Энни Дайвер – Продленка для майора (страница 11)
— Нет, у меня еще есть дела здесь, — качнув головой, снова утыкаюсь в журнал и на маленьком квадратном листочке пишу себе напоминание — позвонить Белову. С родителями нужно оставаться в контакте в любом случае.
— Тогда до вечера, — Мирон Витальевич поднимается с места. — Будь готова к семи.
***
— О, Дина, ты еще здесь, слава Богу, — в кабинет заглядывает Жанна, моя коллега и близкая подружка, с которой нас свел первый курс педагогического. Она давно и глубоко замужем, воспитывает сына и ждет мужа со службы. Мы разминулись на три года декретного отпуска, и у Жанны сейчас второклашки, уже освоившиеся в школьной жизни. — Сто лет не виделись, хотя работаем в соседних кабинетах, — она всплескивает руками и улыбается. Жанна всегда на позитиве, но это, кажется, профдеформация жен военных — им нельзя унывать.
— Ох, да. Может, завтра? Могу приехать к вам в гости, — улыбнувшись, я саму себя корю. Потому что с чего вдруг не сегодня, а, Дина Сергеевна? Не собираюсь ведь я идти на свидание с этим наглецом-майором. Или… собираюсь? Вряд ли он в конце свидания попросит меня отдаться за тарелку салата или попросит поделить счет пополам. Не похож Авдеев на мужчин этой категории.
Но я ведь не планирую никаких свиданий! И я прямо об этом сказала — только ужин, и никакой романтики. Хотя, если проанализировать наш разговор, моим согласием никто и не озадачился, потому что альфа-самцам не отказывают. А Мирон определенно причисляет себя к категории мужчин, которые никогда не услышат от женщины слово нет. Он пышет тестостероном и непоколебимой уверенностью — таким обычно сдаются с первого взгляда. Но я не бедная овечка, ищущая билет в лучшую жизнь. У меня все хорошо, мне бы только развод получить, и все. Но это уже Авдеева не касается. Его вообще ничто из моей жизни не должно касаться. Он — отец моей ученицы, и это максимум возможных между нами взаимоотношений.
Да и, если честно, лучше расставить все точки над «ё» сразу же, чем загадочно не прийти и вынудить майора караулить меня во дворе или искать по всему городу. Почему-то я уверена, что с его возможностями найти меня не составит труда. А поиск беглянки — это ведь прямая отсылка к романтике, в конце которой доблестного героя должен ждать поцелуй. Интересно, он целуется агрессивно и с напором или страстно, но нежно?
— А сегодня? — хитро прищуривается Жанна. — Я оставлю Гришу у мамы, и мы можем сходить в караоке, — обычно уверенная в себе Жанна смотрит на меня робко и без конца отводит взгляд, словно хочет чем-то поделиться, но не решается.
И да, иногда нам тяжело признаваться в том, что гложет: не та обстановка, неправильные обстоятельства или просто не хватает сил.
— У тебя что-то случилось? — спрашиваю тихо. Жанна кивает и поджимает губы. Ее глаза увлажняются, и она часто моргает. отгоняя слезы.
— Мне Сережа изменил, — говорит почти неразборчиво и прижимает ладонь ко рту. — Вчера вечером мне звонила его «командировочная жена» и сказала, что они уже год вместе и у них будет ребенок. Она на пятом месяце, Дин, — Жанна всхлипывает, и я только сейчас замечаю, что она действительно на грани. Припухшие веки, опущенные плечи и общая серость на лице.
Поднявшись со своего места, я обнимаю подругу и глажу по спине и плечам. Жанна вздрагивает и, уткнувшись мне в плечо, плачет.
— Ну тише, тише, — обнимаю крепче. Не знаю, что переживает женщина после такого предательства. Я бы совершенно точно была в шоке. — Надо было позвонить сразу же, как узнала.
— Мне хотелось прореветься, — Жанна отстраняется первой, смахивает слезы со щек и качает головой. — Козлина такой. Сволочь. Я у него все отсужу, — подруга обхватывает себя за плечи и натянуто улыбается, словно ничего не произошло. А я злюсь, потому что нам, женщинам, всегда приходится маскировать собственное несчастье, ведь мы должны сиять и радоваться круглые сутки. — Дин, так что насчет сегодня?
— Конечно да, — несильно сжимаю ее плечо. — Могу забронировать. Вдвоем пойдем или позовем кого-то еще?
