Энни Вилкс – Сделка (страница 58)

«Значит, будем их защищать, но не приказывать, — пожала девушка плечами. — Они будут наши, но жить сами по себе».

Она ездила в Стшцегырь на каждые торги в течение трех месяцев, пока не забеременела — и трижды привозила еще по несколько семей пугливых, не понимавших, зачем их куда-то забрали, людей.

«Дай им какое-нибудь задание, — смеялся Келлфер, с удовольствием наблюдая, как радуется Илиана. — Ты их пугаешь».

Так Келлфер обзавелся собственными полями, скотным двором и даже небольшой кожевенной мастерской. С потрясающим рвением возделывая землю, безымянные вырастили такой урожай, что Илиана предложила его распродать. Когда Келлфер шутя спросил, зачем ей деньги, она сказала, что купит на эти деньги еще безымянных. Он не понимал ее стремления, но радовался вместе с ней, когда она возвращалась из этого маленького поселения. Келлфер шутил, что еще немного, и деревню придется назвать — в честь Илианы, конечно же.

.

Постепенно подходило время окончания годового траура по родителям — а значит, и время свадьбы. Обоим им был чужд бессмысленный церемониал, но Илиана хотела пригласить на свадьбу оставшуюся в живых семью дяди и двух близких подруг, с которыми она виделась теперь почти каждую неделю. Келлфер даже ревновал и подумывал не снабжать последних портальными окнами, которые простые девушки из Пурпурных земель использовали чересчур рьяно.

Сам Келлфер пригласил на праздник согласившегося посетить только саму церемонию Даора, отказавшегося совсем Сина и двоих наставников — последних исключительно потому, что Илиана просила не оставлять ее подруг без кавалеров. Келлфер морщился, представляя, как простые девушки будут вертеть хвостами перед сильными шепчущими, но Илиана была непреклонна.

Лишь для забавы споря с ней, Келлфер был готов сделать все, что она попросит.

Каждый раз вставая на колени рядом с ней, целуя круглый живот, обнимая свою будущую жену, Келлфер благодарил Свет и Тьму за то, что отправился в Па-оол вслед за своим мерзавцем-сыном.

50.

Я проснулась глубокой ночью. Луна как волшебный огонь освещала спальню. Было тепло, но свежо: по моей просьбе, Келлфер оставлял поленья тлеть, источая тепло, но и открывал окно — так, чтобы можно было услышать пение соловьев. Я не понимала, что разбудило меня, но сердце быстро и гулко колотилось где-то в горле. Мне казалось, что в пустой комнате кто-то был, но я никого не видела, не слышала и не чувствовала.

Постепенно эта неожиданная тревога утихла. Сбрасывая ее осколки, я с удовольствием потянулась, чувствуя, как просыпается мой сынок, как он тоже тянется. Он пока не мог думать, но я знала, что ему уютно и тепло, и что он чувствует меня, как я его, хотя этого пока и не понимает. Я погладила живот, шепнув ему его имя, но Келлан снова заснул, поджимая к животу маленькие ножки и ручки.

Любимого не было, но это не это удивило меня: Келлферу нужно было намного меньше сна, чем мне, и обычно он лежал в кровати, пока я засыпала на его плече, убаюканная теплом, а потом уходил в библиотеку, где и проводил половину ночи. Когда я просыпалась, любила на цыпочках прокрасться по коридору и встать у двери, в щелочку наблюдая, как он хмурится, перелистывая страницы, пока Келлфер не поднимал голову и не улыбался мне, приглашая зайти внутрь. И тогда я сидела с ним, засыпая под шуршание страниц, и он относил меня обратно в постель.

И сейчас, стараясь не шуметь, не надевая туфель, я юркнула в соседнюю комнату, а оттуда — в пустынный коридор. Обычно Келлфер оставлял дверь приоткрытой, и я шла к полоске света, но в этот раз дверь была плотно закрыта. Я заглянула внутрь: камин не горел, свечи — тоже. Келлфера не было. Я села в холодное, но удобное кресло на двоих, и поджала под себя ноги.

Вдруг его отсутствие накануне свадьбы показалось мне дурным знаком.

Я поежилась в тишине и темноте, неожиданно и необратимо ощущая себя одинокой. Внезапная, пугающая мысль, которую я не допускала до себя, вдруг снова вспыхнула в моем разуме: а что, если он однажды меня бросит? Уйдет вот так, ничего не сказав, переместится в Приют, просто потому, что ему надоест семейная жизнь? И я останусь одна в пустом доме, в этой библиотеке, хранящей в себе его дух, и буду ждать, пока он вернется?

Это все беременность, напомнила я себе. Настроение скачет. Келлфер ни разу не дал мне причин усомниться в его любви, ни разу не выбрал что-то или кого-то вместо меня, ни разу не был пренебрежителен или холоден. Несмотря на наши с ним различия, он всегда был внимателен ко мне, не отмахиваясь даже от того, что сам считал, я знала, не рациональным. Неизменно потакая моим желаниям, он создал для меня рай, в котором я была свободна, счастлива и любима. Не стоило обвинять его даже про себя, даже в приступе временной плаксивости.

