Энн Шайн – Академия льда и пламени (страница 23)
— Выпей, дорогой. Это особое кюве из личных запасов матушки. Сказала, оно помогает... поднять настроение.
Я посмотрел на бокал без особого энтузиазма. Элеонора глядела на меня выжидающе, её голубые глаза блестели.
— Я не хочу пить, — буркнул я.
— Ну пожалуйста! — она надула губки. — За нас! За наше будущее! Не обижай меня, Ален. Один глоток.
Я устало вздохнул. Проще было выпить, чем спорить и устраивать сцену на глазах у половины аристократии.
Взял бокал и сделал пару крупных глотков. Напиток показался мне немного пряным, но я списал это на элитный сорт винограда, который выращивают где-нибудь на южных склонах.
— До дна, — шепнула Элеонора, подаваясь ко мне всем телом.
Я почувствовал, как тепло разливается по жилам. В голове слегка зашумело, но я решил, что это от духоты и усталости. Просто узел галстука, который давил мне на горло последние дни, вдруг показался не таким тугим.
Мир стал четче. Звуки — громче.
Элеонора смотрела на меня во все глаза, облизывая губы. Она явно ждала чего-то. Комплиментов? Объятий?
Я посмотрел на неё. Она была красивой куклой, но вызывала у меня только раздражение. Не более. Её духи казались невыносимо приторными, а рука на моем локте — тяжелой кандалой.
— Ну? — прошептала она. — Как ты себя чувствуешь, Ален?
— Нормально, — пожал я плечами. — Душно здесь.
На её лице отразилось разочарование, смешанное с недоумением. И в этот момент входные двери распахнулись. Гул в зале стих, словно кто-то выключил звук. Я лениво повернул голову, ожидая увидеть очередную разряженную матрону или запоздавшего посла.
Но увидел... её.
В дверях стояла Лиана.
Внутри меня словно что-то взорвалось. Чувства… Они накатили волной, сметая все на своем пути. Мое сердце не просто забилось быстрее — оно, казалось, решило проломить ребра. Дыхание перехватило так, что стало больно.
Лиана была... так прекрасна.
Серебристое платье струилось по её телу, как жидкий металл, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Высокий разрез на бедре, обнажающий ногу при ходьбе, был вызовом. Открытая спина — приглашением. В её волосах сверкали ледяные капли, и она смотрела на этот зал так, словно владела им.
В моей голове помутилось. Все мысли вымело, оставив только одно дикое, пульсирующее желание.
Я хотел её. Дико. Невыносимо.
Хотел подойти к ней, сгрести в охапку прямо здесь, на глазах у всех, чувствовать холод её кожи и жар её дыхания. Хотел, чтобы она смотрела только на меня. Чтобы принадлежала мне.
Это чувство было настолько сильным, настолько всепоглощающим, что я даже испугался на секунду. Но страх тут же сгорел в пламени желания. Я просто устал притворяться. Устал играть роль паиньки. Хотел взять свое. То, что так сильно желал.
Элеонора что-то говорила, дергала меня за руку, но её голос доносился словно из-под воды. Я не видел её. Я видел только Лиану, которая шла сквозь толпу, разрезая её, как нос корабля разрезает волны.
Она остановилась. Посмотрела на нас. В её взгляде был лед и насмешка.
— Добрый вечер, — её голос прозвучал музыкой. — Надеюсь, я не опоздала к началу бала?
Я сделал шаг к ней, забыв обо всем.
Смотрел на нее, слышал голос и понимал, что пропадаю. Лечу в бездну, из которой нет возврата. Даже не задумывался, почему это все со мной происходит сейчас, просто принимал то, что чувствовал и позволял этому окончательно поселиться в моем сердце.
Внезапно мою руку сдавили так сильно, что ногти впились через ткань мундира, вырывая из нахлынувшей агонии.
— Ален, милый! — визг Элеоноры вернул меня в реальность (частично). — Нам пора открывать бал! Оркестр ждет! Ты должен танцевать со мной!
Она потянула меня в центр зала, прочь от Лианы. Я попытался вырваться, но Элеонора вцепилась намертво, используя момент, пока я был дезориентирован.
В руке мне мешал бокал, который я все еще сжимал так, что ножка могла треснуть. В нем оставалось больше половины напитка. Оно мне мешало. Нужно было освободить руки. Рядом, как черт из табакерки, возник Дориан. Его глаза масляно блестели, он пожирал взглядом Элеонору.
— Забери, — рявкнул я, отдав ему бокал.
— У меня как раз что-то в горле пересохло, — кивнул он, опрокинув содержимое бокала в рот одним глотком.
