Энн Шайн – Академия льда и пламени (страница 26)
Тишина вернулась не сразу. Сначала было только наше тяжелое, рваное дыхание, эхом отражающееся от сводов. Я уткнулся лбом в её плечо, пытаясь унять дрожь в коленях. Сердце колотилось так, что было больно.
Постепенно реальность начала просачиваться обратно. Холод камня. Темнота коридора. Моя одежда в беспорядке. Её сбившиеся волосы, в которых все еще сверкали, но уже начали таять, ледяные капли.
Лиана медленно провела рукой по моим волосам.
— Было, — прошептала она хрипло, — хорошо.
Я поднял голову и посмотрел на неё. Её губы были искусаны, глаза сияли в темноте, как две сверхновые звезды. Лиана улыбалась — устало и счастливо.
Я не мог сдержать ответной улыбки.
— Ты невероятная, — сказал я, убирая мокрую прядь с её лица.
— Ты тоже ничего, Спичка.
Я осторожно опустил её на пол, но не отпустил. Ноги магианы льда подогнулись, и мне пришлось поддержать её.
— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Если нас увидят...
— Мне плевать, — тряхнула головой она.
— Мне — нет. Я не позволю им смотреть на тебя так, как они смотрели сегодня на Элеонору. Ты — моя. И никто не посмеет сказать о тебе дурного слова.
Я поправил её платье (точнее, то, что от него осталось в плане приличия), накинул ей на плечи свой мундир, который снял и бросил на пол в порыве страсти. Он был велик Лиане, но это даже к лучшему.
— Куда мы? — спросила она, кутаясь в ткань.
— Ко мне, — твердо ответил я. — В мою комнату. Не хочу... тебя отпускать.
Я подхватил её на руки. Лиана не сопротивлялась, только положила голову мне на плечо.
Нес её по коридорам, чувствуя себя не сыном герцога, нарушившим тысячу правил, а победителем, который уносит главный приз в своей жизни.
Глава 29. Семейный совет
Утро в родовом поместье Ролдэнов началось не с пения птиц в фамильном саду, а с битья дорогого фарфора.
Герцогиня Амалия Ролдэн металась по главной гостиной, как разъяренная тигрица в клетке. Её шелковый халат развевался, а лицо, обычно бледное и бесстрастное, шло красными пятнами.
— Это позор! — визжала она, швыряя очередную чашку в камин. Дзынь! — Несмываемый позор! Как она могла?! Как посмела?!
Герцог Ричард Ролдэн сидел в кресле у окна, выходящего на парковую аллею, стиснув подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. Его губы были сжаты в тонкую, жесткую линию. Он молчал, но в этом молчании чувствовалось напряжение грозовой тучи.
— Мы столько вложили в этот союз! — продолжала бушевать герцогиня. — Валь Грэйсы — древнейший род! Мы планировали объединение земель, магических источников... А эта… бесстыжая девка устроила разврат прямо на балу! И с кем?! С этим... Дорианом?! Ничтожеством из захудалого рода?! — она остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. — И Ален! — добавила с новой силой. — Где был наш сын?! Почему он не остановил это безобразие?!
— Потому что у него есть глаза, Амалия, — раздался скрипучий, властный голос от дверей.
В гостиную вошла вдовствующая герцогиня Матильда Ролдэн. Бабушка Алена.
Она опиралась на трость из черного дерева, набалдашник которой был выполнен в форме головы дракона. Несмотря на преклонный возраст, спина её была прямой, как струна, а взгляд выцветших серых глаз — острым, как бритва. Казалось, даже стены старого поместья выпрямились при её появлении.
Герцогиня Амалия осеклась на полуслове. Герцог Ричард поспешно встал.
— Матушка, — пробормотал он. — Вы уже проснулись? Мы не хотели вас беспокоить...
— Беспокоить? — фыркнула старая леди, проходя к своему любимому креслу у камина и садясь с грацией королевы. — Вся столица гудит, как растревоженный улей. Магические вестники разрываются с самого рассвета. Даже мои садовые гномы, кажется, обсуждают, как несостоявшаяся герцогиня Ролдэн обжималась в углу с черт знает кем, а после валялась на полу с расстегнутым платьем, — она ударила тростью об пол. — Стыд и срам! Но не для Алена! А для вас!
— Для нас?! — возмутилась Амалия. — Но, матушка! Мы выбрали для него лучшую партию! Элеонора была идеальной кандидаткой! Образованная, богатая, красивая...
— Напыщенная кукла без мозгов, — отрезала бабушка. — Вот кто она такая!
В комнате повисла тишина.
— Мама! — Ричард побагровел. — Что за слова? Элеонора — леди...
— Молчать! — рявкнула старуха так, что хрустальная люстра под потолком жалобно звякнула. — Я сказала — кукла! Пустая, тщеславная и глупая. Я видела её, когда она приезжала сюда. Эта девица смотрела на всех, как на грязь. И на Алена тоже. Вы думали, я слепая? Я знала, что вы потащите моего единственного внука под венец с этой пустышкой, но надеялась, у вас хватит ума спросить сначала его самого! — она перевела тяжелый взгляд на невестку. — Вы решили устроить этот балаган за моей спиной, — это был не вопрос, а утверждение. — Вы притащили эту девицу к Алену, даже не спросив меня. Хотели привязать его к ней?! Серьезно?!
Герцог притих, опустив глаза. Спорить с матерью в семье Ролдэнов было не принято. Себе дороже. Матильда в молодости была боевым магом и, поговаривали, однажды испепелила целый отряд орков, которые посмели топтать её клумбу.
