Энни Дайвер – Ты не для меня (страница 3)

– Если станешь чемпионом, то да. Вес супертяжелый. Надеюсь, ты набрал форму за тот месяц, что я тебя не видела, – не спрашивает, а утверждает, точнее требует, чтобы лучший выставочный образец был готов к назначенному сроку.

И от этого становится не по себе. По шее и вдоль позвоночника пробегает холодок, неизвестно откуда взявшийся на июльском солнцепеке. Боковым зрением улавливаю горячо спорящих родственничков. Зачем-то сосредотачиваюсь на девичьей фигуре, скольжу по изгибам и совсем уж нагло задерживаюсь на упругой заднице.

Мари постукивает по столу, и этот звук возвращает меня к насущным проблемам.

Не нравится мне все это. Мутно. Супертяжелый вес – это вообще другой уровень, причем как по подготовке, так и по деньгам. Здесь больше спонсоров, но больше и рисков. Ставки всегда высоки. Плюс этой категории – они не зависят от лиги, каждый турнир коммерческий. Выступают в основном спортсмены, закончившие карьеру, и любители типа меня, для которых драки – способ поднять побольше деньжат.

– Я точно ее не растерял.

Тру переносицу и качаю головой. Вчера вечером весы показывали восемьдесят девять ровно. Мне не хватает всего килограмма, чтобы попасть в категорию, но лучше набрать три, чтобы сравняться с главными соперниками. Только где их взять? Чрезмерные нагрузки в зале забьют мышцы. Я не смогу правильно двигаться во время боя, а значит, вылечу на старте. Есть и простой путь – превысить норму калорийности, сменив рацион с правильного питания на бургеры, колу с сахаром и чипсы. А дальше отеки сделают свое дело, и я легко войду в категорию.

– Хорошо. Взвешивание послезавтра утром, потом за час до боя. Ты и сам все знаешь. Не забудь заглянуть. Я тебя жду. – Интонации Мари меняются, и если бы я не знал сути наших взаимоотношений, то решил бы, что Мари со мной флиртует.

Отвратительно.

– Буду. – Я завершаю звонок.

Пригладив волосы пятерней, наконец оборачиваюсь к светловолосым родственникам, невольно переключаясь с хмурой волны на их позитив. Эти двое вообще не замечают никого вокруг, болтая, как лучшие друзья.

Сава широко улыбается. Его сестра уже не злится и обещает что-то приготовить на ужин, спрашивает, чего бы хотел старший брат. Он ерошит ее волосы, а она забавно дуется и обещает плюнуть в его тарелку. За грудиной тянет, и я отворачиваюсь. Не хочу нарушать семейную идиллию.

Возвращаюсь в гараж. Смотрю на корыто, которое Ник еще не забрал на диагностику. Вроде нормально выглядит снаружи, но под защитой – одни развалины. Тут, наверное, должна быть метафора на то, что я такой же, но к черту это все. Я нормальный, просто в какой-то момент жизни мне повезло чуть меньше, чем сверстникам.

Открываю журнал, проверяю ближайшие записи. У нас забито все. Сегодня – последний день тишины, а дальше – две недели плотной работы, после которой силы остаются только на душ и еду. Если я переживу бои без сильных травм, буду считать себя везунчиком. Быть между молотом и наковальней всегда тяжело.

Освобождаю бокс для машины Савелия. Мы его немного захламили сегодня, оставили пустые канистры и грудой свалили инструменты. Растаскиваю все по местам, искоса посматриваю на милый разговор родственников, задерживаюсь дольше на девчонке. Красивая она. Девочка-война, у которой дерзкий язык компенсируется яркой внешностью. Она снова смеется, запрокидывает голову, и я скольжу взглядом по ее длинной тонкой шее ниже, к выпирающим ключицам. Еще вниз, к маленькой упругой груди. Испытываю острое желание пройти весь путь не только взглядом, но и руками, потому что прекрасно помню мягкость кожи и сносящий крышу запах.

Тряхнув головой, возвращаюсь в свою реальность. Своенравные малышки – не мое, с ними слишком много проблем. Они ломают вообще все, что не вписывается в систему их координат, и настраивают заново под свой привычный уклад. В общем, мимо. Я еще не вошел в зону комфорта, чтобы из нее выходить.

Сосредотачиваюсь на работе, игнорируя сестру друга. Так правильнее и безопаснее. Навожу порядок. Закончив, сгружаю канистры в мусорный мешок, который тащу к бакам. По пути глажу Пирса. С тех пор как эта девчонка появилась на территории гаража, он ни разу не гавкнул, зато хвостом виляет так, будто планирует взлететь. Савелий тоже пышет счастьем, а Ник с любопытством поглядывает на девушку посреди мужского царства. Словом, все в слепом восхищении. Даже я, только в отличие от остальных отказываюсь это признавать.

– До вечера! – Девчонка наконец уходит, и я спокойно выдыхаю. Одной блондинистой проблемой меньше.

– Бес! – окликает меня Савелий.

Закинув мешок в контейнер, оборачиваюсь. Друг подходит ближе, кладет руку мне на плечо:

– Саня мне все рассказала. Я погорячился, извини. Это дурацкие братские инстинкты сработали, когда увидел вас вместе.