— Позовем. Я напишу в наш общий чат. Заодно развеемся перед началом учебного года.
Мы еще недолго болтаем с Жанной обо всем и ни о чем, обходя тему мужа. Ну почему они все такие дураки? Чего им не хватает в жизни, что они идут налево? Моральных ориентиров? Силы духа? Мозгов? Ай, неважно. Все равно сделанного не отменить.
Зато можно отменить одно спорное свидание. Сняв блокировку с телефона, я долго гипнотизирую контакт Авдеева. Позвонить или написать? Воспитание требует нажать на трубку и четко уверенно все объяснить. Но интуиция убеждает выбрать более безопасный путь, в котором психика останется целой.
Быстро набрав сообщение, нажимаю отправить, чтобы не передумать. Да что там передумать — я даже не оставляю себе шанс перечитать, чтобы не выбрать обтекаемые и мягкие формулировки, которые я использую в общении с родителями. Майор — психологически устойчивый мужчина, справится с моей прямолинейностью.
Глава 7. Предварительная карма
Я перечитываю сообщение в третий раз, пытаясь найти там что-то еще, кроме восьми слов. Нет, я не жду извинений, но хотя бы какое-то сожаление, намек, что можно действовать дальше, или банальный смайлик в конце, который немного бы сгладил ситуацию. Вот только Дина Сергевна на поверку оказывается той еще бездушной стервой. И от этого факта у меня стоит.
Удивительное дело. Я обычно бегу от стервозных женщин. В числе их несомненных плюсов честность и прямолинейность, но одновременно с тем эти качества являются и главными минусами. Потому что стерва не станет смягчать правду, не будет искать удобные слова, чтобы выразить просьбу, и уж точно не станет довольствоваться малым. К стервам прилагается багаж из безжалостности, гордости и стремящейся проткнуть небо самооценки.
У сладкой училки гордость и самооценка имеются, но все в пределах нормы. А безжалостность — это антипод всем качествам, которые есть у учителей. Я ведь не мог ошибиться? Или мозг решил меня обезопасить и снизил в моем восприятии количество потенциальных триггеров?
Нет.
Стерва бы не стала печь с моей дочерью шарлотку и уж тем более кормить меня посреди ночи. Она бы выставила нас с Яной за дверь в первую же секунду и все-таки прислала бы прайс, по которому я бы с ней не рассчитался до конца следующей жизни. А значит, Евсеева, как типичная женщина, решила сыграть в горячо-холодно. И сейчас мы не в горячей стадии, а в той, где она меня игнорирует, а я не перестаю добиваться.
Вот только надо ли мне это все? Есть ведь более сговорчивые и доступные варианты, да и я не сопливый пиздюк, чтобы бегать за понравившейся девочкой и молча хавать все ее закидоны.
И этот самый вариант, словно почувствовав, звонит мне. За пару секунд в голове проносятся мысли о том, как может пройти остаток дня. Я приеду в квартиру, где на большой кровати будет заправлено свежее постельное белье. Мы займемся сексом, покурим. Возможно, выпьем кофе. А после пойдем на второй заход. Все будет стандартно, как по протоколу. И… пресно. До ужаса пресно и скучно. Потому что сминать я буду не пухлые губы, сжимать — не упругие булочки, а слух будут ласкать не стоны чопорной училки, которую я раскрепощу.
Сбрасываю вызов. Пишу короткое сообщение. «Занят».
Усмешка расползается по лицу. Сообщение Евсеевой было предварительной кармой, и теперь баланс вселенной соблюден. А просыпающийся в отношении Дины сексуальный голод убеждает меня в том, что эта история явно затянется. И я испытываю внезапную радость, ошарашенный этим фактом.
Ладно. Хочет отдыхать сегодня без меня — пусть.
Переодевшись в шорты и майку, еду к своим. Янка радуется, мама только качает головой, а батя приглашает сыграть партию в шахматы.
Время до вечера пролетает незаметно, и в начале девятого у меня словно срабатывает тумблер. Я начинаю думать о Дине Сергевне. Где она? С кем? Что делает? Я не стал донимать ее расспросами, оставил без ответа сообщение, да и вряд ли получил бы что-то внятное, учитывая весь наш анамнез. Поэтому приходится выводить из спящего режима рабочие программы и заниматься бытовым расследованием.