Энни Янг – Звёздная девочка (страница 6)

Снисходительная и очень обольстительная ухмылка в ответ.

– Прости, у меня совершенно нет настроения на флирт. Может, в другой раз, да? Где я живу, знаешь. Приходи завтра, я очень гостеприимный мужчина. Особенно я жалую женщин. Особенно таких хорошеньких, как ты.

Козёл… Угораздило же меня… Ладно, спокойно, Даниэль. Все люди меняются, когда в их жизни появляется тот самый или та самая. Я терпеливая. Пятьсот лет ждала, подожду еще.

– Не дождешься, – выбираю тактику "недотрога", быстро опустив руку. Некоторые мужчины подсознательно любят охоту, а он, похоже, как раз из таких, вот и пусть поохотиться. Спокойно обогнув мужчину, уверенным шагом направляюсь домой.

– Эй, постой! – заинтригованный, останавливает он меня окриком, усмехнувшись удивленно себе под нос.

Рыбка на крючке. И именно поэтому я не останавливаюсь.

– Я Нил, если что!

И сразу следом раскат задорного смеха. Ведь я даже не сбавила шаг, не обернулась. "Потеряла" интерес, зато он появился у парня по имени Нил. Сколько ему лет интересно? Выглядит на тридцать с небольшим. Красивый брюнет, кареглазый, сравнительно крепкого телосложения, однако не перекаченный, достаточно высокий и привлекательный, но далекий от стандартной модельной внешности; на которых с первого раза и не обратишь внимания, но зато потом… – интересный типаж, давненько я таких не любила. Со времен Первой Мировой.

***

Нил

Смешная.

Сама первая нарывается на тесное знакомство – а-то я не понял, зачем она спустилась ко мне! Мусор выбросить – как же! Предложить помощь? Да банальный предлог! Я ей просто понравился, как мужчина. Что, надо сказать, неудивительно – я мишень для горячих красоток.

Роясь в куче уже отслуживших своё бумаг с распечатанным английским трудом, пытаюсь припомнить, сколько раз видел свою соседку. Конечно, я особо и не смотрел по сторонам, искал работу, самую неприметную, взялся за перевод какого-то бестселлера по психологии на свою голову. Но кажется, вообще до этого момента она и не жила здесь. А нет, на прошлой неделе видел! Ее спину, светлые волосы и… смех, я точно слышал ее пьяный смех: я так понял, она с кем-то кутила всю ночь. Тогда тем более я не понимаю ее реакцию. Обиделась и ушла, и что у этих женщин в голове? Хочешь позабавиться вдвоем и весело провести время – welcome!

– Нашел! – Я от радости готов расцеловать этот чертов мусорный бак!

Как раз вовремя, восемь двадцать две, прибыл мусоровоз. Положив вещицу в карман брюк, спрыгиваю на асфальт и под неодобрительным взглядом мужика в спецодежде, в чьей ауре ярко читается отчетливое презрение к бомжам – аж кислотно-зелеными пятнами весь поплыл по краям, – с довольной улыбкой убираюсь из зоны его деятельности.

– Хорошего вам дня! – весело отсалютовав работнику охраны окружающей среды, я широким неторопливым шагом двигаюсь к дому, насвистывая мелодию, которую недавно слышал по радио.

Ай, дрянь какая-то прилипла к подошве. Тряхнув ногой, иду дальше.

Нужно принять душ и сесть за перевод книги, к вечеру закончить и поехать в издательство. Там какая-то крутая вечеринка по случаю дня рождения главного редактора. А ночью… нет, не сегодня. Сегодня только горячие девушки, из художественного отдела ничего такие – с мозгами, творческие, симпатичные, почти немеркантильные, недолюбленные, правда; зато с весомым преимуществом – в них еще теплится человечность, а это такая редкость в нынешние времена.

Ко мне в мысли снова заявляется образ той девушки. Даниэль. Эль. А в ней есть нечто такое… цепляющее. Авантюрный дух? Еще раз усмехнувшись над ее нелепым поведением, я взбираюсь вверх на третий этаж. А потом резко торможу, потрясенный, едва не споткнувшись на ступеньках. Я хмурюсь: что-то с ней не так. Да, отвлёкся на медальон, да, не хотел замечать ничего вокруг, пока не найду его, ибо мусоровоз был на подходе, где мне его потом искать? Но даже при такой занятости меня еще ни разу не подводило внутреннее зрение. Так почему же я ни разу не уловил ее ауру?

Странная.

Я влетаю в коридор и, разом выпустив весь воздух из легких, звоню в дверь напротив. Секунда, две, пять, дверь открывается, и передо мной стоит она.

Нечитаемая девушка. Нет ауры. Напрягаю внутреннее зрение – и ничего! У мужика из мусоровоза «зеленка» по краям удовлетворительно-серого сияния, а у этой даже сияния нет. Ни мечтательно-розового, ни свято-голубого, ни насильственно-черного, ни того же серого, как у большинства жителей этого мира.

Я уже думал, меня ничем не удивить в этой жизни… Человек без ауры – мой мир перевернулся!

Эль, встретившая меня на своем пороге с легким удивлением, хмыкает при виде меня, но когда замечает мой пристальный, изучающий взгляд, настороженно хмурится:

– Что тебе нужно?

– Э-э… хотел извиниться.

