Энн Райс – Врата в рай (страница 64)

Я кивнула, но промолчала.

— А ведь все было задумано иначе, — продолжил Мартин. — Все совершалось во имя свободы и, как мы тысячу раз себе твердили, во имя любви!

Я покачала головой, снова сделав ему знак помолчать.

— События развиваются слишком стремительно, — сказал я. — Мне нужно время, чтобы подумать.

Хотя это, конечно, было неправдой. Теперь я уже была абсолютно не способна думать, находясь в одиночестве. Вот почему я вызвала Мартина. И чтобы дать ему это понять, я протянула руку и крепко сжала его ладонь. Причем так крепко, что ему, должно быть, стало больно, но он продолжал сидеть как ни в чем не бывало.

— Знаешь, Лиза, мало кто из нас прожил жизнь, хоть раз не вступив в драматическую борьбу за свободу. И эта драматическая борьба — знамение нашего времени. Но, к сожалению, большинство из нас так и не достигли цели. Мы словно застряли на полпути, увязнув в трясине: мы успели отринуть мифы о морали, но так и не сумели хоть на шаг приблизиться к желанной утопии, притягивающей наши жадные взоры. И вот мы здесь: между Сциллой и Харибдой, между гнетущей, унылой католической моралью, впитанной нами с молоком матери, и призрачной картиной нового мира, где любовь во всех ее проявлениях не является грехом. Ты одержала множество впечатляющих побед, но если откажешься от Эллиота, поскольку, по-твоему, не имеешь права его любить, это будет непомерно высокой ценой!

Я продолжала упрямо молчать. Но каждое его слово находило отзвук в моей душе. Однако у меня не было сил ни говорить, ни двигаться, ни даже обдумать его слова. Мне было так грустно, ужасно грустно, и в то же время отчаянно хотелось избавиться от тоски, прогнать ее прочь.

И вот так в полной тишине томительно тянулись минуты.

На садик опустилась сладкая субтропическая ночь, только листья папоротников подрагивали в рассеянном свете фонариков да сонно клонились книзу ветки бананового дерева. Небо над головой было как черный бархат — и ни одной звезды.

Мартин легонько сжал мою руку, которая продолжала покоиться в его горячей ладони.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, — сказал он.

— Что именно?

— Когда ты мне позвонила, я сразу же откликнулся на твой призыв. А теперь сделай то же для меня.

— Ты меня пугаешь, — нахмурилась я.

— Возвращайся в Клуб. Ступай к себе и позвони Ричарду, скажи, что хочешь вернуться, и попроси прислать за тобой самолет. А когда приедешь туда, то сразу же сделай две вещи. Наведи порядок в делах, чтобы задобрить мистера Кросса и сохранить хорошие отношения с Клубом. Затем отправляйся к Эллиоту. Скажи ему все, что говорила мне. Объясни ему, почему дала задний ход, почему не можешь принять решение, почему начала разваливаться по частям…

— Господи, это будет таким облегчением… сказать ему, все объяснить… — Тут я поняла, что снова плачу, прямо-таки захлебываюсь слезами. Ужас! Но я только кивнула и прикрыла глаза рукой. — Как бы мне хотелось, чтобы он сейчас был здесь!

— Ну, не так уж он и далеко. И я очень сильно подозреваю, что эту ситуацию он сможет разрешить гораздо лучше тебя, — произнес Мартин, еще сильнее сжав мою руку. — В идеальном мире необходимость такого выбора вряд ли возникла бы. Как ты правильно сказала, он мог делать все и так, и так. Но если ты сейчас не в состоянии, то скажи ему об этом прямо. Думаю, когда ты ему все скажешь, он поймет, что случилось. И он примет тебя такой. Какая ты сейчас.

— Вот в этом-то и проблема, — еле слышно пробормотала я. — Только у нас здесь полно проблем — шестьдесят, не меньше, — и как только мы беремся за решение хоть одной из них, я начинаю разваливаться на части. А что, если он снова выберет Клуб? Чтобы было как раньше. До того как я все изгадила.

— Ну тогда он сам тебе скажет. И тогда ты смиришься и дашь ему возможность переучиться. Но не думаю, что это именно то, что он хочет. Никогда не думал. Если бы Клуб был тем, что ему нужно, то он уже тысячу раз намекнул бы тебе на это. Подал бы знак. Все повернулось бы по-другому. Вы никогда не зашли бы так далеко.

— И ты в это веришь?

— Много думаю об этом. Думаю об истории, которую ты мне поведала. Вы прошли длинный путь и проделали его вдвоем — шаг за шагом. И в том, что касается Клуба, он, как мне кажется, получил все, что хотел.

— Господи… — прошептала я, еще сильнее вцепившись в его руку, — если бы все это было правдой…

— Но сама понимаешь, подтверждение некоторых вещей ты можешь получить только у Эллиота.

Я промолчала.

— Лиза, мы так и будем топтаться на месте, пока ты не вернешься и не поговоришь с Эллиотом, — произнес Мартин, выжидающе посмотрев на меня. — Действуй! И помни, он знает о тебе больше, чем любой другой мужчина! Ты сама мне об этом сказала.

— Да, этот я не могу отрицать, — сказала я, и собственный голос показался мне ужасно усталым я испуганным. — Но что, если… Что, если уже слишком поздно?

