Энни Янг – Русфея. Прелестное создание (страница 4)

– Тем не менее ты мне изменил, и пусть в твоем понимании поцелуй… или чем вы там занимались… – я что-то путано объясняю хриплым от слез голосом, пытаюсь вконец не расклеиться, сохранить никчемные остатки трезвости, ума. Собрав все силы в кулак, медленно отхожу от парня. – В общем-то, даже не это меня разочаровало. Думаешь, измена? Измена? – и больно закусив губу, отрицательно мотаю головой. – Нет, не это предательство. Предательство – это тот факт, что ты намеренно водил меня в заблуждение, заставлял верить, что любишь меня. Может, и любил, но в моменте "сейчас" не любишь, но отчего-то ты мне забыл это сказать. Это и есть предательство. Измена – признак того, что тебя больше не любят, лишь следствие из немого "не люблю", которого ТЫ не удосужился мне сказать. Подобное сокрытие правды – это ложь. А твоя ложь – и есть предательство. И потому я больше тебе не верю.

Со слезной пеленой на глазах я разворачиваюсь и ухожу. Выговорилась, сказала все, что хотело мое разбитое, изнывающее от боли и обливающееся кровью сердце.

Последним, что перед уходом выхватило мое сознание из общей расплывающейся картины, была застывшая фигура Логана и ощутимая тоска в некогда любимых серых глазах. Прощай, Логан. Отныне наши дороги более не пересекутся. Закончилась школа, закончились и эти отношения. Впереди меня ждет новая жизнь, взрослая. Без этих детских соплей и… первой, казалось, чистой и взаимной любви. Но, увы, всё оказалось ложью.

Меня ждет университет Макгилла и факультет искусств и дизайна. Мир, пахнущий девственно-чистой бумагой, блестящим черным грифелем, резковатым и неслабо ударяющим в ноздри ацетоном и бесчисленной палитрой красок, благодаря которым можно построить совершенно новый, существующий лишь в твоем представлении мир, красивый и совершенный, светлый и солнечный, яркий и красочный, темный и сумрачный – любой. Картинки разума оживают на холсте – и это самое прекрасное чувство на свете, способное затмить даже боль от разбитого сердца.

Глава 2. Маленькое происшествие в клубе

– Да козел он, слышишь? Мы тебе намного лучше парня найдем, вот увидишь. – Кейси прицеливается, и пуля попадает мимо мишени. – Черт! А знаешь, давай в клуб завалимся? А что? Отличный антидот. Кори?

– Кейси, не мешай, ладно? Во время стрельбы я люблю слушать тишину. Полную. Без лишнего звука. Только сладкий звук выстрела. Мой пистолет и я. Наедине, окей?

– Ладно, ладно. Я тоже сюда пострелять пришла.

И подруга замолкает, сменив свой пистолет на другую модель, Хаммерли 230-1, выбирает иной вид мишени: разноцветные бильярдные шары с номерами.

Я же погружаюсь в звуки собственных беспрерывных выстрелов. Пули друг за другом прорезают воздушное пространство и влетают точно в сердце человеческого изображения. Если захочу – могу и в голову запросто попасть. Тысячу раз это делала.

Пули – единственное, что быстрее, проворнее всех существующих созданий. Смертоносное оружие, способное пристрелить любого, даже вампира. Для последнего нужна лишь хитрость и ловкость.

Да, пистолет для меня – наилучшая защита от нападения. Скоро я получу лицензию, вот-вот уже на днях схожу за ним в полицейский участок, и улучшу тем свою безопасность. Моя многослойная броня пополнится новым чехлом. Иными словами, к моей и без того огромной силе прибавится разрешенное огнестрельное оружие, которое я всюду смогу носить с собой. Спасибо мадам Лабарр, бабушке Кейси, за содействие в этом вопросе. Без нее лицензию я получила бы еще не скоро. А главный инспектор в службе полиции, что ни говори, но что-то да решает в нашем городе, имеет не последнее, вполне весомое слово.

Сосредотачиваюсь на крохотном картонном участке висящего вдали силуэта, точно промеж глаз, будь это лицо настоящего человека, – и стреляю. В яблочко! Потом еще раз и еще. Пока фотографическая память, свойственная моему неординарному мозгу, не дает о себе знать.

Как только последний патрон выпущен – на меня обрушиваются яркие, детальные кадры сегодняшнего дня. Начиная с самого утра и до того момента, как я развернулась спиной к Логану и ушла от него навсегда. Кадр за кадром. Эпизод за эпизодом. Одна красочная картинка безостановочно, в бешенном ритме сменяет другую, точно кинолента. Мой разум, как одна большая фотопленка, показывает всё, что произошло со мной за последние часы.

Чужие губы. Смятая одежда. Взъерошенные волосы. Затуманенный взгляд. Стертая, размазанная помада алого цвета. Расстегнутые верхние пуговицы мужской рубашки. Задранная юбка. Лихорадочно блуждающие по телу руки. Родинка на женской груди. Знакомое родимое пятно на крепкой шее. Поцелуи, полные жара и жадности. Атмосфера страсти…

Пожалуйста, нет! Только не сейчас! Не надо!

