Энни Янг – Звёздная девочка (страница 7)

– А переезжай сюда. В Торонто. Вот прямо сейчас, а чего ждать пят лет, ты в Ванкувере сколько уже? Век с лишним? Раз десять сменила место жительства. Наверное, уже и мест не осталось в городе, где бы ты ни была, да? Не наскучил ещё город?

– Нет, Тьерри, не наскучил. Я люблю этот город.

– Значит, не переедешь? – переспрашивает с кислой миной.

– Зачем? – Я мягко улыбаюсь ему в голубые глаза. – Я ведь и так в любое время могу к тебе перенестись.

– Да, только в последний раз я тебя видел тридцать два дня назад. Как думаешь, для твоего лучшего друга приемлем такой срок?

– Прости, – виновато поджимаю губы.

– Когда ты "умерла"? – уточняет он, машинально стирая большим пальцем испачканный клубничной глазурью уголок губ и пристально глядя мне в глаза.

– Неделю назад.

– Неделю? Но ты не заглянула ко мне. Обижаться не стану, конечно. Давно не маленький мальчик. Но мне любопытно, что же ты делала всю эту неделю? Только не говори, что снова в полицию устроилась работать. – В его хмурых бровях появляется упрек.

– Нет, но думала…

– Не думай, – резко перебивает меня Тьерри, отложив взятое сладкое колечко с ванильно-шоколадной глазурью, и решительно подается вперед, упершись предплечьями в колени. – Всех подонков не поймаешь, Эль. Ты молодая красивая девушка… ладно, в довесок еще и бессмертная. Но скажи мне, пожалуйста, неужели тебя больше ничего не интересует в этой жизни? Туризм? Преподавание в вузах? Истории, м? Кому как не тебе знать, как оно всё было на самом деле? Или живопись, ты ведь увлекалась в одно время, помню. – (На этом месте я фыркаю, ибо художник из меня тот еще. Вспомнил то же, когда оно было! Эпоха Романтизма, тогда все, кому не лень, что-то себе воображали и мазюкали это на холсте.) – То же кино? Хочешь ко мне в актрисы? Я с радостью предоставлю тебе роль. Да хоть главную, хочешь?

– А эту куда денешь? – посмеиваясь, киваю головой в сторону высотного здания. – Кьяру в окне.

– Да ты будешь Кьярой! – уверяет он с воспалившимся энтузиазмом. – Давай?

– Не "давай", – вернув лицу серьезность, спокойно отвергаю я его предложение. – Спасибо, конечно. Но не моя эта сфера, Тьерри.

– Ты пятьсот лет играешь обычного человека. Думаешь, не справишься в каком-то примитивном…

Я скептически выгибаю бровь.

– Ты права, не в примитивном, – поправляет сам себя, всплеснув руками в стороны и активно жестикулируя. – Я свой труд уважаю, я самый крутой режиссер, которого знает история киноиндустрии. Все мои фильмы и сериалы – безусловно, это высший пилотаж. По мне плачет Голливуд, Бродвей и весь мир, но я же не про это сейчас. Я о том, Эль, что ты актриса по жизни и тебе по плечу…

– Ошибаешься, Тьерри. Я просто стала человеком, я не притворяюсь. Мне это нравится, это мой образ жизни. Это настоящая я.

– Да я это понимаю…

– Всё, Тьерри, перестань забивать мне этим голову. Не хочу быть актрисой, и точка. Да и как ты это представляешь? Хочешь, чтобы меня запечатлели в "большом" кадре и крутили по телевизору весь следующий век?

– Мне прекрасно известно, что ты легко перевоплощаешься в кого угодно. Хоть в старуху болезненную, хоть в сексапильную брюнетку с четвертым размером груди, хоть в бледную как моль вдову. Необязательно сниматься в своей внешности. Было бы желание. Но у тебя его нет, я понял, и поэтому всё, молчу. – Но молчит он ровно полторы секунды и возвращается к предыдущей теме. – Так что ты делала всю неделю?

– Встречалась кое с кем, – мне вновь становится грустно при мыслях о Джее. Мне его так не хватает, с ним забываешь обо всём на свете и живешь одним днем, наслаждаешься теплом близости, не думая ни о чем другом. Будто проблем не существовало никогда и не существует. Наверное, поэтому неделя утекла как вода. Незаметно, бурно и легко. Но сказки вечными не бывают, увы.

– Да-а? – заинтересовавшись, он весь подбирается и рассматривает мое лицо. – И что? Он?

– Нет, – слегка качаю головой, – не он.

– Тогда зачем? – выражение лица жалостливое. – Ведь каждый раз всё кончается одним и тем же. Твой дерьмовый отец доводит до колик очередного хлюпика, ты страдаешь.

– Нет… на этот раз он стер ему память.

Тьерри единственный, кому я рассказываю о своих несостоявшихся отношениях, о причинах и следствиях. Обо всём. Странно, да? Наверное, да. Мне просто с ним легко, а еще мы дружим уже очень долго – половина тысячелетия – немалый срок, нехилые узы, не шаткая верность, а железобетонная. Многое пережили вместе, многое начинали, многое приводили к логическому завершению. И я ни разу не желала его как мужчину, ибо в таком случае мой отец сунул бы свой противный нос и в эти отношения. А они для меня священны. Дружба с Тьерри – единственная константа в моей переменчивой судьбе. За Тьерри я держусь зубами – никому не позволю нас разлучить. За него, чувствую, я порву любому глотку. Вероятно, поэтому он всё еще помнит меня; отец знает, что я ему этого никогда не прощу. Не то что не прощу, а убью своими собственными руками, и плевать, что он сам Господь Бог! И плевать, что тогда рухнет весь мир!