Нет, не надо об этом думать! Это было бы просто ужасно. Сколько упущенных возможностей, несказанные слова, последние минуты…

— Нет, ничего не поздно, — решительно заявил Мартин. — Эллиот — и я знаю, что ему понравились бы мои слова, — на редкость крутой молодой человек. Думаю, он тебя ждет. Может, уязвлен. Может, зол как черт. Но он определенно тебя ждет. Более того, ты ведь обещала вернуться. Так иди же и попроси прислать за тобой самолет!

— Дай мне хотя бы минуту.

— Она у тебя уже была!

— А если все это ужасная ошибка?

— Очень может быть. Так соверши же ее, но сделав шаг в сторону Эллиота! Обо всем остальном ты прекрасно знаешь. Здесь для тебя не должно быть неожиданностей.

— Не дави на меня! — огрызнулась я.

— А я и не давлю. Я просто делаю свое дело, делаю то, что умею лучше других: помогаю людям воплощать в жизнь свои фантазии. Ты вот, например, весь день рассказывала мне о своей фантазии. Вот я и хочу помочь тебе реализовать ее.

Тут я не выдержала я улыбнулась.

— Ведь ты именно поэтому меня вызвала? — продолжил он. — Так иди скорей и звони! И я с тобой. Я помогу тебе. По правде говоря, я вовсе не жажду провести отпуск на Карибах, в окружении увивающихся вокруг меня дюжин обнаженных мужчин, но ради тебя я готов на это пойти! — И с этими словами он наклонился и поцеловал меня в щеку. — Ну давай же, иди!

Я включила свет и присела рядом с телефоном, стоявшим возле кровати. Часы показывали шесть часов утра. Я подняла трубку и набрала номер.

Прошло три минуты сорок шесть секунд, прежде чем меня соединили с абонентом на другом конце провода. Потом я услышала голос Ричарда.

— Это Лиза, — сказала я. — Я готова вернуться домой. Ты можешь прислать сюда самолет или мне надо ехать в Майами?

— Самолет вылетает немедленно!

— Я хочу встретиться с членами правления, а также с мистером Кроссом. Я хочу привести в порядок дела и поговорить насчет отпуска. Вот так, если ты, конечно, не шутил, говоря, что не собираешься меня увольнять.

— Дай нам передохнуть. Мы сделаем все, что ты хочешь. Думаю, отпуск — неплохая идея. Если ты вернешься, мистер Кросс будет есть у тебя с руки.

— А как там Эллиот?

— Вот так-то лучше. Теперь ты опять прежняя Лиза.

— Так как там Эллиот? — снова спросила я.

— Вот те на! Все та же нетерпеливость, все тот же командный голос.

— Ричард, кончай валять дурака и ответь на мой вопрос. Как Эллиот? Я требую полного отчета.

— Ну ладно, ласковая ты моя, — вздохнул Ричард. — Эллиот в прекрасной форме, смею тебя заверить, хотя с переориентацией мы пока топчемся на месте. Если точнее, то сейчас он ушел на яхте на глубоководную рыбалку, а когда он не на рыбалке, то играет в теннис, да так, что с его противника семь потов сходит, а если он не играет в теннис, то нарезает круги в бассейне, причем так стремительно, что вода выходит из берегов. А если он не в бассейне, то на танцполе, танцуя одновременно с тремя рабами. Он больше не пьет виски «Чивас Регал». Он предпочитает «Джонни Уокер». Он дал нам список по крайней мере из двадцати видеофильмов, которые хочет посмотреть, и еще ему не нравятся наши бифштексы, а потому он требует, чтобы мы заказывали говядину на особом скотоводческом ранчо в Калифорнии. Он недоволен здешней библиотекой и требует, чтобы мы ее переделали. Люди не только трахаются, плавают или едят каждую минуту. Они еще читают хорошие книги. А еще он придумал потрясающий аттракцион для спортивной аркады. Называется «Охота в лабиринте». Скотт сейчас воплощает его в жизнь. Похоже, они со Скоттом стали приятелями.

— Ты хочешь сказать, что он трахает Скотта?

— Приятели не трахают друг друга. Приятели играют в покер, пьют пиво и разговаривают с набитым ртом. Я хочу сказать тебе совсем другое: мистер Слейтер прекрасно знает, что держит нас за яйца. А его приятель Скотт советует нам изменить статут мистера Слейтера: сделать его членом Клуба, но без уплаты членских взносов.

Я так оторопела, что не знала — плакать мне или смеяться. Я даже прикрыла микрофон телефона рукой.

— Ну, тогда он в полном порядке, — наконец выдавила я.

— В порядке? Я бы сказал, что это еще слабо сказано. Что касается слухов, которые ходят на острове…

— Да…

— Их вполне эффективно пресекли на корню, пустив другой слух, что якобы мистер Слейтер всегда был в штате и под прикрытием тестировал клубные системы.

— Блестяще!

— Да, он тоже так подумал, предлагая нам все это. И смею заметить, вполне правдоподобно. Он мог бы стать великолепным дополнением к нашей команде. Он просто мастер по части вкручивания мозгов. Кстати, у него для тебя сообщение. Он даже заставил меня поклясться, что обязательно тебе передам, как только ты проявишься.