— Мы... мы думали, так будет лучше для рода, — пролепетала Амалия, растеряв весь свой пыл.
— Для рода лучше, чтобы в нем рождались сильные маги, а не интриганы, — парировала бабушка. — А эта ваша Элеонора, судя по всему, еще и пыталась кого-то опоить. Я чувствую остаточный след "Дыхания Свободы" даже через рассказы очевидцев. Мерзость какая! — она брезгливо сморщила нос. — Значит так, — Матильда поднялась, опираясь на трость. — Никакой помолвки! Я сама напишу письмо Валь Грэйсам. Пусть забирают свою дочь и её позор в придачу! — старушка подошла к сыну и ткнула его тростью в грудь. Не сильно, но ощутимо. — И запомните, вы оба. Если еще раз посмеете, в тайне от меня, навязать Алену невесту против его воли... Если я узнаю, что вы снова пытаетесь сломать ему жизнь ради своих политических игрищ... — её глаза полыхнули настоящим, живым огнем. — Я устрою вам такую темную, что преисподняя покажется курортом. Лишу вас содержания и отправлю жить в старое поместье на болотах. Будете разводить жаб. Я ясно выразилась?
— Да, матушка, — хором, как провинившиеся школьники, ответили герцог и герцогиня.
— Вот и славно, — бабушка величественно кивнула. — А теперь отправьте вестника в академию. Я хочу видеть внука. Пусть прилетает порталом немедленно. Я хочу лично убедиться, что этот цирк не задел его честь, и извиниться за ваше скудоумие, — старая герцогиня направилась к выходу, но у двери обернулась. — И убери осколки, Амалия. Истерика тебе не к лицу.
Дверь за ней закрылась. В гостиной осталась только тишина и запах страха перед гневом истинной главы рода.
Глава 30. Выбор без выбора
В поместье Валь Грэйсов никогда не повышали голос. Здесь царила ледяная тишина, нарушаемая лишь шорохом шелка и звоном монет.
Но сегодня стены родового замка дрожали.
— ТУПАЯ! БЕЗМОЗГЛАЯ! КУРИЦА!
Герцог Валь Грэйс, обычно сдержанный и холодный человек с лицом, похожим на застывшую маску презрения, сейчас был багровым от ярости. Он стоял посреди кабинета, сжимая в руке письмо с гербом Ролдэнов — официальное уведомление о разрыве помолвки.
Элеонора валялась в кресле, уткнувшись лицом в подушку, и выла. Это был не плач, это был истеричный, животный вой раненого самолюбия.
— Папенька, я не виновата! — всхлипывала она, давясь слезами. — Это всё она! Эта нищенка! Она его околдовала!
— Замолчи! — рявкнул герцог. — Не смей перекладывать вину! Ролдэны пишут, что ты устроила публичный дом прямо в бальном зале! С кем?! С каким-то прихлебателем?!
— Фредерик, прошу тебя, успокойся, — попыталась вклиниться герцогиня Изабелла. Она сидела на кушетке, бледная, нервно комкая кружевной платок. — Девочка просто ошиблась...
— Ошиблась?! — герцог резко развернулся к жене. — Закрой рот, женщина! Это ты её воспитала! Ты внушила ей, что она королева мира, а вырастила безмозглую пробку! Ты потакала её капризам!
Изабелла вжалась в кушетку, не смея поднять глаз. Она знала этот тон мужа. Сейчас лучше было молчать, если она не хотела отправиться в ссылку в дальнее имение.
Герцог снова навис над дочерью.
— Ты хоть понимаешь, что наделала, идиотка? — прошипел он, брызгая слюной. — Этот брак был делом десятилетия! Мы должны были получить доступ к алмазным копям Ролдэнов! Мы должны были породниться с королевской кровью через их бабку! А ты? Ты променяла всё это на пять минут зажиманий у колонны?!
— Я не хотела! — заверещала Элеонора. — Я думала, это Ален! Там было темно!
— Ты не отличила своего жениха от другого мужика?!
— Он... он был таким страстным! — Элеонора попыталась оправдаться, но сделала только хуже. — Я думала, это зелье подействовало!
В кабинете повисла звенящая тишина. Герцог замер. Его глаза сузились.
— Зелье? — переспросил он вкрадчиво. — Какое еще зелье?
Изабелла побледнела еще сильнее и сделала дочери знак замолчать, но Элеонора в истерике не заметила этого.
— "Дыхание Свободы"! — выпалила она. — Мама дала мне его! Чтобы Ален перестал быть ледышкой! Я подлила его в бокал, но... но, видимо, бокал взял не тот! Это случайность!
Герцог медленно перевел взгляд на жену. Изабелла закрыла лицо руками.
— Ты... — прошептал он, и от этого шепота у Элеоноры волосы встали дыбом. — Вы обе... Вы пытались опоить наследника Ролдэнов запрещенным алхимическим составом? Вы хоть понимаете, что если бы это вскрылось официально, нас бы лишили титула? Нас бы судили магическим трибуналом! — он схватился за голову и захохотал. Страшным, лающим смехом. — Опоить... И даже это вы не смогли сделать нормально! Опоили не того! Господи, за что мне это наказание? Я окружен идиотками! — герцог резко подошел к столу, налил себе полный стакан янтарной жидкости и выпил залпом. Потом с грохотом поставил стакан на стол. — Хватит, — сказал он голосом, в котором не осталось эмоций, только холодный расчет. — Я сыт по горло. Ты опозорила нас, Элеонора. Весь город смеется. Слуги хихикают за спиной.