На мужском лице читается потрясение.

– Так он настолько хорош оказался?

– Он чистый, Тьерри. Давно таких не встречала… и не удивительно, что попала под его очарование. – Я на какой-то момент зависаю в задумчивости, а потом, заулыбавшись, продолжаю: – Но всё это уже неважно, потому что… Тьерри, кажется я его встретила. Сегодня утром, представляешь?

– Кого? – Секунда, и его глаза расширяются от догадки. – Подожди, ты говоришь о…

Я киваю, а на губах опять глупая улыбка.

– Его зовут Нил. И он, как бы смешно это ни звучало, оказался моим новым соседом.

– Вот как? Довольно банально. – А сам в шоке сидит, откинувшись на стену трейлера, и взгляд стеклянный.

Я машу на него рукой:

– Ай, ты всё видишь сквозь призму эффектного сценария!

– Так вот, почему ты не хочешь пока переезжать, – задумчиво бубнит себе под нос и снова подается вперед. – Я хочу с ним познакомиться.

– Рано, – выпучиваю я глаза, сдерживая смешок: какой же он пытливый и нетерпеливый.

– Ладно, – Тьерри уступает. – Говоришь, сегодня познакомились? – (Я киваю.) – Хоть симпатичный?

– Ну-у… – Я делаю театральную паузу, деланно закатив глаза. – Да. Весьма и весьма неплох.

– Что, даже симпатичнее меня? – Он встает и подсаживается ко мне с лукавой ухмылочкой.

– Да иди ты! – Я шутливо толкаю его в бок, и он берет меня в охапку.

Я щекой прижимаюсь к его груди, теплая широкая ладонь поглаживает мое плечо.

– Люблю тебя, Эль, – говорит после минуты умиротворенного молчания мой друг вампир, положив подбородок мне на макушку.

– И я тебя, – отзываюсь тихо.

– Я очень хочу, чтоб ты была счастлива. – И крепче прижимает меня к себе.

Перерыв съемочной группы заканчивается, и я, пообещав заглядывать почаще, прощаюсь с Тьерри, мягко поцеловав того в колючую щеку и ответив на его вопрос "я тут на днях был в колледже, снимали сцену в одном из помещений, и там я познакомился с одной очаровательной мисс Андерсон, можешь ее проверить, вдруг она… ну, ты понимаешь" следующим заявлением:

– Проверю, конечно. Но если это не она, я не стану менять ее судьбу.

Он бы уже давно завел серьезные отношения с кем-нибудь, однако без моего одобрения Тьерри никогда не переступает эту черту. Куролесит, развлекается, но никого не подпускает к себе в душу. Не впускает в сердце. С того самого дня, когда я спасла его, раненного вампира, вынужденная подарить бессмертие, прошло уже пятьсот лет, и он ни разу по-настоящему не позволял себе влюбляться. Ведь это значило бы видеть, как любимый человек стареет и умирает на твоих глазах. А подарить бессмертие не той я не имею права. Я и его делать бессмертным не имела права – это чревато изменением многих судеб, полным его перекраиванием, – а уж кого-то совсем лишнего… в общем, я пообещала другу, что бессмертие подарю лишь той, кто предназначен ему судьбой. Я не хочу обрекать еще одного человека – вампира ли, неважно, – на страдания, кои проходит он сам. Вот встретит Тьерри ту единственную, и какая тогда судьба ждет ее предшественницу – его временную любовь? Что будет с ней, если я ее сделаю за годы до этого бессмертной? Обратить действие не в моих силах. Она тоже будет вынуждена жить в одиночестве, возможно, отпустить того самого и тосковать, в надежде когда-нибудь, через неизвестно сколько сотен лет, связать судьбу с еще одним бессмертным. Откуда ему будет взяться? Правильно, не могу же я всех делать бессмертными на этой планете. Только если это будет кто-то из тех, кто родом оттуда же, откуда и я. Там все не ведают смерть. Но загвоздка в том, что люди для большинства из них – примитивные создания, не представляющие собой романтического интереса. Вероятность, что кто-то, подобный мне, явится из другого измерения и влюбится в обыкновенного жителя этого мира, – ноль целых ноль десятых. Другое дело – если твоя половина тут, на Земле, что крайне редко. Очень и очень редко.

И в эту мизерную статистику каким-то невероятным образом попала я. Какая удача! Нил… я уже люблю это имя, черт побери!

***

Niagara College, Торонто.

Это не она. Эллора Андерсон, преподавательница информатики. В ней нет того неповторимого узла, что я при каждой встрече наблюдаю в душе Тьерри.

Перекраивание перекраиванием, но в жизни всегда происходит то, что должно случиться. Так говорила мама – что судьбы гибки и спиральны, сплетённые души всё равно найдут друг друга. Пары воссоединяться рано или поздно, даже если для этого потребуется прожить несколько жизней в разлуке друг от друга. Не в этой жизни, так в следующей. Поэтому Тьерри, как вампир бессмертный, дожидающийся свою избранную уже пять с лишним сотен лет, мог и парочку раз пережить её, а то и больше. А она в свою очередь – разумеется, это лишь мои предположения, – вместо того, чтобы спокойно наслаждаться Раем, поспешила вновь переродиться, только бы на "этот раз" получилось – только бы встретить его. Чем очень сильно каждый раз рискует, ведь в следующей жизни она – под воздействием определенных факторов и движимая негативным опытом – может и сильно напортачить, и в итоге попасть без права выбора в худший из миров. В чертов страшный Ад.