Киваю. Мне извинения особо и не были нужны. Если бы мою младшую сестру кто-то зажимал, я бы нарисовал ему пару фонарей под глазами. Наверное.

– Все нормально. Сам виноват. Думал, это очередная фанатка.

– Упаси бог, – моментально отзывается Савелий, вскидывая ладони. Мы вместе смеемся. Мало кому хотелось бы фанатку с таким взрывным характером, как у этой девчонки. – Забыл тебя предупредить, что приедет моя любимая сестра Санька.

– Такая любимая, что ты никогда не рассказывал о ней?

Мы заходим в гараж, тут немного прохладнее, чем на улице, где жара шпарит так, что лишний раз показываться на солнце нет никакого желания. Сава сразу идет к кулеру и открывает дверцу висящего над ним шкафчика, который мы скромно именуем буфетом. Он достает свою кружку, банку с растворимым кофе и, подняв бровь, вопросительно смотрит на меня. Я неопределенно веду плечом. Он берет вторую кружку и делает кофе нам обоим.

– Это сложная история. Мы общаемся с ней, и довольно часто, но наш отец не в восторге. Он считает, раз я ушел из семьи, больше не имею права контактировать ни с кем из родственников. – Савелий говорит спокойно, но явно напряжен, хоть и пытается казаться равнодушным. – Мне проще никому не рассказывать о ней, чем фильтровать информацию.

– Понял.

На самом деле я вообще ни черта не понял. Но другу бесполезно задавать вопросы, когда он, как сейчас, уходит в глубокую задумчивость. Надо оставить его минут на десять, может, потом продолжим.

Савелий подает мне кружку, вторую оставляет себе. Один глоток, второй. Движения – механические, осознанности – ноль. У меня тоже мозги набекрень. Падаю в кресло, решая устроить пятиминутный перерыв, прежде чем залезу под капот очередной машины. Мышцы приятно расслабляются. Еще бы массаж умелыми пальцами, и можно сразу в рай.

– Слушай, Гордей, – вдруг говорит Сава, оказываясь рядом со мной.

Открыв один глаз, смотрю на него.

– Я понимаю, что у вас с Сашей первое знакомство вышло так себе, но она хорошая девчонка, – начинает слишком уж издалека, и моя уютно устроенная в кресле пятая точка чует подвох. – Взбалмошная, немного на своей волне – да. Но она добрая и заботливая. – Он улыбается, уходя в воспоминания: – Давай сегодня у меня поужинаем? Сашка останется до конца лета, заодно познакомитесь по-человечески, все равно часто придется пересекаться.

Конечно, я соглашаюсь. Савелий – мой близкий друг, и, если для его душевного спокойствия мне один вечер нужно побыть паинькой, я готов. В целом это не так уж и сложно – молчи, улыбайся, вовремя поддакивай, когда кто-то говорит.

По дороге домой заезжаем в кофейню и покупаем чизкейк, чтобы задобрить девчонку ее любимым – по словам Савелия – десертом. Я выбираю первый попавшийся на глаза и молча расплачиваюсь – в гости с пустыми руками не ходят.

– Есть что-то, что мне нужно знать о твоей сестре? Ну там, что нравится, что нет. На какие темы стоит говорить, а какие лучше обходить стороной? – спрашиваю, когда мы паркуемся во дворе.

– Ты собрался с ней болтать? – смеется Савелий.

Он прекрасно знает мою «любовь» к разговорам: пустой треп не для меня. Может, поэтому из друзей у меня только парни из автосервиса? Я никогда не задавался вопросом, почему так сложилось, и меня это совершенно не волнует. Главное – не количество друзей, а их качество.

– Ты же просил подружиться. Или планы поменялись? – смотрю на коробку с чизкейком.

Запаковали его красиво, как самый вкусный подарок. Но он такой неуместный в моих руках – я же ни разу не милый, это не для меня. А купить что-то решил скорее по инерции. Дружбой с Савелием я дорожу. Три года назад он помог мне выбраться из глубокой жизненной ямы, и мы вместе готовили его к ралли, а потом решили открыть автосервис. К нам чиниться приезжает полгорода, нас четверо в команде, еще два механика приходят по необходимости, но в последнее время все работают почти без выходных.

Утром и вечером мы обычно гоняем, обсуждаем планы на заезды и готовимся к турнирам. Днем – ремонтируем тачки, тюнингуем и делаем все, чтобы машинки бодро ездили по улицам города. Еще есть дни, когда приходится заниматься бухгалтерией, сидеть на телефоне и носиться по инстанциям, доказывая, что у нас все в полном порядке с документами.

И мои персональные вечера и ночи, когда я готовлюсь к турнирам или пропадаю в клубе, потому что у меня новый бой. В последнее время такие вечера я ненавижу сильнее всего.

Раньше бокс был моей отдушиной. Когда умер отец, мать не придумала ничего лучше, чем отдать меня в секцию, потому что не могла справиться с моим характером. Я долго отказывался заниматься, прогуливал занятия, пока не отхватил персонально от тренера. В четырнадцать я получил первую медаль и заработал собственные деньги. Призовые были маленькие, но для меня тогда это не имело значения – это была честно заработанная сумма, которую я хотел потратить на новую форму и, конечно, на подарок маме.