Энни Вилкс – Змеиный крест (страница 17)

— Сколько жидкости попало на тебя?

— Кажется, разбилась сфера, наполненная наполовину. Что-то попало.

— Повернись ко мне. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

И прежде, чем Алана успела испугаться, наставник прикоснулся к ее груди в районе ключиц. Даже через ткань такой жест был более чем интимным, и Алана покраснела от возмущения. Дрожащим голосом она попросила его убрать руку, и когда он внял ее просьбе, под ложечкой ощутимо заныло.

— Ты могла бы быть мертва.

— Что? — не поверила Алана. — Вы хотите сказать, что послушники вот так просто носят в руках что-то смертельно опасное?

— С ними всегда то, чем они могут убить, — отозвался наставник Келлан. — Это совсем не сложно, достаточно знать хоть одну из миллиардов подходящих фраз и уметь ее произносить. А они и знают, и умеют с раннего детства. Нет смысла изолировать их от всего смертельно опасного, как считаешь?

— То есть они хотели моей смерти?! Можно мне сейчас покритиковать ваши традиции?!

— Не думаю. Они дурачки, но не безнадежны. Как ты сама заметила, ни один из них не применил силу. Они бы струсили. Ну или подбадривая друг друга, дали бы тебе каплю или две — этого достаточно, чтобы очень сильно напиться таким, как ты.

Алана вспомнила, на что предлагал сделать ставки Рест перед появлением Жеана, и задохнулась в возмущении. Наставник Келлан, похоже, считал подобные истории чем-то абсолютно рядовым. Конечно, подумаешь, безымянная простачка под воздействием магического алкоголя разделась бы и бегала на четвереньках, как собака. Что такого?

«А еще они знают, где меня найти. Мне конец».

Алана обернулась к наставнику Келлану. В темноте сложно было разглядеть выражение его лица.

— Не хочешь попросить меня о чем-то?

— Нет, спасибо. Мне нужно идти. Я ведь должна разливать напитки.

Алане послышалось, или он и правда сделал за ней несколько шагов, будто желая догнать? Она не оборачивалась до самой лестницы, и когда споткнулась о первую ступень и бросила быстрый взгляд в темноту за спиной, там, конечно, уже никого не было.

21. Юория

Наконец, кто-то принес и хорошие новости. Вестер, поначалу неохотно взявшийся за поиск дочки предательницы, отчитался о новой зацепке, объяснявшей Юории и безуспешность предыдущих попыток выйти на след простачки, и следы от портала в доме самой обычной пряхи. Со скорбным лицом, всегда наводившим на Юорию уныние, ее полезный муж привел к ней испуганную, чумазую старуху, еле державшуюся на ногах. Он держал ее за плечо аккуратно, почти бережно. Юория поморщилась, отметив, что он запачкал рукава, поддерживая женщину за спину, чтобы она не упала.

Вестер явно хотел оказаться где-нибудь еще. Глаза его отстраненно блуждали, будто он обдумывал что-то очень далекое. Вестер старался не смотреть ни на замаранную старуху, ни на саму Юорию. Черная леди великодушно велела ему дожидаться ее наверху, погладив по предплечью, от чего взгляд Вестера замутился, и до этого уныло кривившиеся губы расплылись в счастливой улыбке. Молодой мужчина попытался задержать ее руку, заглядывая ей в глаза со всем обожанием, на которое было способно человеческое существо, и Юория подмигнула ему, намекая на награду. Прикажи она ему сейчас освежевать старушку как кролика только чтобы порадовать свою госпожу, Вестер без сомнения тут же взялся бы за нож. Это возбуждало. В эйфории абсолютного обладания Юория легко прикоснулась губами к его щеке и будто случайно прильнула к его мускулистым ногам бедром, с азартом заметив, что мужчина сильно возбудился.

Вестер с трудом выполнил ее указание и удалился, пожирая глазами ее изящные руки, которые она крестом сложила под высокой грудью. Когда он вышел, Юория вспомнила угрозу дяди забрать у нее браслет, и настроение ее испортилось. Конечно, во всей Империи мало нашлось бы мужчин, не считавших ее красивейшей из ныне живущих женщин, но вкус безусловного обожания нравился ей больше их похотливых намеков и подернутых дымкой возбуждения глаз.

Она почти не встречала равнодушных к ней мужчин, и браслет был тут не при чем. Как же так вышло, что дядя не останавливает на ней взгляда? Имея десятки, а то и сотни любовниц, куда менее родовитых и куда менее красивых, как может он быть таким холодным с ней! Разве он не видит, как трепещет ее грудь, когда он слушает ее отчеты, как соблазнительны ее полные красные губы? Если бы ей удалось хоть раз погладить его по руке, как Вестера, неужели ее плавность и мягкость не пробудили бы в нем и искры?

