Энни Дайвер – Ты не для меня (страница 4)

Не сложилось. Мать уже тогда сильно пила, поэтому стоило мне рассказать о деньгах, как она отобрала все. С тех пор заработок приходилось прятать – и мы начали ссориться. Я пытался уговорить ее на лечение, но она, не справившись с проблемами в жизни, искала смысл на дне стакана. В шестнадцать я остался один и попал в интернат. Бокс стал необходимостью, которая помогала мне избегать реальности. Я жил турнирами и тренировками, упахивался до седьмого пота, чтобы только не видеть обшарпанные стены и не общаться с местной шпаной.

В восемнадцать меня пинком под зад выдворили из интерната. Я не жалел, ушел оттуда с радостью, но, вернувшись в раздолбанную родительскую квартиру, понял, что жить здесь не хочу: в каждой вещи было столько тоски и боли, что я сам неосознанно потянулся к бутылке. Опомнился, решил, что нужно что-то менять.

Тогда Мари показалась мне спасением. «Голд» – это закрытый клуб, в котором проходят коммерческие турниры. Я получал такие деньги, о которых мои сверстники не могли даже мечтать. Тренер, узнав, чем я занимаюсь, выгнал меня из команды. Выбора не осталось – я с головой окунулся в бои. Это не было высшей лигой, это была элита. Здесь не просто дрались, здесь зарабатывали деньги. И я зарабатывал. Даже купил квартиру в приличном доме, продав родительскую за бесценок. Правда, расплачиваюсь по кредитам до сих пор, хотя бои давно уже не приносят удовольствия: это способ быстрее отдать долг и закрыть этот спорт для себя раз и навсегда.

С Савелием нас свела жизнь, когда я уже практически оказался на самом дне. После очередного турнира я полз домой, избитый как никогда: мы дрались по правилам ММА, чтобы было жестко и зрелищно, и меня здорово отделали. У дверей подъезда столкнулся с Савой. Оказалось, что наши квартиры находятся напротив на одной лестничной клетке. Так и познакомились. Сдружились. Я до конца своих дней буду ему благодарен за то, что не бросил и показал жизнь за пределами «Голда».

Поэтому чизкейк и милая беседа с его сестрой – меньшее, что я могу сделать.

– Нет, планы все те же. Вы – самые близкие для меня люди, – вздыхает Савелий и трет шею.

Мы выходим из тачки Савелия. У меня своих колес нет – в гараже стоит гоночный «Хендай», тоже машина Савелия, но езжу на ней только я, а он вполне спокойно относится к тому, что я беру авто, когда мне надо: машина не должна застаиваться, тем более укомплектованная на все сто. Но сегодня не было необходимости ее брать: мы уезжали на Савиной, завтра поедем на работу так же.

– Я уже понял, что ты сильно любишь сестру, можно не повторять, – улыбаюсь. Поднимаю голову и считаю окна Савы. В кухне-гостиной горит свет. Сто лет не возвращался домой, чтобы кто-то ждал. Это, кажется, было в прошлой жизни, когда деревья были большими, а солнце светило ярче. – Обещаю быть паинькой.

– Не верю ни на секунду. Просто после такого знакомства не поубивайте друг друга, – блещет оптимизмом Сава.

Поднимаемся в квартиру. Савелий открывает ключом. Заходим внутрь. У него нет коридора, и с порога сразу начинается кухня-гостиная.

Взгляд выхватывает яркое пятно. В красной майке и коротких клетчатых шортах у плиты танцует девчонка. На весь дом играет что-то испанское, она двигается плавно, красиво; хорошо чувствуя музыку, крутит бедрами. Мой взгляд приклеивается к ее заднице, выглядывающей из-под шортов. Плыву ниже по длинным стройным ногам, пока девчонка не заходит за препятствие в виде кухонного островка.

– Саш, мы дома! – кричит Сава как раз, когда девчонка соблазнительно изгибается, подпевая в силиконовую лопатку. С пучком на голове она выглядит забавно, но при этом сексуально.

Тело реагирует однозначно – под кожей вспыхивает пожар. Я со свистом втягиваю воздух, чтобы хоть немного себя остудить. Моя реакция на малознакомую девчонку катастрофически неправильная, особенно после речи Савы о том, что мы для него самые близкие люди.

– Савелий! – заметив нас, она тушуется и отворачивается к плите. Что-то сосредоточенно мешает, а свободной рукой поправляет майку, которая не скрывает ровным счетом ничего.

Снимаю кроссы, наступая на задники, и прохожу в гостиную. С усмешкой оглядываю девчонку, пробуя ее имя. Саша, Александра – красиво и благородно, со вкусом.

– Ты мог предупредить, что будешь не один? – рычит, размахивая лопаткой словно валькирия мечом, так же резко разворачиваясь к нам лицом. На груди проступают пятна – то ли от злости, то ли от жары. – Я не готовилась к гостям. И что значит «мы»? – растерянно мечется между нами и почему-то краснеет. – Он, – бросает на меня пренебрежительный взгляд, – живет с тобой?

Закатываю глаза. М-да, терпение мне точно понадобится.

– Во-первых, не с тобой, а у тебя, – мягко отвечает Савелий, мастерски игнорируя эмоциональный выпад сестры и оставляя только суть. – И во-вторых, нет. Гордей – наш сосед и мой хороший друг. Гордей, знакомься, моя родная сестра – Саша.

