, которых он излечивает от разных болезней.
Отпив вина, сухого фалернского, Иуда продолжил:
– Отвергнут, а потом он умрет. Он говорит об этом постоянно.
– Наконец-то луч света проник в Израиль, – пробормотал Каиафа. – И этот луч должен погаснуть! Понимает ли он, насколько он нам здесь нужен?
– Да он просто одержим этой идеей! Говорит, что предсказанное в Писании должно исполниться. Что Сын Человеческий должен быть принесен в жертву во искупление всех грехов мира.
Каиафа обменялся взглядами с Зерой, и последний кивнул.
– Жертва! – сказал Каиафа. – Последняя жертва! Так он называет себя Сыном Человеческим? Или Сыном Бога?
– И тем и другим, – ответил Иуда Искариот. – Он говорит о своем Небесном Отце, и никогда – о земном. Похоже, он не верит в то, что у него такой был. Есть же, и вы это знаете, ваше преосвященство, некое пророчество о непорочном зачатии.
– И что он говорит о том, что случится после его – не дай Бог – смерти?
– Говорит, что восстанет из мертвых. Уже после того, как будет похоронен. Ради того, чтобы свершилось предсказанное в Писании.
– То, что я сейчас скажу, ужасно, – вступил в разговор отец Зера. – И я надеюсь, ты никогда не повторишь это за пределами моего дома. Ибо я уверен, что мы должны избавить твоего учителя от того, чтобы своей смертью он исполнил то, что предсказано в Писании. Предсказание не должно сбыться! Ибо, вне всякого сомнения, он есть тот, кто прислан дать нам истинный свет.
И отец Зера молитвенно вскинул руки.
– Значит, он говорит, что его скоро возьмут, – проговорил Каиафа, – после чего… Я даже этого слова не могу произнести!
– Он постоянно говорит о врагах. Они повсюду, – сказал Иуда Искариот. – В этом весь ужас.
– Мне кажется, выход лишь один – его следует передать в руки друзей, – произнес Каиафа. – Тех друзей, кто сможет его защитить. Прости мне, сын мой, что я усомнился в возможностях твоих и твоих собратьев. Я знаю, вера и достоинство в вас сильны, но вера и достоинство не всегда способны защитить от камня, петли или кинжала.
– Но скажите мне, ваше преосвященство, – попросил Иуда Искариот, – каким образом помогут ему его новые
– Его нужно спрятать по-настоящему надежно, – сказал Зера. – И, как я думаю, его преосвященство имеет в виду свою виллу на севере. Там ваш учитель сможет забыть о врагах и посвятить свое время той работе, которую он призван совершить, – просвещать тех, кто заботится о чистоте нашей веры, чтобы те не спеша начинали проводить в жизнь Новый Закон. Израиль ждал его так долго!
– Причем, – вновь заговорил Каиафа, – мы должны сделать это даже в том случае, если сам он будет против. Да, это неприятно. Но скажи, сын мой, есть ли у нас другой выход?
– Я нисколько не возражаю, – отозвался Иуда Искариот, – но, боюсь, многие из его учеников не согласятся с вашим планом.
– У нас есть собственная вооруженная охрана, – сказал Зера. – Поначалу римляне протестовали, но потом согласились. Храм нужно охранять, а мы не можем позволить это делать язычникам. Наш вооруженный эскорт обеспечит полную безопасность твоего учителя, и я возьму это дело на себя. У него так много врагов!