– Ну так извиняйся. А-то ты уже бесконечно долго стоишь тут и буравишь меня странным взглядом, будто у меня нимб на голове, а из носа яблоки растут.

Нил, хватит на нее так пялиться! Чего нет, того не увидишь, как бы ты ни тужился. Смирись, она загадка.

– Прости. Может, пригласишь к себе? – Я наваливаюсь на дверной косяк и обольстительно ей улыбаюсь.

В темно-карих глазах переливаются смешинки, очень похожие на предвкушение и азарт, и когда я уже думаю, что она не устоит и впустит меня внутрь, Эль отвечает сухо:

– Нет. Весь день занята. Чищу зубы. – И аккуратно оттолкнув меня, растерянного, от двери, закрывает ее перед самым моим носом, напоследок бросив взглядом что-то вроде «тебе бы не помешало помыться».

Через пару мгновений на меня находит смех. А с ней не будет скучно, черт возьми!

Глава 3. Бессмертие равно одиночеству

г. Торонто, провинция Онтарио, Канада.

Поговорить бы с отцом, но этот старый прохвост является, только когда ему это угодно. Он специально путает меня? Издевается? Опять его игры? Что за черт происходит вообще?!

Наверное, во мне говорят сотни лет неудовлетворения своей личной жизнью. И привычка быть одной так долго. Неверие до сих пор гложет мое сердце. Нил реально тот самый? Это не шутка? Я, черт побери, точно не сплю?

Дрожь по сердцу, сомнения в один момент меркнут, и калейдоскоп эмоций наконец затихает. Веду машину и глупо улыбаюсь: кто бы мог подумать, что моим избранником окажется мой сосед. Какая прелесть. Далеко ходить не надо, нас разделяют стена, коридор и еще одна стена – близко, удобно, просто превосходно.

Раз Нил мой, то я сделаю так, чтобы тот влюбился в меня. Какой же прекрасный день, а ведь еще утром ничего не предвещало.

Машу из окна рукой, подъезжая по College Street к коричневому зданию. Увидев, кто подъехал, меня без проблем пропускают. Я паркуюсь у обочины и, забрав пончики с переднего сиденья, выбираюсь из машины. Цокая розовыми каблуками по асфальту, иду строго к цели, держа перед собой прозрачную коробку с любимыми сладостями друга. Мой взгляд выхватывает быстрое движение, и я смотрю наверх, на окно высокого зеркального здания бизнес-центра, в проеме которого застыл человек. Судя по развевающимся на ветру русым волосам – девушка.

– Прыгай! – во всё горло орет ей парень с крыши соседнего низкого здания, на которую сам "приземлился" пару секунд назад. – Ну же, Кьяра! У нас мало времени! Пожалуйста! Ты сможешь!.. – (Та что-то испуганное кричит в ответ.) – Я поймаю, я обещаю, слышишь?! Я поймаю тебя! Пожалуйста, Кьяра, поторопись!

К этому моменту я уже подхожу к столу, поэтому интерес к парочке тут же теряется, и я перевожу улыбчивый взгляд на Тьерри, сосредоточенно глядящего в монитор.

– Отлично, – говорит он, а потом, завидев меня, нависающего над ним тенью, растекается в белоснежной улыбке и подносит ко рту рацию: – Перерыв двадцать минут. Скажу вам по секрету, меня ждут мои любимые пончики и самая роскошная женщина на свете. Завидуйте, господа, и слюни пускайте. И я имею в виду совсем не пончики. – Весело усмехнувшись, мужчина откладывает рацию и торопливо встает мне навстречу.

Я фыркаю и обнимаю его, потянувшегося ко мне с распростертыми руками.

– Эль, я так рад тебе. Давно ты не заглядывала.

Перекинув руку мне за плечо, Тьерри отводит меня в сторону, на ходу принимая коробку и вдыхая аромат свежей выпечки.

– Сам знаешь, была занята старостью и всем к ней прилагающимся. Но теперь с ней раз и навсегда покончено. Иметь семью, скажу тебе, та еще канитель. Приходится на их глазах "стареть" и "умирать".

– А быть одиноким – та еще задница, – в свою очередь жалуется он. – Можно умереть от тоски.

– Ты жалуешься? – я деланно удивляюсь, заходя в его трейлер.

– Ни в коем случае, – заверяет друг горячо, прикрывая дверь. Я сажусь на диванчик. – Лишь намекаю, чтобы ты почаще ко мне заходила. Знаешь же, у меня никого кроме тебя.

"Знаю", – мысленно соглашаюсь я, в душе надеясь, что это вскоре изменится. Вот встречу девушку, предназначенную ему, в ту же секунду приведу ту за руку к другу – пусть влюбляются. И тогда у него буду не только я.

Он с грустинкой вздыхает, а потом, приободрившись за секунду, садится за небольшой столик у окошка и принимается за пончики. Вгрызается в одну зубами, откусывает, с аппетитом прожевывает и спрашивает:

– Так значит, Даниэль Лабарр больше нет? Осталась мадмуазель Шарби?

– Ага.

– На долго ли? – глядит на меня с прищуром.

– Лет на пять еще, наверное, – отвечаю беззаботно, на секунду задумавшись над тем, когда именно въехала в новую квартиру. И это было четыре года назад. Выгляжу я на двадцать пять, если прибавить к этой цифре девять – некритично. Тридцать четыре мне тоже можно будет дать.