Энни Янг – Она была ДО меня… и ПОСЛЕ (страница 1)

Энни Янг

Она была ДО меня… и ПОСЛЕ

Плейлист

Nebezao, NЮ – Если бы не ты

Баста, HammAli, Navai – Где ты теперь и с кем

Юля Паршута – Двое

Моя Мишель – Зима в сердце

INDI, Dan Balan – Дышат о любви

NЮ – Отпустил

XOLIDAYBOY – Океаны

Три дня дождя – Слёзы на ветер

Миша Марвин, Валерия – Ты свободна

MONA, Баста – Ты так мне необходим

Юля Паршута – Голые глаза

Миша Марвин – Не надо быть сильной

Akmal – В моей крови

Glebova, Tribeat – А он меня целует

Антон Токарев – Я бы хотел, чтобы ты была хуже

Maria Ermakova – Luchshee v tebe

Юля Паршута – Останешься

HOLLYFLAME, GUMA – Одиноко

Akmal – Мир нам завидовал

Пролог

– Твою мать! – раздается рядом приглушенное ругательство, и он тотчас хватается за свои штаны.

Мать, смутившись, тут же выскакивает за дверь, зато папа уходить и не думает. Наготой сильного пола его не удивить, а я только повыше натягиваю одеяло. Я чувствую, как папа сверлит меня недовольным взглядом, а того, кто лежит рядом со мной в постели, и вовсе готов разорвать на месте. Но как всегда сдерживается, понимая, что я уже взрослый самостоятельный человек, который живет своей жизнью, имеет право выбора, чтобы разделить постель с тем, с кем захочет, и зарабатывает в десятки раз больше родного отца. Но привычку раздавать наставления и уроки у него не отнять.

– Я смотрю, ты последний стыд потеряла! Вчера мы с мамой прождали тебя весь вечер! Но вместо того, чтобы отпраздновать мой день рождения… Ладно бы день рождение! Но когда ты в последний раз проводила время с семьей?! Так трудно выкроить хоть один день на семью? – Пока я невозмутимо заворачиваюсь в одеяло и прохожу к огромному шкафу, чтобы встать за дверцей и переодеться, он продолжает читать мне мораль: – Тебя не видно три месяца! Дела, бесконечные съемки – это понятно, но, черт возьми, ты променяла время с семьей на этого смазливого олуха! Актер какой-нибудь? Знаменитость? Больно лицо у него неприметное – артист погорелого театра? Ты даже имени его через неделю не вспомнишь! Но всё равно по какой-то причине минутная утеха с этим одноразовым болваном оказалась тебе важнее родных! Что ты за человек, Лера? Когда это наконец прекратится? Во что ты превратилась?! Я не узнаю тебя. – И в голосе сквозит не передаваемое по силе разочарование. – Юля! – орет он вдруг на всю квартиру, и я непроизвольно вздрагиваю, догадываясь, что за этим последует. И да, папа не изменяет себе: – Иди сюда! Куда ты ушла? Ты пришла к своей дочери, разве нет?!

– Валера, ты в своем уме? Там обнаженный мужчина, – со спокойным упреком заявляет мама с кухни. Кажется, я слышу, как льется в кране вода. – Я не войду к вам. И тебе советую не стеснять парня.

– Да какой это мужчина?! – взрывается папа.

– Попрошу не оскорблять, – педантично отзывается парень, который уже надел штаны и осматривался в поисках остальной одежды.

– Тебе, квазимодо, слова не давали, – глухое рычание перекатывается по всей комнате, но сам парень, хмыкнув, на грубость не отвечает. У него единственная задача – свалить из этого сумасшедшего дома к чертовой матери, чтобы оставить меня одну решать проблемы, которые его ни каким боком не касаются. Просто секс, ничего больше. – Посмотри на нашу дочь! Где твое воспитание?! Вот так ты ее воспитала?

Подтянув джинсы и резко звякнув молнией, я выглядываю из-за двери.

– Даже не думай приплетать сюда маму, – холодно выпаливаю я, старательно подавляя гнев внутри себя. – Она такой же родитель, как ты! Если меня плохо воспитала она, то где был ты?

– Я работал! – взвизгивает он, и в его возмущении проскальзывают те самые оскорбленные нотки, что всякий раз несли в сердца членов его семьи просто огромное чувство вины, с которым не всегда было можно справиться. Он ведь даже не понимает, что не прав. Никогда не понимал! Таких людей я зову невольными глупцами, но это их нисколько не оправдывает. – Я содержу семью, и я со своей задачей справляюсь! Ради вас стараешься, а вы вырастаете неблагодарными и избалованными, которым плевать на своих родителей! Эгоисты!

Я выхожу из помещения гардероба и громко хлопаю дверцей.

– Это страшно-красивое оправдание действовало, когда работал ты один. А теперь ты в моем доме, стоишь на дорогой итальянской плитке, которая куплена на мои деньги, – я порывисто накидываю на плечи мятный кардиган, излучая одно сплошное раздражение, – и дышишь моим освежителем воздуха! Так что чувства вины от меня не дождешься! И я тебе не обязана рождением, хоть ты и не перестаешь это твердить при каждом удобном случае. Когда тебе что-то от меня нужно, но я этого не делаю!

