Энни Янг – Она была ДО меня… и ПОСЛЕ (страница 4)
Как будто у меня есть выбор. Я в любом случае не могу без него жить.
К тому моменту, когда я появляюсь в гостиной, Дан уже переместился с кухни на диван. Голова запрокинута на высокую спинку, руки заложены под затылок. Эта поза усталого мужчины, она… просто невыносимо видеть его потерянным.
– Дан? – осторожно зову я его, аккуратно и, кажется, бесшумно присев рядом. Он не услышал, как я вышла из ванной. Так глубоко погрузился в свои мысли?
– А? – рассеянно переспрашивает он, поднимая голову и глядя на меня. Опускает руки. – Ты что-то сказала?
Губы дергаются в подобие улыбки, выходит очень печально, и я вовсе стираю ее с лица и коротко качаю головой:
– Нет. Я тебе совсем не нравлюсь? – Я решаю задать этот вопрос в лоб. С Даном я никогда не притворялась, не собираюсь и теперь. – Давай откровенно, Дан. Не избегай меня.
Он криво усмехается:
– По-моему, это ты меня избегаешь. Исчезла на двадцать минут, я уж думал скорую вызывать.
– Для меня? – посмеиваюсь, но я не могла не заметить, что на вопрос мой он не ответил. Споро и мастерски сменил тему. Ну окей, откровенничать мы пока не готовы, на этот раз сделаю вид, что повелась на дешевую уловку. – Что со мной могло слу…
– Ага, сейчас, для себя! – изображает он крайнее выражение эгоизма. – Поплохеет мне, а до тебя не дозваться.
Я закатываю глаза: шутник.
– Ладно, я устал что-то, – быстро сдувается он, утратив мимолетный живой оптимизм. – Пойду лягу. Моя спальня там? – тычет он пальцем в первую попавшуюся дверь, ванная методом исключения была отброшена.
Покачав головой, я показываю на нужную комнату.
– Твоя эта.
Он уже собирался подняться, но внезапно останавливает себя.
– А ты где спишь?
– До этого дня спала в твоей спальне, – аккуратно отвечаю я, сконфуженно опускаю ресницы.
– Ты не будешь со мной спать, – грубовато бросает Дан, и я содрогаюсь от резкого тона.
– Я… посплю в другой комнате, – отводя взгляд в сторону, объявляю я почти шепотом. – К счастью, спален здесь две.
– Хорошо… И прости.
– Ничего, – мотаю я головой, не в силах на него посмотреть. Только когда парень уходит, я разрешаю себе шумно вздохнуть и бросить ему вслед короткий взгляд. Тянусь к сумке с его вещами, которые надо бы закинуть в стиральную машинку. Но почти сразу слышу, как со спальни доносится его раздраженное:
– Да вы издеваетесь!
Я подрываюсь с места и бегу туда.
– Что случилось? – Я буквально влетаю в комнату, но не обнаруживаю ничего ужасного. Разве только…
– Это твои фотографии, – спешу разъяснить я всё то, что кругом развешано на стенах.
– Я, наверное, сдурел? – Он поворачивается ко мне лицом, и его блестящие глаза зло вонзаются в мои.
– Ты ведь помнишь, что занимался фотографией? – настойчиво уточняю я, не спеша принимать на себя удар.
– Помню.
Он с шестнадцати увлекается фотографией, это он о том, что стал профессиональным фотографом и посвятил своей
– Ну, так вот, это твои фотографии, – медленно поясняю я. – Это ты их здесь повесил. Я не имею к этому ровно никакого отношения. Я вообще была не в восторге от той съемки, если уж ты намерен свои тяжелые радары нацелить на меня и тем самым сделать меня крайней. Хочешь – сними их, – пожимаю я плечами, будто мне абсолютно всё равно, висят они здесь или нет. Просто я отчетливо осознаю, что обязана пойти на уступки и немного слукавить: та съемка не была для меня тягостной, скорее напротив, мне нравилось то волшебство фотографии, которое окутывало нас двоих в моменты спуска затвора и созидании удачных кадров. И если ему хочется, пусть убирает. Лишь бы не выбросил.
Не сказав ни слова, или просто не найдя, в чем меня обвинить, Дан со вздохом опускается на край кровати.
– Ладно. Ты иди. Я побуду один какое-то время.
– К ужину проснешься?
Он рассеянно кивает пару раз, а потом прямо так, в уличной одежде, подтягивается на руках и с едва уловимым стоном падает головой на подушки. Замирает, словно уснул за краткий миг. Но мы оба знаем, что это не так и он на самом деле не спит. Его элементарно тяготит мое общество, и он хочет побыть хоть сколько-нибудь без моего присутствия. Я еще стою пару мгновений в дверях, прислушиваясь к давящей на виски тишине спальни. Он в курсе, что я все еще здесь, не ушла, но предпочитает не срываться на мне, а молча дождаться момента, когда я оставлю его наедине с собой. В конце концов, я как можно тише прикрываю дверь с обратной стороны и иду запускать стиральную машину.
