Энни Янг – Мертвые, но Живые 2 (страница 6)

– Тогда почему я?

– Ты единственная подходящая девушка среди нас. Хитрая, опасная, скандальная интриганка, которая творит, что и как захочет… Например, добро.

– О, спасибо, как мило, – хмыкаю я саркастично.

Дилан смягчает свои слова теплым прищуром и легкой улыбкой, затем договаривает:

– Элу брать в расчет бессмысленно, она не всегда с нами и на роль миротворца точно не годится. Тебя пытались запугать. Как и Дани.

Я качаю головой:

– Не, этот человек хотел меня убить. Я была там, а вас не было. Это не просто попытка запугать.

– Ладно. Нам надо вспомнить, где мы прокололись.

– Где прокололась ты, Амбар, – поправляет Дилана Йон.

– Логично было бы охотиться за Йоном, – отзываюсь я, глядя на парня. – Он единственный среди нас был наедине с Даниэлой. Убийца мог решить, что она что-то ему рассказала.

– Не думаю, что она много знает. Иначе была бы уже мертва. Не связано это с Дани, – убежден Блейз.

– Господи, да Блас это, – раздраженно комментирует Консуэла, поднимая глаза к потолку. – Он просто одержим Амбар. Причем здесь все эти убийства? Нет, ему всего-то не понравилось, что его отшили. Так не доставайся же ты никому! Что не понятно?

Но на это у меня есть возражение:

– Но мы простились почти цивилизованно.

– Да кто знает, что у этого придурка в башке. А если он еще наркоты нанюхался, то башку ему вообще снесло. Мужики от мимолетного помешательства превращаются в настоящих животных и готовы на такие омерзительные поступки, какие тебе, Амбар, даже в голову не приходили!

Ее бурная реакция заставляет всех заткнуться, а меня напрячься: мы всё ещё обо мне говорим? Или это уже личное.

– Нет, ну будто вы этого не знали, – закатывает она глаза, и все вроде как расслабляются.

– Так Блас толкает наркоту? – переспрашивает Йон, и его взгляд тяжелеет: – Ты откуда это знаешь, принцесса?

Черт, что за намеки? Я с подозрением поглядываю на подругу. Она смотрит на меня виновато, и внезапно внутри что-то щелкает. Не-ет.

Выдохнув полную грудь воздуха, девушка неохотно начинает рассказывать:

– Когда в прошлом году умерла Кармен, а потом и мать Амбар… – она неотрывно и прямо смотрит мне в глаза, – она подсела на наркотики. Думаешь, почему я так ненавижу Бласа? – спрашивает Эла меня, и клянусь, ее глаза блестят. – Потому что из-за этого урода ты чуть не погибла. А потом ты еще и встречаться с ним начала. Будто тебе дерьма было мало.

Застыв неподвижно, чувствую каждой клеточкой тела, с каким лютым напряжением ребята уставились на меня, но мне, правда, на это нечего ответить.

– Эла, всё это уже в прошлом, – помолчав, тихо произношу я. – Ты же… ты помогла мне вернуться в школу. Я в порядке. Давно в порядке.

– Проехали. – Она отводит взгляд, опять почти равнодушно. И массируя указательным пальцем затылок, Консуэла разламывает вилкой последнюю трубочку каннейони с сыром, говядиной и томатным соусом.

Посмотрев на тарелку Дилана, мысленно присвистываю: точь в точь! Они даже едят одно и то же.

– Короче, у нас толком нет подозреваемых, – подает голос Алфи. – Надо что-то откопать, начинать искать доказательства.

– Да-а, но как это сделать? – вздыхаю я, ведь никто так никуда и не продвинулся. – Мы даже не знаем, с чего начать.

Пока мы строим предположения и ломаем головы, мимо нашего стола проходит Балентина, бросив на нас холодный насмешливый взгляд. Консуэла комментирует это с язвительным равнодушием:

– Как вовремя она появилась. В ее голове датчик что ли?

Йон беззаботно говорит:

– Забей.

Дилан никак не реагирует, а смотрит только на Консуэлу.

– А если начать с Гаэля? – нарушает вдруг он тишину, по-прежнему задумчиво ее гипнотизируя. – Как и говорила Бали.