Я резко снимаю наушники, бросаю пистолет на стол и, опершись ладонями о край поверхности стола, понурив голову, старательно пытаюсь сохранить самообладание. Как внешнее, так и внутреннее. Только бы не заплакать. Только бы не поддаться слабости. Только бы не обнажить уродливые осколки разбитого сердца.

Ну почему так больно? Зачем?

– Ты как? – на предплечье ложится рука Кейси. – Всё пройдет, слышишь? Он того не стоит. Боль утихнет. Как бы банально не звучало, но время сотрет краски прошлого, поблекнут воспоминания. И станет заметно легче. Кори, а давай зажжем завтра на выпускном, напьемся? Назло Логану, а?

Вдох. Выдох. И, небрежно смахнув назад свисающий вниз хвост, в смысле волосы, поворачиваюсь лицом к подруге.

– Я не пойду на бал.

– То есть как? – мои слова приводят ее в полнейшее изумление.

– У меня завтра день рождения, если ты не забыла, – без капли энтузиазма.

– Ну разумеется, я помню. Я и подарок уже подготовила. Но почему, позволь спросить, ты на бал не пойдешь? – хмурится.

Потому что сердце разрывается в клочья! В маленькие лоскутки. А в местах расслоения – кровяные реки текут. И душа ревет белугой!

– Мне больно видеть его, – почти шепотом, – а он там несомненно будет. И возможно, не один. Большей пытки и не придумать. Поэтому, Кейси, даже не уговаривай. Я не пойду туда.

– Вот еще! С какой стати позволять ему думать, что ты сломлена? Ничего подобного! Ты идешь на выпускной! И будешь блистать, ты меня поняла?! – схватив за плечи, подруга заглядывает мне в глаза.

– Я ходячее несчастье, Кейси. Каждый мой день рождения оборачивается катастрофой. Я проклята, и, увы, это уже ничто не исправит. Поэтому отсижусь лучше дома, – избираю я новую тактику борьбы с ее неумным решительным настроем непременно заставить меня явиться на этот чертов бал.

Собираюсь вернуться к прерванному занятию, но она перехватывает мою кисть.

– Идем, – и тащит меня к выходу из стрелкового зала.

– Куда?

– В клуб. Напьемся. И станем звездами танцпола. Или потанцуем на барной стойке. Плевать. Всё что угодно. Можем даже вдоволь нацеловаться с прекрасными незнакомцами. Но я не дам тебе скатиться в депрессию, поняла?

Обернувшись через плечо, она строго смотрит на меня из-под хмурых бровей.

– Окей, но только до полуночи, – хихикаю я, на короткое мгновение забыв о ноющей боли в груди.

Ей всё же удалось меня рассмешить. Неисправимая оптимистка. Настоящая подруга. Лучшая.

Интересно, будь она в курсе, кто я и что на самом деле из себя представляю, вела бы себя со мной так же? Осталась бы той же милой и доброй девчонкой, что готова всегда поддержать меня? В любой, даже самой плачевной ситуации? Не побоялась бы? А главное – осталась бы рядом?

Одна моя половина хочет рассказать ей всю правду. Другая, более осторожная, нашептывает на ухо, что делать этого ни в коем случае не следует. Безоговорочно доверять в моем положении можно лишь двум людям. Маме и отцу. Одним словом, семье. И больше никому.

Хочется верить, что однажды я всё же решусь на этот непростой шаг и всё ей расскажу.

***

– Аарон! – звучит громкий мужской голос из притемненной випзоны, а через секунду кто-то большой и сильный толкает меня, пьяную и двигающуюся в такт зажигательной музыке на танцполе, и я, споткнувшись о собственные ноги, чуть не налетаю на парня в синей рубашке, что всё это время танцевал рядом и не сводил с меня глаз.

– Вот гад! – вырывается у меня. Бросаю быстрый взгляд назад, насупившись, окидываю недовольным видом разношерстную толпу, чьи части тела высвечиваются под яркими, красными и синими, софитами, но неизвестный, что бесцеремонно толкнул меня и напролом пересек танцпол, невзирая на танцующих, скрылся в неизвестном направлении. Разочарованно вздыхаю и вновь оборачиваюсь лицом к парню, в чьих объятиях я невольно оказалась. – Прости, это я не тебе, – поспешно добавляю, и на моем лице появляется глупая пьяная улыбка.

Находясь в опасной с ним близости, ощущаю чужое дыхание на своей коже.

– Я понял, – с широкой улыбкой, в глазах озорное веселье.

– И прости, я… – со смешком, – налетела на тебя.

– Ничего, мне даже понравилось. – Его руки еще крепче прижимают к себе.

– Эй. – Я в попытке отодвинуться делаю шаг назад. Но парень меня не пускает. И я обиженно складываю губы в трубочку. – Пусти, а! Я танцевать хочу.

– Предлагаю потанцевать вдвоем. Ты и я. Или сразу в комнату на втором этаже, как тебе такое предложение? У меня ВИП-карточка имеется, – с довольной ухмылкой.

– Серьезно? Это должно меня впечатлить? – скептически.