Энн Шайн – Академия льда и пламени (страница 25)
Взгляды пятисот человек были прикованы к нише у стены, где с крючков упал тяжелый гобелен. Там, прижатая к стене, стояла моя невеста. Растрепанная, с размазанной помадой, с порванным на плече платьем. А перед ней, стоя на коленях и уткнувшись лицом в её декольте, застыл Дориан. Его камзол был расстегнут, а на лице блуждала блаженная, пьяная улыбка идиота.
— Элеонора... — простонал он в наступившей тишине. — Моя богиня... Еще...
Зал ахнул.
Я перевел взгляд с этой картины на Лиану. Потом снова на «сладкую парочку». И почувствовал, как губы сами собой растягиваются в злую, торжествующую усмешку.
Элеонора оттолкнула Дориана и завизжала. И этот звук был лучшим, который я слышал за весь вечер.
— Кажется, — громко сказал я, и мой голос прозвенел в тишине, — моя невеста, оу, прошу прощения. Моя бывшая невеста нашла себе компанию по интересам. Что ж, я так рад за нее! Желаю вам счастья!
Глава 27. Неудержимое притяжение
Воздух в зале стал вязким, горячим и невыносимым. Кровь стучала в висках набатом, заглушая испуганный шепот толпы.
Я не понимал, что со мной происходит. Внутри словно прорвало плотину. Может, это нервы, а может, то пойло оказалось крепче, чем я думал, но контролировать себя я больше не мог. Сдержанность, воспитание, долг — все сгорело в одно мгновение.
Я чувствовал ладонь Лианы в своей руке. Прохладная, тонкая, сильная. Это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы не разнести здесь всё к чертям.
— Уходим, — хрипло бросил я, не глядя на неё, но сжимая пальцы так, что костяшки побелели.
Я развернулся, увлекая её за собой. Прочь от этого фарса. Прочь от грязи, лжи и запаха чужих духов.
— Ален! Ален, стой! — визг Элеоноры резанул по ушам, как скрежет металла по стеклу.
Я даже не замедлил шаг.
— Ты не можешь! Ты не посмеешь уйти с ней! — она бежала за нами, я слышал цокот её каблуков и шелест платья. — Это ошибка! Это все он! Этот идиот Дориан! Он опоил меня! Ален!!!
Её голос срывался на истерику. Краем глаза я заметил движение — она попыталась броситься мне наперерез, расталкивая гостей.
Но карма, видимо, решила отработать по полной программе. Элеонора наступила на собственный длинный шлейф. Её нога подвернулась. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но тщетно. С грохотом, звоном и визгом моя «идеальная» невеста рухнула прямо в толпу, сбив с ног какого-то парня с подносом тарталеток.
— Проклятье! — заорала она, барахтаясь в юбках и креме. — Помогите мне, идиоты! Уберите эти... пирожные! Ален!!! Вернись немедленно! Я герцогиня!
Зал замер. Слышно было только её брань — грязную, площадную, совершенно не подобающую леди её статуса. Маска спала.
Я даже не обернулся. Мне было плевать. Элеонора валь Грэйс для меня больше не существовала. Она осталась там, в куче крема и собственного позора.
Мы вышли в коридор.
Здесь было тихо и пусто. Лунный свет падал сквозь высокие стрельчатые окна, расчерчивая пол серебряными полосами.
Я шел быстро, почти бежал, таща Лиану за собой. Она едва поспевала на своих каблуках, но молчала. Не задавала вопросов. Не пыталась вырваться.
Мне нужно было увести её дальше. Туда, где нас никто не найдет. Туда, где я смогу...
— Ален, — тихо позвала она, когда мы свернули в галерею северного крыла. — Ален, ты мне руку сейчас вырвешь.
Я резко остановился. Её голос подействовал как искра в пороховом погребе.
Развернулся. В лунном свете она казалась сотканной из тумана и звезд. Её глаза, огромные и темные, смотрели на меня с тревогой и... ожиданием?
Внутри меня что-то оборвалось. Последний трос, удерживающий контроль. Тело горело. Я больше не мог быть джентльменом. Не мог быть сыном герцога. Я был просто мужчиной, который сходил с ума от жажды.
— Прости, — выдохнул я, толкнув её к стене.
Не грубо, но властно. Лиана охнула, когда её спина встретилась с холодным камнем, но не оттолкнула меня.
Я навис над ней, уперевшись руками в стену по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению. Чувствовал её запах — морозный, свежий, сводящий с ума. Видел, как бьется жилка на её шее.
