Энни Янг – Мертвые, но Живые (страница 10)

Сравнив вторую строку второй строфы с первой строчкой первого куплета, которая мне не сразу поддалась, а показалась по сути абракадаброй, просто тупо дублирую перевод.

– Всё, хватит. Амбар, ты не в форме, сядь, – слегка разочарованно произносит учитель. – Бланка, продолжи.

Я где-то ошиблась? Да насрать, вытягиваю губы трубочкой и без хлопот спускаюсь с небольшого постамента кафедры. Ну, и переводите сами, зануды.

– Что такое, Амбар? Улитка заглянула к тебе в домик? – с милой издевкой спрашивает Паскуаль, когда мы проходим мимо друг друга.

– Я решила уступить тебе, дорогая, – с той же сладостью тихой речи молвлю я. – Кажется, на уроке с Марио ты осталась не у дел.

И довольная гримасой ее лица, занимаю свое место.

– Обязательно запиши, – подойдя со спины и, как гильотину, положив руку мне на плечо, мягко требует Беатриче.

Но от вкрадчивого тона с оттенком укора мне до внутреннего зуда хочется немедленно скинуть ее ладонь. Разумеется, я себе такого не позволяю.

– Хорошо. – Мне удобно оставаться в любимчиках у той, чей предмет я знаю хуже всего.

Вообще-то, у меня были отличные оценки в школе, не моя вина, что учителей итальянского в ней не было.

– И, Амбар, – она вдруг склоняется над моим ухом, – не думай, что я забыла, что ты говорила мне в пятницу на той неделе. Но я надеюсь, ты повела себя так безрассудно только из чувства грусти, навеянной не самыми приятными воспоминаниями, что произошли с тобой год назад.

– Да-да, я как раз хотела попросить у вас прощение за тот раз, но вы меня опередили. Не знаю, что на меня нашло, правда.

Назовите мне актрису, которая сыграла бы лучше.

– Как чувствуешь себя сейчас? – интересуется она, оставшись довольна моими искренними извинениями.

– Уже лучше, спасибо. И мне правда жаль.

– Уверена, ты больше не повысишь на меня голос, – улыбнувшись сухо, лишь уголком губ, она отходит от меня и приковывает все свое внимание к письменному заданию Бланки.

Я незаметно выдыхаю и принимаюсь переписывать с доски. Эта девица ничего в моем переводе не изменила, значит, умница я, не совсем лох.

– Я думала, она ее возненавидит после такого. Рождена не иначе, как под счастливой звездой.

Задние парты не изменяют себе – завидуют и тихо ненавидят. Едва заметно подаюсь назад, грациозно вытянув шею, прислушиваюсь к малопопулярным здесь девчонкам.

– Амбар? Да ей всегда всё прощают. Наша вечная страдалица.

Ей в ответ фыркают с многозначительным подтекстом:

– Наша Королева Слез.

Глава 8. Амбар

В обеденный перерыв большинство учащихся высыпало во внутренний двор школы. Кто-то, как и я, ступил на траву прямо с каменной террасы с подносами в руках и занял огромные деревянные столы под старину для пикников на открытом воздухе. Я выбрала такой, откуда веселый мраморный фонтан заслоняет вход на террасу столовой. Вертикали колонн цвета кости почти одного с ним тона, и вообще весь фасад школы выглядит монументальным и каменным.

До этого не прислушивалась, но стоит только обратить внимание, как разговор двух учениц буквально за моим плечом, за соседним столиком, очень скоро вовлекает меня в свои сети. Любопытство возобладает над голодом, я тихо перебрасываю через скамью одну ногу, затем вторую и так же незаметно подсаживаюсь на скамью напротив них. Закончив с эмпанадой с тунцом и облокотившись на стол, они обе уже минут пять как смотрят на двери столовой, откуда время от времени выходят популярные студенты и не очень. Одна – уже знакомая мне Джемма Ортега, та самая рыженькая и вполне симпатичная – зачитывает как по бумажке чужие досье; другая – с русой челочкой, вероятно, новенькая – внимательно к ее словам прислушивается.

– Видишь ту, с кудрявыми волосами, что выдают в ней итальянку? – продолжает Джемма, войдя в раж и позволяя себе господствующий тон, немного пренебрежения и даже высокомерия.

Мысленная усмешка тянет мои губы: какая ты бесстрашная, когда нет поблизости своры породистых сучек.

– Эстер Мастронарди. Без тормозов. Самая бесстрашная. Бесстыжий гений. Скандалистка, мерзавка и каратель в одном лице. Устраивает чертов самосуд. Не советую ее злить или строить козни против неё, крупно пожалеешь.

– Психованная? – опустив поэтичный доклад, просто и флегматично уточняет новенькая.

– Взрывоопасная, – немного иначе называет ее Ортега.

Так значит, Эстер у нас как динамит на складе, может взорваться в любой момент. Поехали дальше.

– С ней рядом Бланка Паскуаль, – (над чем-то смеется, с Эстер под ручку), – дружат едва ли не с пеленок. Самая отпетая злодейка нашей школы. Эта мерзавка способна на самое худшее, что только может подкинуть тебе фантазия. Для нее боли словно не существует. Не так взглянула на ее парня – и твоя голова в унитазе или, что еще хуже, без волос. Йон Боскед, не советую на него пялиться, а лучше вообще гляди в пол каждый случайный раз, когда идешь с ним в коридоре. Целее будешь, никогда не знаешь, из какого угла эта ненормальная деваха выскочит. Но скандалы не по ее части, она ударит в спину… или заставит тебя пожалеть где-нибудь в кабинке туалета, а на людях лицо ее всегда измазано мёдом.

