Энни Янг – С тобой я не плачу (страница 2)

У меня есть одна подруга, Алекс, и мне её достаточно; на большее количество людей, думаю, меня не хватит, не люблю коммуникацию и те формы интеграции в массы, где приходится изображать из себя веселую оторву, которая загнется без очередной дозы болтовни-ни-о-чем. Я предпочитаю делать всё одна, либо с Алекс, но больше – всё же одна. С парнями встречаюсь, но недолго: им так и не удалось меня очаровать.

Ни одному не удалось. Поначалу я вхожу в контакт и позволяю ухаживания, потому что мне нравится, что я им нравлюсь. Что они находят во мне что-то особенное, из-за чего готовы ухлестывать за мной и пасть ниц, помахивая своими дурацкими банковскими карточками – ладно, возможно, я утрирую! – или рассказывая о своей ангельски-замечательной матери, которая буквально горит со мной познакомиться (тут уж не утрирую, был подобный эпизод в моей биографии). Но едва состоится наш первый поцелуй, я теряю интерес к парню, ибо обещанных чувств от этих отношений я так и не получаю. Где эти сумасшедшие искры в сердце, задаюсь я вопросом, где огненное возбуждение, когда меня лапают мужские руки? Где, черт возьми, безграничная нежность? Разве не должна я растворяться в поцелуе, как в чем-то страстно-притягательном, имеющим контроль над телом и разумом? Почему не подгибаются колени? Почему так скучно? Почему порой противно? Почему слюняво, и не единого намека на любовный взрыв?

Всё просто – я не доверяю людям, а парням и подавно. А без него, доверия, я не могу любить. Любовь с первого взгляда – это миф или прерогатива глупых, незрелых девчонок. Хотя даже во втором случае я не понимаю, что за процессы протекают в их соломенных головах? Я честно не понимаю, как можно влюбиться в незнакомца. Это не логично и не возможно. С первого взгляда – это влюбиться во внешность что ли? Какая дичь! Мозгом надо влюбляться, только мозгом в другой мозг!

Но как бы там ни было, я хочу влюбиться, хочу довериться, но пока, к сожалению, это невозможно: пока в моей жизни нет подходящего человека на роль того, перед которым можно предстать голой. Нагой во всех смыслах. Я знаю, что всё зависит от меня и моих страхов, что я сама должна впустить в себя наконец кого-то, а не ждать якобы-подходящего-парня. Однако я продолжаю верить, что поступаю правильно, не предпринимая никаких особых попыток завести с кем-то глубокие отношения. Пусть он придет, молю я. Пусть придет и станет инициатором ураганной стихии, которую я не смогу игнорировать и как-то от нее спрятаться, как-то отрезать от себя. Мне нужен тот, которому я стану небезразличной настолько, что у него и мысли не возникнет отступиться. Он должен идти напролом, любыми – человечными, безусловно, – способами добиться меня, мило бесить, раздражать и идти вперед. Ко мне, и ни шагу назад. Я должна чувствовать, что не пожалею. Что ему это действительно нужно. Я нужна ему – вот, что нужно мне. Уверенность, что мое доверие не убьют одним прямым ударом в сердце.

Глава 2. Больной придурок

Вечерние платья, деловые костюмы, игра скрипачей, огни повсеместных фонарей и шампанское – на территории особняка семьи Шприц сегодня светская гулянка. Мой отец работник рекламной компании "Нью-Чешпри", и он тоже приглашен.

Что здесь забыла я? Ничего, это папа забыл рабочий ноутбук своего коллеги дома, который закончил чинить накануне важной презентации, и мне пришлось перелезать через высокий каменный забор, ведь меня нет в списках гостей, а у входа стоит бдительная охрана в лице двух амбалов с двумя парами опасных глаз. Я могла бы позвонить отцу, но скорее всего он уже давно опрокинул в себя пару рюмок чего-нибудь крепкого и на потеху остальным липнет ко всем с желанием потанцевать или с кем-то вступить в спор. Когда выпьет – я его ненавижу. Позорище.

Не хочу его видеть пьяным, у меня даже повод для этого есть – лужайка перед белокаменным трехэтажным домом с множеством веранд, садовых дорожек и дополнительных развлекательных построек охвачена громкой музыкой, в которой нет ни единого шанса ответить на звонок. Его никто даже не услышит.

Поэтому я спрыгиваю с забора в вишнево-яблоневый сад, осторожно, стараясь не потревожить чехол-рюкзак за спиной, где спрятан от повреждений чужой ноутбук. Отдам его прямо в руки копирайтеру Валентине – и назад таким же путем. Нет ни малейшего желания оставаться здесь подольше. Да и оделась я не по случаю, кеды и кожанка явно имеют контраст с развернувшимся здесь мероприятием. Я не вписываюсь в этот цветущий сад, я невинная бабочка, а кругом одни зверски голодные шмели.

Мой мобильник звонит, когда я уже выбираюсь из сада и ступаю на каменную дорожку.

