Энни Вилкс – Запах ночного неба (страница 97)

Вестеру казалось, что демон, раньше все время звеневший холодом где-то на краю сознания, отступил, и, наконец, в его мыслях наступила абсолютная и страшная своей пустотой тишина, и в ней огненными силуэтами в темноте проступали образы, которые шепчущий гнал от себя с момента, как когтистая длань демона испепелила браслет подчинения, затем лишь, чтобы снова заполнить его волю ватной пеленой и забрать в другое рабство.

Да, раньше белый герцог хотел войны, жаждал, чтобы вся Империя провалилась в пекло, вот только тогда Империя сжималась для него до лица ненавистного Кариона и герцогов, никогда не считавших Вестера равным себе и на его собственной свадьбе говоривших с ним покровительственно, как с ребенком. А после… наверно, когда демон появился, и они заключили первую сделку, что-то внутри Вестера подчинилось этому страшному захватчику. Он слабо помнил мотивы конкретных действий — только сам факт неуемной, сжигающей ненависти и являвшегося смыслом жизни стремления освободиться. Они управляли молодым рабом жестокой госпожи, униженным, но все еще сильным, они привели его в Пар-оол — а теперь даже не вызывали отклика.

Сейчас Вестер видел произошедшее иначе: призванный им демон без усилий съедал тысячи людей и походя калечил их, как ребенок обкусывает конфеты.

Благодаря Вестеру.

Сделал ли демон и с ним что-то? Почему-то последние недели помнились как далекий, отступающий сон, а за ними мешались в неразборчивый ворох ранние воспоминания. Вестер смутно помнил, что разделил ложе с женщиной по указу демона, решившего обзавестись новым носителем, но даже не мог воскресить в памяти ее лица, словно накачался фатиумом. Мужчина пытался вернуться в своих воспоминаниях назад, туда, откуда все началось, и не мог: он словно смотрел на угольные наброски картин, совсем не относящихся к нему самому. Что именно его тогда так злило? Невнимательность Юории? Или это началось еще раньше, до нее?

Картины несчастливого, полного унижений и страха детства, озлобленной юности были словно съедены дымкой. Только одна слабая вспышка — встреча с черной розой, прекраснейшей из женщин — и снова серая пустота.

«Он подчинил меня. Он покалечил меня так же, как остальных. И я лишь был проводником».

Вестер попытался найти в этой мысли успокоение и оправдание, но не смог.

— Вестер, — заглянула в шатер Юория. — Пришел в себя?

Борясь с желанием обернуться на ее сладкий голос, не желая доставить ей удовольствия, Вестер процедил:

— Что тебе нужно?

— Ты — единственный, кто может поговорить со мной, — неожиданно печально прошептала Юория. — Мне очень нужно с кем-нибудь поговорить.

Пожалуй, из всего, что Вестер слышал от Юории, это было ближе всего к просьбе. Удивленный, он все-таки перекатился набок и поймал ее тяжелый, несчастный взгляд. Глаза Юории, обычно так ярко блестевшие, оказались красными и опухшими от слез, на руках, груди, шее, даже подбородке виднелись красные следы. Черное платье спереди отяжелело от крови. Юория дрожала всем телом, словно ее бил озноб. И все же кровь явно принадлежала не ей, хоть и была совсем свежей.

— Кто умер у тебя на руках? — осведомился Вестер.

Юория не стала ничего отрицать, но попыталась стереть багровые капли с острых ключиц.

— Апудо.

— Почему?

— Сфатион Теренер убил ее за то, что мы сделали с его сыновьями, — медленно проговорила Юория, продолжая тереть грудь. — Он поклялся убить меня тоже. И остальным плевать что на Апудо, что на меня. Они ненавидят меня… как и тебя, — добавила она с грустной усмешкой.

— Ты хочешь обсудить побег? — ухмыльнулся в ответ Вестер. — Должен тебя разочаровать. Я скован заговором, я даже руку высоко поднять не смогу, не то что шептать.

— Нет… — едва слышно ответила Юория. Она присела на край его кровати, и Вестер ощутил кислый запах металла. — Я хотела сказать, что это несправедливо. Он имеет право на ненависть ко мне, но Апудо… Я до сих пор не верю, что она… мертва. Она не заслужила смерти.

С удивлением Вестер увидел, что черная роза плачет. Это так не шло к ее гордому образу! И вызвало в груди Вестера такую бурю!

С усилием он протянул руку и положил поверх ее тонкой, испачканной кровью ладони. Юория благодарно сжала пальцы, задыхаясь от рыданий.

— Зато она умерла не рабыней. — Вестер не знал, что сказать. — Вы так подружились?

— Мне кажется, только она видела меня настоящую, — глухо прошептала Юория. — Она меня не боялась. И не боготворила. Была всегда за меня. Ей досталось в жизни, Ннамди истязал ее.

— Герцог Карион при мне убил Ннамди.

— Хорошо, — прикрыла глаза Юория. — Но только это ничего не меняет, да? Месть Теренера не вернет ему сыновей, а моя месть Теренеру не вернет Апудо.

