Энрике Флюенс – Выбор оборотня (страница 6)
Марианн попятился. Спина уперлась в стену. Три шага разделяло Марианна и призрака. Массивная фигура Якова закрыла собой лампу, отчего комнату тут же поглотил мрак. Огонек светила-лампы померк, но еще пробивался сквозь полупрозрачный мех шубы.
Стон. Темная фигура рванулась к Марианну и в мгновенье ока чернота накрыла его. Марианн свалился на пол, выскакивая из-под черноты призрака, из его ледяных объятий.
Дверь настежь распахнулась и с треском ударилась о стену. По снегу на пороге и двери запрыгал яркий свет. Громкий гул, металлический рокот ворвались внутрь хижины, будоража собой затхлый воздух. Языки пламени в очаге нырнули под поленья, и неистово запрыгали, цепляясь за жизнь и тая на глазах. Тем не менее, они вырвали из темноты комнаты стол, дверной косяк и разбросанные по полу поленья.
Воздух содрогнулся, белые снежинки закружились, превращаясь в клубы белого тумана. Марианн лежал на полу и таращился на ворвавшийся ураган, спасший ему жизнь. Призрак, зависший над юношей, обернулся, затем, ведомый только ему порывам, молнией вылетел в ночь, пройдя сквозь стену рядом с дверью. Он зычно завопил, а потом неистово зарычал. В этом крике Марианну примерещились слова «Я-ако-ов» и «зола».
Металлический рокот утих. За открытой настежь дверью снова воцарился мрак, и только ветер жалобно завывал, насыпая острые белые песчинки на пол. Марианн подполз к двери и выглянул наружу. По рельсам уносился прочь поезд, отбрасывая вокруг себя прямоугольные пятна света. Еще секунда, и он скрылся за невидимым поворотом, оставив после себя вихрь беснующихся в танце снежинок. Марианн затворил дверь, запер на засов, отпрянул и насторожился. Ничего не услышав по ту сторону, Марианн пробубнил, скорее себе, чем Мигнис:
– Ничего себе Яков! Во как напугал! – Марианна еще била дрожь, но звук собственного голоса придавал уверенности. – Да еще и поезд этот шуму наделал. А может, как раз и кстати! Ведь если б не этот переполох, Яков напал бы на меня.
Это был не вопрос, но мышь отозвалась невозмутимым голоском:
– Не знаю. Я никогда не видела его таким прежде.
Мышь сидела на прежнем месте.
– Какая теплая шерсть! Интересно, какому зверю она принадлежала? – тихо промолвила она, обнюхивая варежку. Приход Якова ее совсем не заинтересовал. Хладнокровность маленькой мыши снова вызвало восхищение у Марианна.
– Кажется, ушел. – облегченно выдохнул Марианн, но предчувствие близкой опасности не отпустило, а наоборот усилилось, – Что могут сделать призраки живым? Стоит ли их опасаться?
– Стоит всего опасаться и сторониться, что тебе неведомо, Ми-ми-марианн. Вот чем мир духов отличается от мира теней, скажешь?
– А это разве не одно и то же? Призраки они и есть призраки.
– Нет, – совсем тихо и осторожно сказала Мигнис, как будто ее мог услышать еще кто-то из привидений, и подмяла лапами варежку под себя. – Я нахожу оба этих мира интересными и таящими мощную темную энергию. Иногда эта энергия высвобождается. Особенно когда миры пересекаются.
Марианн споткнулся. Похоже, слова Мигнис навели не меньше жути и потустороннего чем появление Якова. А мышь, не замечая испуга худого продрогшего юноши, задумчиво пищала:
– Проявление этих сил редкое, опасное, но завораживающее ми-действие.
Марианн поежился и направился проверить очаг.
Красные искры сжались до размера медяка и спрятались в осыпающихся углях. Кочерги нигде не нашлось, и Марианн подобрал щепку с пола. С ее помощью он расшевелил огонек и его угостил большим сухим поленом.
«Почему она назвала его охотником? Охотники берут с собой ружье, сумку для дичи, но не топор!»
Совсем не так Марианн представлял себе охотников.
«Он приходит, если зажечь лампу. А кто ее зажигает, она так и не ответила. И что еще за темные миры?»
Марианн пнул полено в очаге.
Поднялся угольный дым. Марианн вдохнул его и закашлялся. Горло обожгло едкой дымкой, и он понял, что чертовски хочет пить.
Стараясь не смотреть на мышь, он нашел свой рюкзак и с радостью извлек пластиковую бутыль с водой, поспешно открутил крышку и примкнул к горлышку. Тяжело дыша после больших глотков холодной воды, Марианн все же не удержался и взглянул на скамью.
Мышь внимательно смотрела на него, склонив голову на бок. Злиться на Мигнис и, тем более, винить ее в чем-то Марианн не мог. Он осторожно трясущимися руками налил воду в крышку от бутылки и поставил на скамью. Мышь, не раздумывая, приняла дар – полакала воду, прикрыв глазки, затем принялась усердно вытерать мордочку.
Марианна улыбнулся. Мышь ему все больше нравилась.
– Это намного вкуснее талого снега, – сказала Мигнис, увидев непонятную ей улыбку на лице человека.