Просто… свадьба. Я жила с ним почти год, и все же боялась? Как такое возможно?

Иногда мне казалось, я вот-вот проснусь и обнаружу, что Келлфер лишь привиделся мне, а на самом деле я, высушенная обезвоживанием и благовониями до состояния мумии, лежу на полу клетки храма Пар-оола. И мой умирающий разум создает иллюзию, которая должна утешить меня при переходе в покой. И Дарис не придет, и Келлфер…

Келлан недовольно развернулся и толкнул меня ножкой, будто напоминая, что он-то живой. Я положила руку на живот, успокаивая свое дитя. По моим щекам потекли слезы.

— Малышка, ты не спишь? — заглянул в библиотеку Келлфер. И тут же, увидев меня, заплаканную, в темноте, оказался рядом. — Все хорошо? Что-то случилось?

Я только помотала головой, сдерживая всхлипы.

— Илиана? — его голос был обеспокоенным.

— Я просто подумала, что завтра наша свадьба, — попыталась объяснить я, но голос все время срывался. — И вдруг этого всего нет. Вдруг я все еще в той клетке, в Пар-ооле, и ты кажешься мне. Но потом я почувствовала Келлана, и поняла, что все это реально. И ты… Спасибо, что спас меня. Ты столько сделал для меня, ты сделал меня такой… — я хотела сказать «счастливой», но не смогла: Келлфер поцеловал меня в дрожащие губы.

Его поцелуй будто согрел меня изнутри.

— Ты сделала меня счастливым, — шепнул он, отстраняясь. — Я тоже иногда думаю о том, что могло бы быть, если бы я просто не послушал Дариса и не пошел с ним. И это меня по-настоящему пугает. Но все случилось так, как случилось, верно?

— Верно, — ответила я, вглядываясь в темноте в его казавшиеся черными глаза. — И завтра мы женимся.

— Волнуешься?

— Немного, — неохотно признала я, но Келлфер только прижал меня к себе сильнее. — А ты нет? Что это значит для тебя?

— Я не волнуюсь, — он поцеловал мой нос, потом лоб, потом мокрые уже остывшими слезами щеки. — Ты моя жена с момента, как переступила порог нашего дома. А может быть, ты стала ей еще раньше. Завтрашняя церемония просто подчеркнет это.

Келлфер сел рядом, а затем аккуратно поднял меня и усадил к себе на колени — как раз так, как я любила устраиваться, пока он читал. Я тут же обвила его шею руками, ткнулась в шею, укрытую мягкой прядью волос, и замерла. Затрещали поленья в камине — он разжег огонь — и стало еще уютнее. Моя спина удобно опиралась на его руку — куда приятнее, чем на спинку кресла. Так мы сидели некоторое время, а Келлфер поглаживал мой живот мягким, заботливым движением. Сейчас черная грань была на нем, и я не могла сказать, о чем он думает.

Я вдыхала его запах, он успокаивал и будоражил меня одновременно.

— Не бери мои слезы в голову, — зачем-то сказала я.

— Не могу, — отозвался Келлфер. — Тебе же грустно.

— Прости.

— Ты за слезы вздумала прощения просить? — поднял он брови, и я тут же улыбнулась.

— А что будет дальше?

— Дальше… — он задумчиво расчесывал мои волосы, пропуская пряди между пальцами. — Дальше мы поженимся, мы будем еще счастливее, чем сейчас. У нас родится Келлан — в руки лучшего целителя континента, разумеется. Он будет расти… а мы будем его учить и воспитывать. И любить. Мы с тобой посмотрим весь мир, каждый его уголок. Я научу тебя магии, которая может спасать жизни тысячам, а ты, — он улыбнулся, — точно захочешь ей учиться, а после и использовать. Мы наполним жизнь тем, что будет делать наш мир лучше.

— Слишком добро для тебя, — заметила я.

— Мой мир — это ты, — ответил Келлфер просто.

Я поймала его лицо в ладони и посмотрела в глаза, ища насмешку. Но все, что я увидела — безграничную, горячую любовь.

— Ты тоже, — шепнула я. — И Келлан.

— И Келлан, — эхом повторил Келлфер.

Желание прижаться к любимому сильнее, намного крепче, чем я могла, свело мои руки.

— Можешь сделать защитный корсет? — попросила я.

Защитный слой воздуха, на некотором расстоянии от живота защищавший его от сдавливания, мы часто использовали, чтобы обниматься, не боясь причинить мне боли, а Келлану — вреда. Келлфер кивнул, и я почувствовала знакомую прохладу от груди и ниже. Тут же, не желая ждать ни секунды, я развернулась на его коленях так, чтобы обхватить его за пояс.

Келлфер шумно выдохнул воздух, заключая меня в крепкие объятия, и невесомо, почти не касаясь, провел по задней поверхности моей шеи, под волосами — движение, от которого у меня мурашки пошли по рукам. Меня всегда поражало, как хорошо он знал каждый дюйм моего тела, и как легко зажигал во мне пожар.

Я посмотрела ему прямо в лицо, не скрывая рваного дыхания: