Энни Дайвер – Продленка для майора (страница 12)
Спустя пятнадцать минут у меня есть аккаунт ее подружки и скриншот опубликованной сторис. Четыре бокала с коктейлями, микрофоны и неоновая вывеска караоке-бара «Камертон» на заднем плане. Следующая фотография — все мушкетеры во главе с Д’Артаньяном сверкают улыбками и смотрят прямо в камеру. Тоже сохраняю, мысленно убеждая себя, что все это для дела. Для какого — понятия не имею.
— Мироша, ты опять меня не слышишь, — мама показывается на пороге спальни на первом этаже, где я еще десять минут назад планировал остаться ночевать. Дома все равно пусто, а торчать в одиночестве просто потому, что я могу, совершенно не хочется. — Ужин готов.
— Прости, мам, задумался, — отрываюсь от экрана телефона и смотрю на мать. Она за последние пару лет сильно постарела, но ни капли не сдала в физическом плане. Все такая же энергичная и веселая. — Ужин? Да, наверное. Сейчас только позвоню и приду.
«Камертон» — приличное заведение, и так уж сложилось, что я лично знаком с хозяином. Зачем я собираюсь звонить Араику — еще один риторический вопрос. Но не потому, что он не требует ответа, а потому что ответов у меня нет.
— Не задерживайся тут, — мама тихо выходит, прикрывая за собой дверь.
Отхожу к окну и набираю номер телефона. Я просто попрошу его приглядеть за их столиком и не подпускать всяких дебилов, желающих познакомиться и спеть на брудершафт.
— Араик, привет, — говорю, когда гудки сменяются «Алло» с явным акцентом. За годы жизни в Сочи среди русскоговорящих владелец караоке-бара так и не потерял свою речевую изюминку. — Это Мирон Авдеев. Есть минутка?
— Обижаешь, брат. Для такого человека найдутся все пять, — с армянской экспрессией заявляет Араик, прекрасно понимая, что просто так майор ФСБ звонить не станет. И от этого моя просьба будет казаться еще абсурднее. Но я не могу даже мысли допустить о том, что к моей училке будет подбивать клинья какой-то бухарик, решивший, что он новый Лепс. — Что я могу для тебя сделать, дорогой? Организовать стол? Шашлык, вино, чача — скажи, и все будет готово к твоему приезду.
Тру переносицу. Может, нахрен это все? Она ведь мне не жена и даже не подружка. Я и прав никаких пока еще не имею, зато взвалил горку обязанностей и уже радостно их тащу.
Пример с дочерью всегда показателен и работает безотказно.
Скриплю зубами. Мало того, что я пока в принципе не готов слушать о возможных Янкиных ухажерах, так еще и подобного экземпляра бы на пушечный выстрел не подпустил. Ну что за мужик это такой, если он готов напрягаться только ради приглашения в трусы, а в остальных случаях пускать ситуацию на самотек? Нет уж, имеешь виды на женщину — будь добр брать ответственность за нее в любых обстоятельствах. И помогать, потому что мужчина, а не создание мужского пола, которому по ошибке прикрепили яйца.
Да и Араик уже висит в ожидании. Он, наверное, поседел за то время, пока я думал.
— Нужна небольшая помощь, — произношу медленно, но твердо. — У тебя в караоке отдыхают четыре девушки. Проследи, чтобы их отдыху никто не мешал.
Повторять, что именно нужно сделать, не требуется. Мои неоднозначные формулировки бизнесмен считывает предельно четко.
— Четыре, говоришь? — слышу шаги в трубке, затем открывается дверь. Щелчки по клавишам — наверняка он проверяет камеры. — Две блондинки, брюнетка и рыжая?
— Так точно, — подтверждаю, припоминая лица с фотографии.
— Они еще здесь, Мирон-джан, вот только просьбу исполнить уже не смогу, — Араик тяжело сглатывает. Я напрягаюсь, смотрю в окно, видя только свое отражение из-за темноты — те самые Южные ночи, черней которых нет ничего.
— Почему?
— К ним только что подсели трое мужчин. И девушки, кажется, не против компании.
Ну твою же за ногу!
— Понял. Вопросов больше не имею. Спасибо.
— Всегда пожалуйста, Мирон. Если надумаешь заглянуть, свободный стол найдем.
Мы прощаемся быстро. Я убираю телефон в карман, борясь с желанием просто позвонить Евсеевой. Она ведь ясно дала понять, что сегодня занята, и мой вызов попросту сбросит или проигнорирует. Сообщение тоже не подойдет — на него можно не отвечать, особенно когда рядом окажутся более заинтересованные и активные кадры.
Единственное решение, которое приходит в голову, невероятно бесит. Как и тот факт, что я быстро его принимаю. Оно кажется самым правильным. И одновременно фатальным, особенно если Дина Сергевна пошлет меня куда подальше.
А она пошлет, как пить дать. Я бы самого себя послал. Но Цезарь тоже не сразу стал салатом, поэтому отступать и оставлять училку без внимания я не стану. В конце концов, я первым ее увидел, и никакие горлопаны не посмеют опередить меня в гонке за расположение упрямой Евсеевой.
Поэтому, проверив содержимое карманов, я выхожу из комнаты. На диване в гостиной дрыхнет вымотанная морем и прогулкой по парку Янка. Рядом с ней сидит батя и смотрит телек, а мама расставляет тарелки по столу.
— Нужно отъехать, — говорю тихо, подходя к матери. Зная особенности моей службы, они никогда не задают вопросов, зачем, почему и куда я еду. Тут, конечно, без батиного опыта не обходится — он еще во время своей службы приучил маму избегать риторических вопросов. А в случае с ФСБ почти все вопросы попадают в разряд таковых.
— А ужин? Может, с собой возьмешь? Я быстро в контейнер сложу.
— Мам, не надо. Я так перехвачу, — стащив одну отбивную с общей тарелки, обнимаю мать на прощание и машу рукой отцу. — До завтра.
Я схожу с ума — это точно. Не удивлюсь, если на комиссии, которая ждет меня через месяц, я не пройду психиатра и психолога. Потому что случай у меня мало того, что клинический, он еще и в крайней стадии запущенности.
Но все размышления меркнут на фоне того факта, что прямо сейчас какой-то сморчок-неудачник клеится к Дине. Поэтому я запрыгиваю в машину и, выехав на дорогу, давлю на газ изо всех сил.
Конец ознакомительного фрагмента.