Энни Дайвер – Продленка для майора (страница 8)

Слышу звонок в домофон и спешу в прихожую. Отвечаю быстро, надеясь, что Яна не проснется снова. Если там не Мирон Витальевич, я не смогу придумать убедительную ложь. Скорее, расплачусь рядом со своей ученицей и начну жаловаться на непростую судьбу.

— Открывайте, Дина Сергеевна. Свои.

— Свои? — переспрашиваю. Ну все, они точно подружились! Мне конец. Уже можно в панике кружить по комнате и кричать «мы все умрем»?

— Это Авдеев, — поясняет Мирон Витальевич и добавляет для большего успокоения: — Я один.

Жму кнопку открывания двери и выдыхаю с облегчением, приваливаясь к стене. Сердце замедляет бег, вот только ненадолго, потому что я активно начинаю думать о том, что произошло. Они подрались? Или устроили дуэль, демонстрируя друг другу корочки и выясняя, кто круче. Конечно, майор побеждает по всем фронтам: Авдеев неприлично хорошо сложен, умен и рассудителен. Выигрывает Сему с бешеным отрывом.

Распахиваю входную дверь, когда слышу, как открывается лифт на этаже. Мирон Витальевич появляется на площадке сразу же. Зачем-то скользит по мне взглядом, будто это я могла пострадать, а не он. На нем — ни царапинки. Только воротник рубашки перекосился, и взгляд какой-то бешеный, как у быка перед корридой.

— Вы в порядке? — набрасываюсь с расспросами с порога. — Что произошло? И что успел вам наговорить Сема?

Авдеев молчит. Что-то взвешивает в мыслях. Принимает решение и, кивнув себе, вдруг заметно расслабляется:

— Собирайтесь, Дина Сергеевна. Сегодня вы здесь ночевать не будете.

— Это с чего вдруг? — спрашиваю возмущенно, скрещивая руки на груди.

Решимость Авдеева пугает. Я смотрю через его плечо — мало ли, до чего они с Семеном договорились, но Мирон Витальевич лишь спокойно закрывает дверь и долго сверлит меня взглядом.

— Вы что-то ему пообещали? — мысли роятся хуже назойливых мух. И ни одной позитивной. Что если майор пообещал Семену увезти меня, чтобы тот окончательно вынес все из квартиры. Хотя здесь уже сложно что-либо забирать. У меня и так все выглядит жутко. Будто после потопа и грабежа, причем одновременного.

— Не уверен, что приличным женщинам стоит знать содержание, — хмыкает Авдеев и, сняв туфли, проходит в комнату. — Вы не подумайте, Дина Сергеевна, ничего, порочащего вашу честь и достоинство, не было, — хмурый взгляд стекает по моим ногам и медленно поднимается к лицу. — Психологический портрет вашего, — Мирон Витальевич выдерживает паузу, подбирая слова, — супруга оставляет желать лучшего. Вероятнее всего, он вернется, стоит мне уехать. Не удивлюсь, если он будет караулить где-то в кустах. Мое предложение — всего лишь мера предосторожности.

Скрепя сердце приходится признать, что Мирон Витальевич прав. Сема он… такой. Как говорит моя мама, мелочный и жадный.

— Предлагаете мне снимать гостиницу в разгар сезона, потому что вы решили погеройствовать? — о том, что придется отдать за одну ночь половину зарплаты, я уж молчу.

Можно, конечно, позвонить Жанне и напроситься переночевать, но они семьей, как и большая часть местных, живут за городом во время сезона, а свою квартиру сдают отдыхающим. Мама у меня живет в Лазаревском, и тратить немыслимую сумму на такси, чтобы утром тащиться на Ласточке к родительскому собранию — так себе идея. Я только родного человека всполошу и не высплюсь, а проблема останется висеть дамокловым мечом. Не найдет меня почти бывший муж сегодня, обязательно явится завтра. Чем ближе развод, тем агрессивнее становится Семен, а с его возможностями найти меня ему не составит труда.

Авдеев хмурится. Смотрит на меня, потом на стены и снова возвращает взгляд ко мне. Такие у него пронзительные голубые глаза, как будто сканируют.

Кусаю щеку изнутри, испытывая перед Мироном Витальевичем чувство вины. Зря я все-таки ляпнула про его геройство. Он по-мужски помочь хотел, а я, как вечно недовольная тетка, разворчалась вместо того, чтобы просто сказать спасибо и выпроводить уже всех из квартиры.

— Можете остаться у нас с Яной, — невозмутимо заявляет Авдеев и останавливается рядом со мной. В тесном коридоре от могучих плеч Мирона Витальевича меня отделяют считанные сантиметры. Даже воздух в квартире меняется, насыщаясь табаком, терпкостью и тестостероном.

— Исключено! — слишком звонко озвучиваю протест.

— Почему? У меня большой дом, на первом этаже есть гостевая спальня с отдельным санузлом, вам не о чем беспокоиться.

— Думаю, вам лучше уехать, Мирон Витальевич, — произношу, набравшись храбрости, которую источает мужчина напротив. — Я сама справлюсь со своими проблемами.

Авдеев качает головой и бросает взгляд в сторону кухни, где на столе его дожидается остывший ужин.

— Ладно, тогда мы останемся у вас, — он улыбается, довольный своей гениальной идеей. Нет, он даже сияет от восторга! — Есть лишнее одеяло и подушка?

Глава 5. Вино, кино, домино

Недовольно пыхча и бормоча что-то себе под нос, Дина Сергеевна все же закрывает дверь квартиры на замок и, вручив мне сумку со своими вещами, следует прямиком за мной и Яной к лифту.

Яныч спит у меня на руках, она взбодрилась ровно на пять минут, когда Дина начала собираться, а потом, увидев меня, отключилась после непродолжительных обнимашек.

На улицу мы выходим молча, я слышу напряженное дыхание училки. Она все это время старается на меня не смотреть — с подозрением обводит взглядом живую изгородь возле подъезда, будто кто-то может спонтанно появиться из кустов. Запугал я ее хорошо, а вот зачем — сам себе объяснить не могу.

Ничего бы страшного и не случилось. Нужно быть наглухо ебанутым, чтобы после моих угроз снова заявиться к Евсеевой, а Семен при всех своих отрицательных качествах на подобный экземпляр не похож. Слишком он мелкая сошка, чтобы выходить на конфликт. Это для обывателей звание капитана полиции значит много, а когда оказываешься в системе, быстро понимаешь, что у лейтенанта управлением выше гораздо больше полномочий и сил.

Дина Сергевна продолжает слишком громко думать, но из ее премилого рта не вылетает ни одного слова ни когда я открываю для нее переднюю пассажирскую дверцу, ни когда нарушаю скоростной режим, надеясь добраться до дома как можно скорее, ни когда мы заезжаем во двор, и я замечаю слишком явный интерес и неприкрытое восхищение домом от «помехи справа».

— Дайте мне пять минут, — прошу, открывая входную дверь и пропуская упрямую училку вперед. — Я уложу Яну в кровать и покажу вам комнату. Там перекрыта вода, нужно проверить, — не оставляя ей шанса возразить, жестом указываю в сторону гостиной и щелкаю выключателем. — Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

Дина стреляет в меня недовольным взглядом но идет в огромную кухню-гостиную, пока мы с Янкой поднимаемся на второй этаж. Переодеваю дочь в пижаму и укладываю в кровать, целую в щеку и приглаживаю волосы. Семь лет как батя, а иногда до сих пор не могу поверить. Яна дрыхнет и почти сразу устраивается в кровати так, как ей удобно. Оставляю ночник на минимальном освещении и выхожу из комнаты.

Спускаясь по лестнице, расстегиваю две верхние пуговицы на рубашке, распускаю манжеты и подкатываю их до середины предплечья. Училку нахожу быстро — она стоит у панорамного окна, выходящего на внутренний двор, и всматривается в ночную темноту.