Меня уже тащили в круг. Я оглянулся через плечо, пытаясь поймать взгляд Лианы, сказать ей глазами, чтобы она ждала. И увидел то, от чего внутри все закипело.
К ней подскочил какой-то хлыщ с факультета Ветра. Высокий, светловолосый, с идиотской улыбкой. Он что-то сказал ей, склонился в поклоне, протягивая руку. Приглашение на танец. И она улыбнулась ему. Вложила свою тонкую руку в его ладонь и позволила увести себя в круг, вслед за нами.
Ревность обожгла меня раскаленным кнутом. Темная, яростная, собственническая. Как он смеет? Как смеет дышать с ней одним воздухом? Она моя!
Кровь забурлила, требуя от меня действий.
— Ален! Музыка! — шикнула Элеонора, заставляя положить руку ей на талию.
Я двигался на автомате, ведя её в вальсе, но мои глаза были прикованы к другой паре. Видел, как тот парень что-то шепчет Лиане, как она смеется.
Внутри меня тикал таймер обратного отсчета. Я не знал, как сложится моя жизнь, но одно знал точно — этот танец с невестой будет последним. Она и я… мне с ней точно не по пути!
Глава 25. Темная комната
Мой идеальный план трещал по швам, как дешевая тряпка на служанке.
Я улыбалась. Держала лицо так, как учила мама — уголки губ чуть приподняты, взгляд томный и слегка высокомерный. Но внутри меня бушевал ураган, способный снести эту проклятую академию до основания.
Как?! Как эта нищенка посмела?!
Я видела её платье. Этот серебристый шелк, который струился по её телу, словно жидкая магия. Он был идеален. Он был лучше моего эксклюзивного наряда от известного кутюрье! Мой голубой атлас с жемчугом внезапно показался мне детским и нелепым. А она... она выглядела как королева Севера, спустившаяся к смертным.
Зависть жгла внутренности кислотой. Но еще сильнее тревожил Ален.
Мы кружились в вальсе. Я прижималась к нему всем телом, нарушая все мыслимые приличия (пусть шепчутся, мне плевать!). Чувствовала жар его тела сквозь мундир. Его рука на моей талии была твердой, горячей.
— Зелье действует, — прошептала я себе, пытаясь унять дрожь в коленях. — Мама была права. Он просто борется с собой.
Я подняла голову, заглядывая ему в глаза, ожидая увидеть там мутную пелену страсти, направленную на меня. Но Ален смотрел в другую сторону. Его взгляд, расширенный, темный, почти безумный, был устремлен куда-то поверх моего плеча. Я проследила за этим взглядом. И сердце мое пропустило удар, а потом рухнуло в пятки.
Он смотрел на неё. На Вуд.
Она танцевала с каким-то блондином, смеялась, откидывая назад свою сверкающую гриву. А Ален... он пожирал её глазами. В его взгляде было столько голода, столько собственнической ярости и желания, что мне стало страшно.
Зелье работало. О, оно работало великолепно! «Дыхание Свободы» сняло все барьеры. Вот только под этими барьерами не было любви ко мне. Там была страсть к этой грязнокровке! Я поняла это с кристальной, ужасающей ясностью. Сама, своими руками, дала ему толчок, чтобы он захотел её еще сильнее.
— Ален, — я дернула его за плечо, впиваясь ногтями в ткань. — Посмотри на меня! Я здесь! Я твоя невеста!
Он даже не моргнул. Вел меня в танце механически, как куклу, а его душа была там, рядом с этой серебряной выскочкой.
Ярость, холодная и жгучая, накрыла меня с головой.
«Я уничтожу тебя, Вуд! — прорычала я мысленно, чувствуя вкус желчи во рту. — Ты пожалеешь, что встала у меня на пути!»
Хотела остановиться. Хотела устроить скандал, ударить Алена, сделать хоть что-то, чтобы разорвать этот зрительный контакт. И тут свет погас.
Не просто мигнул, а исчез полностью. Тысячи свечей под потолком разом задуло неведомым порывом ветра. Зал погрузился в кромешную, густую тьму.
Девушки взвизгнули. Музыка сбилась и затихла.
В ту же секунду я почувствовала, как рука Алена исчезла с моей талии. Он отпустил меня! Бросил посреди темноты!
— Ален! — вскрикнула я, протягивая руки в пустоту.
И вдруг сильная, горячая ладонь перехватила мое запястье.
Рывок был таким мощным, что я едва устояла на ногах. Меня потащили прочь из центра зала, сквозь толкучку и панику.