Энни Дайвер – Продленка для майора (страница 4)
«Вы видели вообще эти шорты?» — заглядываю в чат одним глазком. Дина Сергеевна там главная звезда обсуждений. И мне как-то не по себе становится.
«Я, конечно, все понимаю — лето, официально работа еще не началась, но учитель должен выглядеть авторитетно, а не… не так!»
Внутри зреет протест. Учителя и без того прав не имеют ни на что, а тут обвинения в чересчур откровенном наряде. Мне даже интересно становится, что там за шорты такие. Любопытство так и подмывает войти в класс и как бы невзначай осмотреть хорошенькую училку с головы до ног. Надо только предлог особо важный придумать. Спросить про первое сентября, которое уже на носу? Глупо, конечно, перед завтрашним собранием, но я уже позвал ее на свидание, поэтому хуже точно быть не может.
Дина Сергевна, к слову, ушла от ответа, потому что нас отвлекла Яна, а дальше… Дальше мы отправились домой, а училка только улыбнулась нам вслед. Уверен, даже выдохнула с облегчением, когда мы скрылись в коридоре.
— Авдеев, ты сейчас собираешься и едешь в аэропорт с группой, проводишь инструктаж на месте.
— Сегодня? — я отрываю взгляд от телефона, который прятал под столом. Мне никак нельзя сейчас ехать куда-то, кроме школы. Я уже минуты считаю до того, как рвану за Янкой. Да и я ей сегодня парк обещал, пятница же, надо поощрить ребенка, прежде чем на выходные сдать в заботливые руки бабушки и деда.
— Можешь лететь пулей, не дожидаясь окончания совещания. Завтра прилетает сами знаете кто, — генерал показывает большим пальцем себе за спину, там портрет президента висит. По кабинету проносится усталый вздох. Конечно, мы все горячо поддерживаем аппарат власти, но как родственников, которые чем дальше, тем любимее. И подобные визиты высокопоставленных лиц обычно сулят новым геморроем и отсутствием сна.
— Так я… — не успеваю сказать, что вообще-то официально отпросился, как под столом мою ногу толкает Данилов. Семен Петрович иногда смотрит ну очень выразительно, вот как сейчас. Ясно, нахер мой выходной. — Так точно, — киваю и отодвигаю стул. Может, получится успеть закинуть Яну к маме, если выеду прямо сейчас. И если моя мать окажется дома, а не где-то с подружками. Удивительная женщина — стоило выйти на пенсию, как к ней пришла вторая молодость, и из нас двоих я чувствую себя брюзжащим стариком.
Стационарный телефон Маслова раздражается трелью на весь кабинет. Мы все напряженно переглядываемся. Генерал поднимает трубку и внимательно слушает. Атмосфера в комнате моментально меняется. Уж чего-чего, а жопной чуйки у фэсовцев не отнять.
— В аэропорту задержали троих мужчин, они пытались ввезти оружие, — холодным тоном заявляет Маслов. Пиздец, только ОПГ нам не хватало. — Авдеев, ты почему еще здесь?
— Уже ушел, — выхожу из кабинета и спешу к машине. Попутно звоню Скромному и делегирую часть обязанностей. Удобно, что он всегда на подхвате. Похлопотать пора над его повышением.
Сажусь в машину, расстегиваю пуговицы на пиджаке. Набираю маму. Она отвечает не сразу, только со второго звонка.
— Мамуль, привет, — говорю спокойно. Мама — лучший в мире полиграф, который распознает малейшие изменения моей интонации.
— Ой, Мироша, у тебя что-то срочное? — слышу какой-то звук на фоне и хмурюсь. Выезжаю с парковки, втапливаю педаль газа в пол. Мне нужно добраться как можно быстрее. Опергруппа уже едет, их отправили чуть раньше, поэтому я мчу на своей. Да и проще это, кто бы что ни говорил.
— Хотел Яну к вам сегодня привезти. Ты не дома?
— Мы с папой в Абхазии, записались на двухдневный тур, приедем домой только к часу ночи, сынок.
— Понял. Ладно, мамуль, хорошего отдыха. Не отвлекаю.