Убирая бутылку обратно в рюкзак, рука Марианна наткнулась на шуршащий пакет. Тут ему припомнились слова директора Дефостера про «самое необходимое» в рюкзаке, и Марианн решил осмотреть свои запасы. Упаковка нарезанного хлеба, десять пачек сыра в пластинках, упаковки крекера, около десяти шоколадных батончиков и вторая пластиковая бутылочка с водой. От вида еды тут же заурчало в животе. Голод, дремавший глубоко под инстинктом выживания, усталостью и страхом, вдруг загорелся неудержимым пламенем, сводя с ума.
У голодного Марианна возникли образы ужина, который он пропустил. Горячая каша с мясной подливкой и тыквенная запеканка с травяным чаем. Как ему сейчас захотелось ощутить вкус запеканки! Ах. Согреться обжигающим чаем. Мечтательному взору представился довольный Френк, жующий запеканку.
Не медля ни минуты, Марианн предложил Мигнис отужинать и принялся вскрывать упаковки.
Бутерброды всухомятку никогда не были такими вкусными, как в этот вечер. Марианна и в школе кормили неплохо. Но сегодняшний сыр и хлеб дурманили сознание особой терпкостью и глубиной вкуса. Мигнис поела совсем немножко сыра даже для мыши. Только два раза укусила. Кусочек хлеба она только понюхала. Марианн благоразумно убрал его в рюкзак.
Глава 3.5. Джуния
В школе был один из тех холодных вечеров, что нагоняли тоску и меланхолию. После ужина все ученики отправились готовиться ко сну. В трапезном зале наступила звенящая тишина. Джуния покидала этот зал одной из последних. Сегодня она и две ее одноклассницы дежурили по кухне. Обязанности дежурных не казались ей обременительными. Ровно расставить тарелки перед трапезой на столах, поправить белоснежные скатерти, чтобы не было ни единой складочки, и собрать посуду со столов после ужина и прочие скучные мелочи.
Повариха сетовала на дежурных, что они ленивые как сонные мухи и не желают пошевеливаться, поэтому и задержала в наказание. И это она еще не знала, что Джуния разбила чашку, когда убирала со стола.
Джуния тайком понесла собранные осколки на кухню. Повариха гремела ложками у раковины. Брызги воды и запах пены перебивала горечь табачного смрада. Повариха курила вонючую сигарету, поглядывая в открытую форточку. Ночной студеный воздух проскользнул на кухню. Джуния дрожащими пальцами спрятала остатки чашки – зарыла их в мусорном ведре.
Но страх разоблачения и нависшего наказания еще кружили ей голову. Вдруг повариха решит посчитать чашки?
Похоже, поварихе тоже не нравились кухонные обязанности. Она кашлянула в ночь, захлопнула форточку и принялась отчитывать дежурных за нерасторопность.
– Пошевеливайтесь! Нечего стоять тут без дела. Бегом марш за тарелками. Кто за вами убирать будет? Я? Бог, знаете ли вы, послушание любит и ремня хорошего отсыпать!
Щеки Джунии покраснели, когда она выбежала из кухни.
Спустя полчаса Джуния все еще ощущала бурлящий внутри страх. Она никогда прежде так сильно не боялась. Она ощущала ужас, что холодом сковал пальцы, что заставлял сердце спотыкаться и раз за разом хватал за горло. Глубоко дыша, Джуния пыталась успокоить себя. Про разбитую чашку повариха не проведала. И может и никогда не проведает.
В трапезном зале погасили свет, и в нем царил мрак. Проходя по нему выполненной работы, Джуния ощутила громоздкую тоску, витающую в зале. Следуя за своими одноклассницами, с которыми она отдежурила, в направлении единственного светлого пятна – приоткрытой двери, огибая чернеющие громадины столов и не столь явные во тьме стулья, Джуния посмотрела наверх. Высокий потолок скрылся во тьме. Вдруг по нему бесшумно пролетела голубая полоса света. Как молниеносно она возникла, так же и быстро растаяла. Джуния проследила в направлении, откуда появилась светлая линия. Неплотно зашторенное окно. Штора едва колыхалась от сквозняка. В щели между шторами угасал синий свет.
«Наверное, машина. Интересно, кто мог приехать в школу в такой поздний час?» – задумалась Джуния. До отбоя оставалось меньше четверти часа, и все двери были уже закрыты.
Тут Джуния вспомнила об обмороке Марианна. Мистер Уинстер отнес его в медицинский кабинет и оба как сквозь землю провалились. Ужинать не пришли.
«Может это приехал доктор?»
Сердце сжалось в груди Джунии и теплое нежное чувство разлилось внутри, когда в мыслях нарисовался образ прежнего Марианна. Совсем молодое еще мальчишечье лицо. Немного взлохмаченные волосы, как после футбола, и прямой открытый взгляд голубых глаз, смотрящих из-под изгиба бровей. Джуния залюбовалась этими глазами. Глубокими. Едва сдерживающими в себе огонек озорства и в тоже время располагающие к доверию. На минуту чернота трапезного зала отступила перед светлым моментом памяти. И тут чей-то незнакомый голос закричал в тишине.