Глава 2. Ветер
К ужину вчера Дан так и не проснулся. И я решила его не будить, лечебный сон ему необходим, так что я просто ушла к себе, лишь на минуту заглянув в его спальню для того, чтобы забрать кое-какие свои вещи и пижаму. Но я так же понимала, что он мог проснуться в любой час и, выспавшись, среди ночи отправиться невесть куда. Или ему могла понадобится моя помощь. Поэтому я практически не спала, подремала только под утро, зато у меня была целая ночь на подготовку к экзамену по экономическому анализу.
Так, Мар я закрыла в своей комнате, первое время она будет жить там, нам обеим место вполне хватит – спальня огромная. Это большая удача, что Дан не наткнулся по приезде на пушистую грациозную кошку со светло-серой шерстью – моя шотландка спала тихонько в уголке и долго не показывала свою прелестную мордашку даже хозяйке, вот я о ней и забыла совершенно. Забыла спрятать от Дана, который не любит кошек. Не любил прежде.
Корм насыпала, водичку в миску налила. С этим разобрались, смотрю на минутные стрелки часов. Если я не выйду в течение десяти минут, то точно опоздаю на экзамен. Я приготовила завтрак. Его любимые блинчики по маминому рецепту. Но Дан так и не вышел из своей комнаты. Пару раз слышала сквозь стенку, как он ночью прогуливался до ванной и обратно. Я специально не прикрыла свою дверь, чтобы можно было чуть что подорваться с места. И всякий раз я сосредоточенно вслушивалась в звуки шагов в квартире, дабы не пропустить момент, если вдруг что-то случится: ему станет плохо, он задержится дольше положенных минут на поход в туалет из-за головокружения или элементарно человек проголодался. А еще где-то в три часа ночи он принимал душ – я даже вышла на минуточку из комнаты, чтобы расслышать то, как текла вода. Потому что ушло на это ровно двадцать девять минут – это больше, чем просто сходить в туалет. Я волновалась.
Я бросаю взгляд на часы и, помедлив минуту, решаю деликатно постучать в дверь его спальни.
– Дан, ты спишь?
Тишина. Я закусываю изнутри щеку, не зная, как поступить.
– Я войду?
– Не входи, – отвечают мне мгновенно. Он определенно бодрствует. – Сейчас сам выйду.
– Хорошо, тогда я жду тебя.
Я отхожу от двери и начинаю невольно теребить пальцы, медленно пересекая гостиную, думая обо всём и ни о чем одновременно. Чувствую себя немного рассеянной и не выспавшейся. Если завалю экзамен – не пойду на пересдачу. Осенью можно будет сдать снова, к тому времени, возможно, я не буду так сильно нервничать и моя жизнь наладится… у Дана настанут улучшения и мне будет всё ни по чем. Мне важно прожить этот неприятный эпизод и вернуть самое дорогое. Больше я ничего не прошу, Господи, пожалуйста, просто верни мне
Я опускаю веки и застываю по середине зала. Пытаюсь дышать ровно.
– Занимаешься утренними практиками? Что это, йога, медитация, дзадзен?
Я резко распахиваю глаза и тут же с недоумением свожу брови.
На нем белая длинная безрукавка и потертая темно-зеленая кожанка. Черные джинсы. Дан выглядит так, будто задумал пройтись… или даже поколесить по городу.
– У меня классная одежда, – хмыкает он, неправильно растолковав мой интерес к его сегодняшнему облику. – Вкус у меня не так дурен, как показалось на первый взгляд. – Он разводит руки, показательно привлекая внимание к своей стильной фигуре. – Я умею быть эффектным.
А сегодня он выглядит бодрее, нежели вчера.
– Это точно, – вздыхаю я, жалея, что нельзя ему запретить выходить на улицу. Он не послушается. Он всегда был словно ветер, решения принимал сам. Шел туда, куда хотел, и поступал, как считал нужным. Но по правде говоря, это не мешало
– Идешь куда-то? – интересуется Дан, не медля усаживаясь за стол и приступая к ароматным блинчикам. – Ты уже завтракала?
– М… да, – слегка теряюсь я, вцепившись пальцами в лямку рюкзака.– У меня сегодня экзамен. Я… уже опаздываю. Я… пойду? А ты…
– А я съезжу по делам, – голос его невозмутим и сух. «Как с чужой…», – мелькает в сознании грустная мысль. – Не переживай, не на машине – на такси.
Я медленно киваю.
– Так правда безопаснее. – Но не стоило тебе сегодня… Молчу. – И… позвони мне, если вдруг что-то…
– Непременно, – равнодушно кивает в ответ, намазывая мед на румяный йогуртовый блин. – Но ничего со мной не случится. Не опекай так сильно, ты не обязана. – И с завернутой трубочкой в руке машет небрежно на гору блинчиков в большой круглой тарелке. – Достаточно вкусного завтрака, я тронут, спасибо. Большего от тебя не жду, и ты не старайся.
Я опускаю веки, и мне нужна секунда, чтобы совладать с собой и вновь их поднять.