В голове одни маты. Делать-то что? Ситуация SOS. Можно, конечно, попросить кого-то из приятелей. Есть у меня хорошие и давние друзья в МЧС, готовые прийти на помощь не только в моменты ЧП, но и в рядовых ситуациях. Вот только Яна их почти не знает, для нее это все равно, что остаться с незнакомцем.
Я приближаюсь к выезду из города, на обдумывание и решение проблемы остается все меньше времени — в любой момент может пропасть связь. Поэтому я делаю то, на что никогда бы не решился в обычное время — набираю номер училки и надеюсь, что она не пошлет меня на все веселые буквы, если все-таки возьмет трубку.
***
Выхожу в зону для курения и подкуриваю сигарету, сразу же затягиваясь глубоко. День — пиздень, иначе и не скажешь. Шестичасовой допрос, обыск, отложенные вылеты, суетящиеся люди, нервный персонал. Все это действовало на мозг каждую гребаную секунду. Никотин сразу дает в голову, принося блаженное расслабление. Наверное, поэтому все менты курят — иначе эти трудовыебудни не вывезти.
На улицу уже опустилась ночь, густая и черная. Сейчас бы завалиться в кровать и беззаботно отключиться до утра, но мне еще час ехать до управления и сдавать оружие, а только оттуда домой.
Впервые за несколько часов беру в руки телефон, не до него было. Я отключил к чертям звук и работал, а теперь возвращаюсь в реальность. На часах — половина десятого, на телефоне пара пропущенных вызовов и одно робкое сообщение, от которого меня бросает в холодный пот:
Твою же за ногу! В этой суматохе я успел забыть, что дочь теперь живет со мной и что я попросил училку присмотреть за ней пару часов. Евсеева, конечно, упиралась, когда мы общались по телефону. Говорила, что это непедагогично и что я, как родитель, должен нести ответственность, а не перекладывать ее на плечи других взрослых, так или иначе участвующих в жизни ребенка.
Мне оставалось только соглашаться и без конца говорить, что она права. А еще продолжать упрашивать. В итоге Дина Сергеевна великодушно дала мне три часа на решение всех проблем, и я, конечно же, в них не уложился.
Докурив сигарету в две затяжки, мчу на парковку, попутно набирая дежурному и сообщая, что табельное я сегодня не сдам. Иначе дочери придется ночевать неизвестно где.
Ладно, с неизвестно где я, конечно, перегнул. Хотя не могу сказать, что в курсе условий, в которых проживает Дина Сергевна. Может, у нее там семеро по лавкам или престарелые родственники на попечении. Отметать ни один из вариантов нельзя.
Пишу ответное сообщение, что скоро буду, решаясь выслушать воспитательную тираду лично, а не по телефону. Грудь распирает от давящего чувства вины. Что я за батя такой, раз забыл о дочери? Еще даже учебный год не начался, а я уже по всем фронтам облажался.
Заворачиваю в карман перед кофейней. Какое-то очередное мажорское заведение, в котором тридцать миллилитров эспрессо стоят как упаковка молотого кофе, но я тут, собственно, и не ради него. А ради упаковки десертов, которую собирают прямо при мне. Остается только называть пальцы и тыкать имена. Это в качестве извинений для Дины Сергевны. Можно, конечно, было прикупить букет, и я, признаться, с самого начала об этом и думал, но цветы — это жест с явным подтекстом и романтическим интересом. Мы же… такую грань пока не переходили, а провоцировать училку я не хочу. Ее, наоборот, нужно расслаблять, а не злить.
У ее дома вся парковка забита, поэтому приходится останавливаться черт знает где. На часах почти одиннадцать, и я на пару секунд утыкаюсь лбом в руль, переводя дыхание. Желудок требовательно урчит, потому что с завтрака в нем не было ничего, кроме кофе. И меня снова прижимает одиночеством, потому что сейчас я заберу Янку и вернусь в пустой дом, где меня никто не ждет со свежеприготовленным ужином и не встречает полусонной улыбкой.
Это чувство накатывает редко, но с каждым годом оно все продолжительнее и болезненнее, будто к старости лет я становлюсь жутко сентиментальным.