— Ален... — прошептала Лиана, и её дыхание коснулось моих губ. — Что ты...
— Я устал, — перебил я её, глядя в эти невозможные синие глаза. — Устал от правил. Устал от лжи. Устал делать то, что должен, — наклонился ниже. — Хочу делать то, что я хочу, а не то, что от меня ждут другие.
Она не отстранилась. Смотрела на меня, и в её взгляде не было страха. Там был вызов. И тот же огонь, что сжигал меня изнутри.
— И чего ты хочешь, Спичка? — спросила Лиана тихо, с той самой дерзкой интонацией, которая снилась мне по ночам.
— Тебя.
Я больше не стал ждать, впиваясь в её губы.
Это был не поцелуй. Это было столкновение двух стихий. Жаркое, жадное, отчаянное.
Она ответила мгновенно. Её руки взлетели, обхватили меня за шею, пальцы запутались в волосах, притягивая еще ближе.
Мои руки скользнули по её талии, по прохладному шелку платья, сжимая, притягивая, стараясь стереть любое расстояние между нами. Я целовал её так, словно хотел выпить душу, словно она была воздухом, которого мне не хватало все эти годы.
Вкус её губ был слаще любого вина. Холод её магии покалывал мою кожу, смешиваясь с моим огнем, и от этого контраста у меня кружилась голова.
Подхватил Лиану под бедра, поднимая и прижимая к стене. Она обхватила меня ногами, и я застонал в поцелуй, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать.
Не было ни академии, ни невесты, ни титулов. Были только мы. Здесь. Сейчас. В этом лунном коридоре. И я знал, что никогда, ни за что на свете я её больше не отпущу.
Глава 28. Пламя на льду
Я должен был остановиться.
Где-то на периферии сознания, затянутого красной пеленой желания, билась, как пойманная птица, здравая мысль: мы в коридоре. Здесь может пройти кто угодно. Комендант, преподаватели, опоздавшие гости. Это безумие. Это скандал, который похоронит нас обоих.
Я попытался оторваться от её губ. Сделал над собой титаническое усилие, чтобы отстраниться хотя бы на миллиметр, чтобы дать нам обоим вдохнуть, чтобы сказать: «Пойдем, здесь нельзя». Но Лиана не дала мне этого сделать.
Она издала тихий, гортанный стон и прижалась ко мне еще сильнее. Её пальцы, запутавшиеся в моих волосах, сжались, притягивая мою голову обратно. Её губы, припухшие и влажные, искали мои с такой отчаянной, жадной настойчивостью, что остатки моего самоконтроля разлетелись в пыль.
— Ален... — выдохнула она мне в рот, и это прозвучало как молитва и приказ одновременно.
Все. Тормоза отказали окончательно.
Я зарычал, вжимая её в холодный камень стены всем телом. Мои руки, жившие сейчас своей жизнью, скользили по её бедрам, сжимая их через тонкий, прохладный шелк платья.
Это было похоже на пожар. Огонь и лед столкнулись, порождая пар, от которого кружилась голова.
Лиана не была хрупкой фарфоровой куклой, как Элеонора. Она была живой, сильной, гибкой. Отвечала на каждое мое прикосновение, на каждое движение. Её ногти впивались в мою кожу, холодные ладони скользили под моим расстегнутым мундиром, обжигая кожу морозом.
— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел я, кусая её шею, там, где билась жилка.
— Так сходи, — шепнула она. — Я последую с тобой.
Платье оказалось предательски удобным для греха. Высокий разрез позволил мне коснуться её кожи — бархатной, прохладной, сводящей с ума.
Мир сузился до этого полутемного коридора, до лунного луча на полу и до стука наших сердец, который, казалось, сотрясал стены академии. Не было больше мыслей. Были только инстинкты. Жажда. Голод, который мы копили неделями за взаимными подколками и холодными взглядами.
Когда я вошел в неё, она вскрикнула, запрокинув голову и ударившись затылком о камень, но тут же заглушила этот крик поцелуем.
Это было грубо. Быстро. Исступленно.
Мы сгорали. Я чувствовал, как моя огненная магия выходит из-под контроля, заставляя воздух дрожать. А её лед таял, стекал по коже капельками пота.
— Лиана... — я шептал её имя, пребывая словно в бреду.
Она кусала мои плечи, царапала спину, двигалась мне навстречу с той же страстью, с какой летала на доске — на пределе возможностей.
Взрыв накрыл нас одновременно. Я замер, прижимая её к стене так, словно хотел вплавить в себя, а она судорожно сжала меня, сотрясаясь в моих руках.