– Да, Алекс, – нервно оглядываясь, прикладываю я к уху телефон и застываю в нерешительности, куда бы лучше пойти. Пытаюсь взглядом уцепить образ нужной женщины – пару раз я видела Валентину, папину коллегу. Первый раз был, когда та пять дней назад притащила ноутбук для починки к нам домой и быстро испарилась. Второй – когда я залезла в общий чат их компании на запароленном отцовском компьютере – пароль я с легкостью взломала – и посмотрела фотографии с ней, ибо совершенно забыла, как та выглядит.

– Не хочешь сегодня со мной в библиотеку? – спрашивает подруга.

– Заманчивое предложение, но я пас, – стараясь говорить негромко, отказываюсь я и, наконец, выбираю направление: будет лучше, если я все-таки перестану изображать лжестатую или глупого воришку, заблудившегося на месте преступления.

– Почему шепотом? Лера, ты решила ограбить банк? Почему меня с собой не взяла? – смеется она, а я тем временем быстро перескакиваю ступеньки и поднимаюсь в дом, который расположен на некотором возвышении от основной территории. Наверняка, Валентина там, слишком глупо проводить презентацию на свежем воздухе; куда легче поставить оборудование внутри, чтобы обойтись без дополнительных проводов и удлинителей.

– Алекс, прости, пожалуйста, но сейчас я очень занята. Не могу говорить. Иди в библиотеку без меня, ладно? Встретимся завтра.

– Завтра? – хмыкает Алекс. – А разве ты ходишь по субботам в универ? Завтра одни лекции, хочу тебе напомнить, раз уж ты забыла. Видимо, стрессовая ситуация, в которой ты находишься и по причине которой не можешь со мной говорить, пагубно влияет на твои когнитивные способности, – подытоживает она веселым шутливым тоном.

Я говорила, что она чересчур умная и сообразительная? А еще любопытная и любит совать нос не в свои дела.

– Точно, – бормочу я, нахмурившись в замешательстве и даже на мгновение остановившись где-то между зоной кухни и гостиной, которая очень сильно напоминает сад и в которой очень много цветов и растений в больших напольных горшках, одетых в милые джутовые корзины. – Тогда до понедельника. Я отключаюсь.

И несвоевременно приходит хмурая мысль: я ведь и по понедельникам не хожу, в субботу – еще бывает, а по понедельникам – нет, не хожу, не в этом семестре.

Я поспешно засовываю телефон в карман куртки и, заглянув одним глазком на шумную кухню, где возятся повара и официантки, делаю шаг назад, пересекаю развернувшийся сад в поисках рабочего собрания и выхожу через вторую дверь. Я б залюбовалась зелеными деревьями в кадках и обязательно оценила творческую и по-летнему свежую атмосферу, если бы не торопилась передать из рук в руки упомянутый компьютер. Бросив последний тоскливый, любопытный взгляд на райское великолепие песочно-бежевого интерьера, оставленного мной позади, коснувшись смазанным взором светлых плетеных стульев, я поторапливаюсь к лестнице, справа от которой распахнута центральная дверь, ведущая к гостям на лужайку. Я зашла сбоку – через открытые стеклянные двери террасы, а не через этот главный вход.

На улице к вечеру потеплело, а ведь еще утром забирался под воротник холодный восточный ветер, уступивший к этому часу южным воздушным массам. Неужели нас всех ждет позднее бабье лето или это временные капризы своенравной погоды?

И всё же дверь стоило бы хозяевам закрыть… Будем же уповать на то, что никто с лужайки не обратит внимание на незваную гостью.

Итак, Валентина, её я нахожу прежде, чем пересекаю верхнюю ступеньку. На вершине лестницы.

– Слава богу, я вас встретила, – я включаю энтузиазм и начинаю осознанно и уверенно тараторить о причинах моего здесь присутствия. Ненавижу стесняться и топтаться на месте, хоть и не отличаюсь общительностью и любовью к людям. Где-то глубоко внутри я прячу свою чертову стеснительность, забиваю крышку гроба и вынуждаю себя заговорить, чтобы не казаться перед людьми слабой.

Главное сейчас – не сбиться с мысли. Если я начну думать о своих страхах и собственной неуверенности, я с вероятностью сто процентов налажаю: или начну заикаться, или запинаться, или в моем мозге образуется вакуум, абсолютный тупой вакуум, лишающий обычного хода мышления, и тогда лучшим решением будет сбежать на середине разговора, потому что, как я уже говорила, собственную слабость продемонстрировать осмелится не каждая девушка с социофобией. А моя слабость – страх разговора с людьми (не самих людей, хотя… нет, всё же людей я просто не люблю, возможно, я даже мизантроп). Он бывает комканым, бывает веселым, бывает уверенным и даже – о чудо! – безмятежным – каждый раз чертова рулетка! И это еще одна причина, из-за которой у меня ничего не получается с парнями, – у меня подсознательная тяга к противоположному полу и сознательное его избегание. Или наоборот? Сознательная тяга… ох, я в этом ничего не понимаю. Короче говоря, дилемма.