Юория с разочарованием вспомнила, как год назад подошла к его столу очень близко. Тогда она хотела сделать вид, что ее интересуют разложенные документы, и невзначай склониться над ними, чтобы потом, будто задумавшись, поднять глаза и оказаться к черному герцогу совсем близко, чтобы чувствовать его дыхание… И как он взглядом приковал ее к месту, в нескольких шагах от его стола. На такой взгляд был не способен тряпка-Вестер, на такой взгляд не был способен ни один другой мужчина.

Со старухой нужно было покончить поскорее.

Женщина всхлипывала в кресле, сжавшись в маленькую и отвратительную изюмину.

— Ты общалась с предательницей Вилой перед ее смертью, — приторно ласково начала Юория. — Так?

— Я не знала, что Вила предательница, — гнусаво проплакала ее пленница. — Я бы никогда не стала с ней разговаривать.

— И что Вила рассказала тебе?

— Ничего, она только беспокоилась о своей дочке…

— Ничего? Совсем ничего? — Юория обошла кресло и положила старухе руки на плечи, легко сжала пальцы. Та как окаменела от напряжения. — Я хочу знать каждое слово.

— Ч-черная леди, я не хотела, — Хила содрогалась всем телом. — Пожалуйста, не убивайте меня. Я не предательница!

— Тогда докажи мне это, — все так же ласково проговорила Юория. — И я подумаю, как наказать тебя.

— Она ничего не сказала мне о том, что произошло! Я не знала, что случилось с Голденерами! Я потом узнала, когда черные… То есть ваша светлость… рассказали всем…

Юория поморщилась. От старухи воняло немытым телом.

— Вестер сказал мне, ты два дня назад отправила письмо, подписанное Вилой. Это правда?

— Я…

— Тогда было уже известно о предательстве Вилы. И ты все же не отнесла его ко мне, вместо этого ты выполнила ее волю. Помогла предательнице. Знаешь, что бывает за предательство?

Хила закивала.

— Я подумала… Алана ни в чем не же виновата была, она бы не стала, она любила х-хозяев. Я думала, девочка заслужила последнее письмо мамы. Девочка такая хорошая была!

Юория размышляла, стоило ли приказать притащить внуков этого ничтожества, но решила, что тогда старуху вообще хватит удар.

— Просто расскажи мне, что было в письме. И куда ты отправила его.

Тут даже пузырчатка была не нужна.

22. Алана

Проведя остаток ночи и утро в общей служебной столовой, Алана проснулась с больной головой. Лавка, на которой она устроилась, впивалась краем в бок, ребра ныли. В открытом павильоне было довольно студено. Ветер свободно гулял между ненакрытыми столами. Алана села и закуталась поглубже в восхитительно уютную и теплую шаль, подаренную наставником Келланом, раздумывая, что делать дальше.

Вчерашний вечер, магический, опасный, болезненный и захватывающий, казался сном. «Все это не могло происходить со мной, — думала девушка отстраненно. — Я не была там».

Невероятное обнимавшее ее полотно было свидетельством совсем иного. Амулет под ним был прохладным, и Алана вытащила его через тугой ворот, чтобы очистить мысли, но это не помогло. Она гладила пальцами переплетения металла, касаясь острых кончиков, и прощалась с душевным покоем. Как теперь жить прежней жизнью, если то, что произошло вчера, то, что должно было напугать, лишило ее покоя по совсем другой причине.

«Я хочу быть частью этого мира, и это сведет меня с ума, как всех остальных слуг. Прав был наставник Келлан: все пытаются разинуть рот на что-то большее. И я такая же, как и все. Почему мне, безымянной, мир чудес кажется таким родным? То же происходит с остальными?»

— Привет! — Хелки заглянула в лицо подруге, а потом, не говоря ни слова, обняла ее очень крепко, так, что Алана сначала дернулась вырваться, а потом, больше не останавливая себя, разрыдалась. — Ты как?

— Плохо, — впервые за все их знакомство призналась Алана. — Я теперь понимаю, почему у слуг крыша едет. Вчера…

— Мне Жеан рассказал, — погладила ее по спине Хелки. — Извини, что меня не было рядом. Я вчера половину вечера пыталась привести себя в порядок. Видишь?

Она со вздохом отвела золотые локоны в сторону, так, что они больше не закрывали щеку, и Алана сочувственно осмотрела глубокие желтые волдыри.

— Это наставница Аринелла мне оставила. Она целительница. Пройдут, конечно. Но так чешутся, кошмар просто. Я вчера что только не перепробовала… А потом вернулась — а тебя уже и нет, и столик был перевернут. Слушай, они придурки, но я слышала, что их вчера наставник Келлан отделал по первое число. Жеан говорит, он был в ярости, аж рядом страшно было находиться. Вообще-то они давно напрашивались. Они из зазнавшихся простых, а такие еще хуже, чем капризные именитые.

Алане вспомнила Флору и согласилась.

— Понимаю, о чем ты. Мой бывший хозяин женился на дочери торговца, тоже безымянной, и она стала герцогиней. Он всегда был таким мягким со мной и остальными дворовыми, а она требовала ей кланяться.