– Вот как ты заговорила… Когда я тебе такое говорил? Я никогда…

Взмахнув рукой, я отворачиваюсь.

– Ой, всё, я не хочу это слышать. – И посмотрев на Фила, велю ему поторапливаться: – У тебя всё? Тогда уходим.

– Куда это вы намылились, юная леди? – Папа с моим стратегическим отступлением был категорически не согласен. Загораживает мне проем. – Уже отца ни во что не ставишь? Выросла, и не нужен стал?

– Валера, прекращай. Ты делаешь только хуже! – мама с тревогой вмешивается в нашу ссору, не решаясь приблизиться к комнате ближе чем на два метра.

– Я? Хуже? Ты на чьей вообще стороне, жена?!

Звонок в дверь. Но ор в квартире стоит такой, что слышу это, похоже, я единственная. Потому что никто не спешит открывать входную дверь.

– С дороги! – шиплю я, но сдвинуть крепкого мужчину удается только шустрому неудержимому Филу. Парень надавливает ему на плечо; обескураженный эффектом неожиданности, отец непроизвольно отступает на шаг в сторону, и я шмыгаю за моим ночным гостем.

Схватив с блюдца ключи от машины, резко распахиваю дверь, а в спину долетает хлесткое:

– Не думал, что родная дочь… станет потаскухой! – Его голос дрожит от злости, но я не успеваю подумать о том, что чувствую по этому поводу. Кажется, я просто впала в оцепенение, как только открыла эту чертову дверь. Дверь в случайную параллельную реальность. – Тебе одного парня мало, так ты их всех домой тащишь?! – Но тут, видимо, мой родитель более внимательно разглядывает нового гостя, потому что сразу же я слышу его напряженный рык на грани бешенства: – А этот что здесь делает?!

– О Боже мой, – к нам подскочила и мама, и ее реакция так созвучна с моим ошеломленным молчанием. – Данила, ты?.. – Она переводит непонимающий взгляд на меня и обратно на мужчину в дверях. – Пройдешь… может быть?

– Куда он пройдет?! – папа позади меня вскипает до предела. – Я его сейчас с лестницы спущу. Это всё его вина! Это он испортил нашу дочь! Из-за этого паршивца Валерия путается со всяким сбродом, вместо того чтобы остепениться и выйти замуж! Ты чем думал, когда решил заявиться сюда, сукин ты сын?!

– Хва-а-а-ти-и-ит! – резко зажмурившись и всплеснув руками, кричу я во все горло, не жалея связок и своих соседей. А потом, развернувшись к надзирателям, прожигаю обоих взглядом: – Родители, еще хоть слово, и я отберу у вас ключи от своей квартиры, это ясно? Не увидимся еще лет сто, и я буду этому рада!

– Лера, ты перегибаешь палку, – произносит мама подчеркнуто спокойно, – мы сможем найти компромисс…

– Нет, мам, не можем! – Я вспыхиваю пуще прежнего. – Вы достали меня уже! Причем оба! Один пассивный манипулятор, другая ему под стать – терпишь непонимание и «пощечины» со стороны мужа, и меня призываешь к тому же. Вы два бесчувственных идиота, которые не видят дальше собственного носа. Я ваше поведение даже не могу аргументировать долбанным здоровым эгоизмом. Потому что, мать его, вам ни черта неведома оценка ваших слов и поступков! Вы просто невежественны и глупы, и даже не хотите приложить никчемную капельку стараний, чтобы хотя бы попытаться понять своих детей. Я человек, точно такой же как и вы! И раз до вас это не доходит, вам нечего делать в моем окружении. И в моем доме! – высказав это практически на одном дыхании, я начинаю тяжело дышать, потом разворачиваюсь к двери, чтобы продолжить чуть тише, но не сбавляя степень своей буйной нервозности: – А ты что здесь забыл? – Я откидываю назад волосы одним нервным движением, плохо справляясь с собственным сердцем.

Дан выглядит ошарашенным. Смерив моих родителей растерянным взглядом, останавливается на мне. И в этот момент между нами материализуется Фил, о котором все уже успели забыть. Подхватив свои ботинки у моих ног, проскакивает мимо в расширенную дверную прореху со словами: – Я, пожалуй, пойду. Как-нибудь повторим, да? Позвони мне. – Изобразив пальцами телефон возле уха, парень подмигивает мне и, беспардонно повторив трюк с распихиванием живого препятствия, юрко исчезает с зоны боевых действий. С ботинками в руках – точно любовник, застуканный в разгар бушующих страстей. Хотя практически так оно и было.

Отшатнувшись буквально на полшага, Дан в замешательстве прослеживает взглядом побег незнакомого ему мужчины. Всё верно, Дан. Это тот, с кем я переспала вот буквально только что. За десять минут до твоего фееричного прихода.

Надоело. Я настойчиво заставляю его обратить внимание на себя:

– По какому делу пришел? – Я стараюсь храбриться, всё-таки не каждый день на пороге твоего дома появляется тот, кого ты не видела целых четыре года. Вряд ли в такой ситуации можно брать в расчет фотографии, на которых мы вместе и которые я так и не стерла с памяти своего телефона.