– Приятно познакомиться, – улыбаюсь, продолжая пялиться на ее ноги, тонкую талию и грудь, которая виднеется в вырезе майки.

– А мне нет.

Веселый нас ждет вечерок.

– Саня! – предостерегает Савелий младшую сестру.

– Ну что? – не сдается девчонка. – Он… – делает паузу, что-то там думает в своей красивой, но стервозной головушке, а после разворачивается ко мне лицом: – Ты мне нагрубил, а теперь пришел делать вид, что ничего не произошло?

Да уж, девочка-петарда. Подхожу ближе. Выставляю коробку с чизкейком на кухонный островок, опускаю ладони на поверхность. Саша зеркалит мою позу и подается вперед, ждет ответа. В зеленых глазах пляшут черти, а в уголках губ замирает ухмылка. Я оказываюсь втянут в игру, правила которой мне не сообщили. Вижу, как пульсирует венка на шее, – девчонка предвкушает нашу дуэль, облизывает губы кончиком языка, не догадываясь, насколько развязным выглядит у нее это простое действие. Тяжело сглатываю и первым опускаю взгляд, впервые уступая девушке.

– Я от своих слов не отказываюсь, – пожимаю плечами.

Савелий шлепает ладонью по лбу, Саша роняет лопатку на островок.

– Но я готов к перемирию. Это, кстати, тебе, – двигаю коробку по столешнице.

Она смотрит настороженно, но я улавливаю нотки любопытства. Саша, наклонившись к коробке, медленно втягивает воздух. Она принюхивается, что ли? Странная-престранная девчонка. Взбалмошная, взрывная, агрессивная – полная противоположность Савелию. Этот хоть и любитель адреналина, но привык держать все под контролем. Они вообще родные? Хотя внешнее сходство…

Саша открывает коробку. Взгляд ее с осторожного меняется на удивленный, а потом и вовсе вспыхивает радостью. В зеленых глазах задорно пляшут маленькие чертенята, она улыбается, в предвкушении потирает руки и снова облизывает пухлые губы. Красивые, персиковые, такие хочется целовать, кусать и… стоп. Мы тут не для этого, да и девчонка… одним словом, девчонка.

Она, заметив, что мы на нее пялимся, вздергивает подбородок и прячет улыбку. Высокомерно нас оглядев, хмыкает и кивает мне:

– Ты угадал со вкусом. Спасибо. – Столько льда в голосе, что впору доставать виски, колу – и мешать коктейль.

– Это значит «можешь остаться с нами на ужин»? – смешок вырывается из моего горла быстрее, чем я могу представить реакцию девчонки.

Она ожидаемо закатывает глаза и морщит нос:

– Это значит: чизкейк не спасет тебя, если ты продолжишь общаться со мной в таком тоне.

– В каком?

Да она сумасшедшая! Я не сделал ровным счетом ни-че-го. Что в ее голове-то? Опилки, кричалки и вопилки? Ну повздорили немного, с кем не бывает. Она пыталась вломиться в наш гараж, я остановил. Как еще разговаривать с наглыми девицами? Тогда-то я думал, что она сумасшедшая фанатка. Оказалось, просто сумасшедшая.

Тру переносицу и искоса посматриваю на Саву. Если здесь случится взрыв, я не виноват.

– В снисходительном. Если тебе что-то не нравится, не надо притворяться, – считывает меня в два счета. Она психолог, что ли? Или у меня лицо с субтитрами?

Да, мне не нравится, что какая-то пигалица решила выесть мои мозги чайной ложечкой. И я вообще ни черта не понимаю, почему до сих пор делаю вид, что меня это не бесит. Такие девчонки обычно сопротивляются до того момента, как оказываются прижаты к стене. А потом… искра, буря, безумие.

Черт. Опять мысли не в ту сторону сворачивают, стоит взглянуть на упругую грудь под тонкой тканью майки. Не-а, с Сашей у меня ничего не будет. Ее эмоции меня утопят быстрее, чем мы разденемся. Сжимаю челюсти до скрежета зубов. Смотрю на Сашу исподлобья. Взгляд не то чтобы угрожающий – просто держащий в тонусе, но девчонке хоть бы хны. Стоит с победным видом, еще чуть-чуть, и грудь колесом выпятит.

Мы закипаем. Между нами электризуется воздух. Разряды слабой силы уже летают вокруг. Нагнетаем обстановку.

– Всё, брейк, – вмешивается Савелий, легонько толкая меня плечом.

Я часто моргаю, мельком смотрю на друга и возвращаю взгляд к Саше. Она на своей волне, смотрит на меня с вызовом, и мое тело реагирует: от мозга к рукам идет импульс. Схватить, утащить – первые желания, от которых подскакивает пульс, но вместо этого я просто сжимаю кулаки.

– Саша, прячь колючки, Гордей с миром пришел. – Я даже удивлен, что Сава встает на мою защиту. Видимо, он и сам понимает, насколько непростая у него сестрица. – Давайте, что ли, ром откроем, чтобы сбавить градус напряжения? Потому что вам двоим, – поочередно тычет в нас указательным пальцем, – тоже придется подружиться. Я не собираюсь все лето вас разнимать, – заявляет строго, будто старший брат не только для девчонки, но и для меня. – А хорошая пьянка еще никому не вредила.