Глава 39. Амбар

Я заезжаю на заправку и в придорожном ресторанчике у бензоколонки покупаю себе газировку с чипсами, когда мне звонит Марио.

– Какой красавчик у меня в телефоне. Соскучился? – флирт на моих губах имеет форму озорной улыбки. – Видеозвонок. Не ожидала. Ты точно по мне скучал.

– Амбар, прошу не надо.

– Ладно-ладно. Это была шутка.

– Ты где? – Он вглядывается в экран, стараясь понять, что за моей спиной.

– Я? – Направляю камеру на разноцветные полки со снэками и снова на себя. – Как видишь, у меня проснулась тяга к гребаным чипсам. И ты очень отвлекаешь, потому что прямо сейчас я держу телефон и не могу взять вторую, вон ту огромную пачку вкуснющих и очень вредных чипсов с… – я более внимательно читаю состав, – со вкусом ветчины. Так что если у тебя ничего срочного, я кладу трубку.

– Погоди-погоди, ты почему не пришла ко мне после уроков? – недовольно спрашивает учитель.

Я хлопаю шуршащей пачкой себя по лбу.

– Черт, я забыла.

– А Дилан не забыл. Жду тебя в течение этого часа. Поторопись.

– Может, я… м-м… Слушай, может, я позже приеду к тебе?

Стыд? Что, о чем это вы?

– Ко мне? В каком смысле?

– Ну, домой. К тебе. Домой, – разъясняю я с хитринкой в глазах, молясь, чтобы он не упал в обморок.

Мужчина, кажется, перестает дышать. И смотрит на меня так, будто я не напросилась в гости, а предложила сразу переспать с ним.

– О Марио! Обожаю, когда ты так растерян. Ты просто душка. Обещаю не ранить твои дружеские чувства и не приставать. Так пойдет?

Он медленно моргает, и я наконец слышу его глухой, низкий голос:

– Через два часа у моего дома. Я засек время.

И этот хам берет и резко отключается. Цокнув с преувеличенной обидой и убрав телефон, я хватаю еще одну пачку жареных картофелин и жизнерадостно скачу к кассе.

***

Я пришла сюда не под предлогом позаниматься психологией. Вовсе нет. Он же сам мне и позвонил. Я только воспользовалась случаем поглазеть, как живет Марио. А что такого? Хочу узнать, чем он себя окружил и каким выглядит его домашний угол.

Припарковавшись у входа и поставив машину параллельно роскошному «Рейндж-Роверу» владельца дома в неоколониальном стиле, я ступаю на каменную дорожку, прохожу мимо высокой пальмы и заглядываю в голубовато-бирюзовые окна, гадая, за каким из них располагается комната Марио, где он сладко засыпает по ночам и с бойким оптимизмом просыпается по утрам. Мой взгляд гуляет дальше и поднимается выше. Строение одноэтажное, местами двухэтажное. Светлые стены цвета теплого капучино, почти белые. Коричневая черепица с легкой рыжиной. А по соседству с профессором Калеруэга живет некто, придерживающийся того же стиля в архитектуре, но более скучного, пусть и размеры дома Марио уступают габаритам соседской виллы.

Что ж, у моего учителя недурный вкус, идем дальше. А дальше у нас ступеньки и дверной звонок.

– Привет, – в моем голосе струится позитивная улыбка и радость от встречи.

Он переодет в домашнее, стоит весь такой милашка передо мной, усиленно стараясь держать взгляд на уровне моих глаз. Час назад я заскочила домой и переоделась во что-то более… ну, во что-то более приличное, чем школьная форма. Сегодня прекрасная погода, и на мне, конечно же, чулки и милое красное платьице в горошек.

– Привет. Проходи. – Он поводит рукой и отодвигается сам в сторону, чтобы я вошла.

– А мило тут у тебя.

Я затыкаю себе рот: вот дура! По легенде я тут была, если с ним когда-то встречалась.

– Да, я тут недавно затеял перестановку и мебель некоторую прикупил.

Его голос остался звучать позади, потому что я прошла вперед. Кажется, пронесло: он не заметил.

– Чтобы не стыдно было привести домой девушку? Они такие капризные, да, – девушки? – спрашиваю я, стаскивая с плеч коричневую кожаную куртку, и заглядываю через плечо. – Расслабься, это была шутка.