— Ничего себе, — не сдержал удивления Вестер. — С каких пор ты начала рассуждать так?

— Я не знаю.

— И от мести откажешься? — недоверчиво протянул он.

— Нет, — покачала женщина головой.

— Ты намного слабее красного герцога.

— Но у меня есть ты.

— Не знаю, заметила ли ты, но я уже давно перестал быть твоей собачонкой, — уязвленно процедил Вестер, убирая руку. — Я больше не буду убивать тех, на кого ты укажешь своим пальчиком.

— Я имела в виду не это, — покачала головой Юория. Она вытерла слезы и продолжила: — Я хочу встретиться с демоном, заключить с ним сделку, как ты. Ты можешь его позвать?

Вестер пораженно разглядывал ее печальное, полное решимости лицо. Раньше он бы сделал это, не задумываясь, но теперь все было иначе.

— Нет.

— Нет? Какая тебе разница? Дядя убьет демона. Но до этого он может дать мне какое-то оружие, понимаешь?

— Нет. Юория… — Вестер набрал в грудь воздуха. — Прости, что ты пострадала. Мне жаль. Я заберу тебя подальше от красного герцога, от всего этого, когда все закончится. Но больше никаких демонов.

— Какой ты стал добренький. Ты виноват в войне! Не делай вид, что теперь все иначе.

— Я сказал нет.

— Посмотрим, — сжала зубы Юория, вставая. — Нужно быть наивным идиотом, чтобы думать, что после ритуала нас просто так отпустят. Предлагаю тебе, Вестер, подумать еще раз! Считаешь, нас простят? Да они прирежут нас сразу, как мы отдадим свою кровь.

Юория тяжело и как-то победно дышала, раздувая ноздри, словно понимала, что Вестер согласится. И правда в ее словах была. Даор Карион мог сдержать слово и отдать Вестеру Юорию — и сразу вслед за этим остальные могли судить и казнить Вестера и его всеми ненавидимую жену прямо на месте.

Снаружи раздался шум, невнятные голоса. Юория подошла к дрожащей ткани и прислушалась.

— Дядя вернулся.

* * *

Зимний ветер был нестерпимо ледяным. Вестер, поддерживаемый воздушными столбами с двух сторон, дрожал, словно его лишили кожи. Теа, что-то шептавшая за его спиной, не обращала на дрожь внимания. Становилось все холоднее — но боль пропадала, и он уже мог пошевелить пальцами.

Директор сказал, что не сомневается — демон будет их ждать. Когда Лианке мрачно спросила, почему демона так волнует исход войны, ведь он может вернуться на руины и продолжить трапезу, Даор и Роберт мимолетно переглянулись, и у Вестера, заметившего это, пошли по спине мурашки, но уже не от холода.

«Он не захочет терять свою еду, — улыбнулся Роберт. — Империя для него как полупроглоченный кусок мяса. Сожмешь тут пасть, если его пытаются вырвать из глотки».

«Иначе говоря, причина есть, но нам, недостойным, не дано об этом знать, — вставил спеленутый не хуже Вестера Сфатион Теренер. — Наше дело — умереть, потому что эти двое считают это необходимым».

Никто не осадил его, никто не посмеялся, никто не согласился. Герцоги были погружены в свои мысли, они вполголоса переговаривались со своими родными, и чей бы взгляд Вестер ни ловил, он видел только лучше или хуже скрываемый страх.

.

Иногда Вестер встречался глазами со стоявшей прямо, как стрела, Юорией и пытался понять, почему она так спокойна. Черная роза молча глядела на то, как Роберт и Даор накладывали на приведенных герцогом бедняг иллюзию, точь-в-точь повторявшую их собственную внешность. Несмотря на краткое объяснение директора — что демон может видеть иллюзию, но различив под ней тот же облик, решит, что иллюзия многослойна, и под ней скрывается другой человек, — идея казалась Вестеру странной. Он был удивлен, как спокойно приняли ее остальные герцоги, до того пытавшиеся показать себя высокоморальными: всем ведь было ясно, что удары демона, предназначенные представителям знатной крови, по этой задумке обрушатся на безропотных слуг.

Когда Даор Карион подошел к нему и провел ладонями у его лица, и кожа затеплела, впитывая заговор, Вестер попытался поймать взгляд черного герцога, сам не понимая, на что надеется. Отчаянно он бросился в бой:

— Я хочу гарантий. — Губы плохо слушались. — Иначе я призову демона. И прикажу ему…

— Прикажешь? — усмехнулся Даор, продолжая накладывать иллюзию. — Интересно.

— Попрошу его, — сглотнул Вестер. — Убить всех герцогов. Всех вы не спасете, поэтому…

— Попроси же, — перебил его Даор. — Ты переоцениваешь ценность этих людей и этого мира для меня. Моя пара уже не здесь, и я в любой момент могу уйти и дать твоему другу высосать Альвиар до последней капли — весь, включая тебя самого. Может, в этом случае мы не будем с ним ссориться, и никто не спасет ни тебя, ни Юорию, ни Белые земли, которыми ты мечтаешь править.