– Собственница, – делает вердикт девушка.

Страстная садистка, которой приносит удовольствие чужое страдание.

– К ним подсела Сото.

И я изворачиваюсь, чтобы подглядеть. Русые, светлые волосы, завитые и до плеч. Кажется… да, это их третья подруга. Теперь она повернулась к нам лицом, но из-за этого замечает меня, и на личике у нее даже отсюда видно выражение недоумения. Она же сейчас меня выдаст!

Я медленно "рассекаю" большим пальцем шею, как бы угрожая. Мне все равно, что ты думаешь о том, почему я сижу с этими двумя, просто держи рот сомкнутым и отвернись. Тут ведут прямой репортаж о местных звездах, если ты мне всё испортишь, я тебе задам… все сведения из тебя вытрясу.

– Не смотри, Каталина.

Удивившись так сильно, я совершенно забываю о Даниеле Сото. Прости, что ты сказала, Джемма? Сверлю ей затылок. Но обе смотрят куда угодно, но только не на меня и не на Даниелу. Значит, моего присутствия ни одна не засекла. С затылка Джеммы мой напряженный взгляд смещается на затылок второй старшеклассницы. Так что же, Каталина она?

Заставляю себя успокоиться и слушать дальше. Итак, длинный литературный очерк, половину из которого я пропустила:

– … пыталась подружиться с Консуэлой и примкнуть к ее группе, но та ее послала, и ей пришлось пришвартоваться к Эстер с Бланкой. В общем, самая непредсказуемая зараза нашей школы: сегодня она за тебя, завтра чья-то припевала и посмеётся над твоей неудачей вместе с остальными девчонками. Одним словом, перебежчица. Но при этом самая разумная. Единственное, что ее портит, так это то, что она легко идет на поводу своих дрянных подружек. Без этих исчадий Ада она вполне сойдет за нормального человека. По крайней мере, я помню ее нормальной со средней школы.

Трусливая милашка, которая живет по чужой указке.

– Йон Боскед собственной персоной, – продолжает она, когда с галереи во двор выходит парень с карамельно-русыми волосами, с лохматой челкой и льдисто-голубыми глазами. Они у него будто кристаллические. А на уроках шутил громче всех. – Это о нем я говорила. Держись от него подальше, чтобы Бланка не надрала тебе твое милое личико.

– Всё ясно, король для королевы, – мрачно хмыкает Каталина, и по тону я понимаю, что она глубоко презирает избалованных богатых деток.

– О, тут ты ошибаешься, моя милая, – снисходительно поправляет ее замечание Джемма. – Королев в нашей школе шесть, ну пять с половиной: я имею в виду Дани. А королей целых пять.

Сижу как мышка. Как интересно у них тут дела обстоят.

– Каждому по паре? Ну, между собой встречаются? – со скукой строит новенькая самую предсказуемую гипотезу.

– Если бы всё было так банально, – под нос усмехается ее подруга-сплетница. – Встречаются только Йон и Бланка. Алфи Лок весь в учебе. Суетливый тип, гений, идет по стопам своих ученых-родителей. Самоуверен, но безумно красив. Кстати, вот он.

Темно-рыжие вихрастые непослушные волосы цвета медного провода, глаза цвета морской лагуны – то ли зеленые, то ли синие, непонятно какие-то очень глубокие драгоценно-бирюзовые. Этого я еще с урока английской литературы запомнила.

Симпатяга со своими прагматичными убеждениями.

– Дилан Блейз, синеглазый американец из Флориды, лучший друг Консуэлы в недавнем прошлом. Поговаривают, она его отшила, и они перестали быть друзьями. – (Я смотрю на черноволосого парня, тягуче-равнодушно подсаживающегося к Алфи. Тяжелая аура так и прет, выходя за пределы человеческой оболочки. Поза хозяина мира, но без легкомыслия и самовлюбленной распущенности в движениях. Интересный тип.) – Да, они друзья. Они и Йон. Но по понятным причинам тот сейчас сидит с Бланкой. – (Девушка в окружении высшей элиты, рассказывает о чем-то с коварной улыбочкой, а рука парня обнимает ее за плечи.) – И скажу тебе, это самая крепкая дружба, которую я наблюдала здесь. Эти трое никогда не ссорятся, не на людях точно. Дилан – это темный принц, олицетворяет собой страсть. Йон – красавчик-задира, его стихия – секс.

– Почему?

– Потом узнаешь, – отмахивается она. – Алфи у нас – ботан с огромным самомнением. Есть еще Марио Паскуаль – красавчик-байкер, который живет на одном адреналине, брат, сама понимаешь, кого. Он мутит с Эстер, но, как я слышала, они просто друзья. Блас Вальдес – добряк, от него так и веет мощной харизмой. Крепко сложен, высок, белая кожа. Ага, прямо по курсу. Парень Амбар или уже нет, не знаю. Вроде нет… Точно нет. Короче говоря, он дружит с Марио. Но последний ведет хитрую войну с Диланом за пальму первенства, но, возможно, из-за чего-то еще, поэтому, как ты понимаешь, эти две группировки парней между собой не дружат. Но ведь Йон у нас с Бланкой, как я уже сказала, а та сестра Марио, то получается так, что им приходится иногда мириться с собой и зависать в одной компании. Но при всем этом Марио – соперник Йона в звании главного короля школы. Все девчонки сохнут либо по первому, либо по второму, тайно завидуя Бланке.