Энн Райс – Врата в рай (страница 65)
— Ну так какого хрена ты до сих пор молчал? Что за сообщение? — вскинулась я.
— Он говорит, что ты поймешь, что это значит.
— Ну так давай! Не тяни!
— Он говорит, что все же следовало тогда кинуть таракана тебе на блузку.
Тут я сочла за благо промолчать.
— Ты понимаешь, о чем речь? Он, похоже, считает, что это очень и очень хорошо.
— Да, — ответила я. Значит, он все же любит меня. — Я хочу вернуться немедленно.
32.
Лиза. Последний отчет правлению
Самолет прибыл в Новый Орлеан в три утра, а в восемь утра уже приземлился на острове. И я тут же отправилась на работу.
В офисе меня уже ждали мистер Кросс, Ричард и Скотт, и, пропустив вместо завтрака по стаканчику «Кровавой Мэри», мы начали подчищать дела.
Да, мы возьмем на пробу пятнадцать рабов-пони из швейцарской конюшни. И мы будем использовать их только в упряжке, при этом обеспечивая им содержание — не забывая о наказании — с учетом их специфики и самоидентификации. Условия вполне приемлемы. Скотту и Диане — рассмотреть все возможности.
Да, мы снова будем вести дела с Ари Хесслером из Нью-Йорка. Удалось найти неопровержимые доказательства, что малолетка, которую я с позором выставила вон, младшая сестра рабыни, которую в свое время тренировал Ари и которую с чистой совестью прислал нам. В связи с этим рекомендовано проводить более тщательную проверку фотографий на борту яхты, переводящей рабов. Но ни в коем случае не снимать отпечатки пальцев! Рабам это не понравится, и кто их осудит!
Да мы построим новый плавательный бассейн с соленой водой и апартаменты с видом на побережье на юге острова.
Вежливое, но категорическое «нет» ка просьбу давать «официальные» интервью репортерам Си-би-эс. Судну Си-би-эс отказано в разрешении входить в наши воды.
Тем не менее все члены правления пришли к единодушному мнению, что невозможно до бесконечности отказываться от интервью. Лучшим ответом на давление со стороны независимых репортеров в их стремлении пробить брешь в системе безопасности Клуба будет хороша подготовленное заявление, возможно, полноценный буклет. Срочно начать подготовку такого заявления для публики. Провести консультации с Мартином Халифаксом или нанять его специально для этих целей.
Да, предоставлять рабам допуск, по их настоятельной просьбе, в спортивную аркаду. Но использовать только тех кто высказал такое желание. Обеспечить постоянный контроль. Все рабыни сперва должны использоваться для подачи напитков, для того чтобы они могли освоиться в специфической мужской атмосфере спортивной аркады, и лишь после этого использоваться в аттракционах.
Рекомендация: после допущения женщин в спортивную аркаду провести изучение царящей там атмосферы для выявления возможных ее изменений для мужского восприятия.
Да, создать новые игры для гонок на роликах, а также разработать и возвести примыкающий к аркаде лабиринт в виде джунглей для охоты на рабов.
Да, предоставить Лизе Келли бессрочный отпуск, причем со всеми причитающимися ей выплатами, хотя она на этом не настаивает. И, да, Лиза Келли постоянно — в течение двадцати четырех часов — будет поддерживать связь с Клубом по телефону, где бы она в данный момент ни находилась. (Личное указание мистера Кросса: не беспокоить Лизу Келли во время отпуска без особой необходимости.)
Да, обеспечить перелет Лизы Келли, одной или в сопровождении выбранного ею лица, в Венецию, как только будет согласован воздушный коридор. Забронировать для нее апартаменты с видом на лагуну в отеле «Ройял Даниэли Эксельсиор».
Да, до отъезда с острова я должна побеседовать с Дианой, прислуживавшей мне в течение четырех лет, и объяснить ей происходящее. Через час в моих личных апартаментах.
Да, сделать Эллиота Слейтера полноправным членом Клуба, поскольку все проведенные расследования свидетельствуют в его пользу. Освободить его от уплаты членских взносов за первый год. Освободить Эллиота Слейтера от обязанностей раба.
Рассмотреть возможность штатной должности для Эллиота Слейтера: с частичной занятостью, возможно, в качестве советника. Идея лабиринта в джунглях, схематично представленная правлению, была выдвинута именно Эллиотом Слейтером во время беседы со Скоттом.
Установить местонахождение Слейтера?
Неизвестно.
33.
Лиза. В болезни и здравии
— Он свалил за час до твоего приезда.
— А вы сообщили ему, что я уже еду?
— Да, конечно, — кивнул Скотт, многозначительно посмотрев на Ричарда.
Мне хотелось убить их обоих.
— Черт бы все это побрал! Как вы могли не сказать мне об этом! А я‑то, дура, поверила, что он все еще здесь.
— Но послушай, Лиза! Что мы могли сделать? Преследовать его до Порт-о-Пренса? Ты, как приехала, сразу пошла на заседание. У меня не было ни малейшей возможности сообщить тебе. Он так спешил поскорее убраться с острова, что даже не стал дожидаться «сессны». Ему пришлось сесть на вертолет, который должен был доставить его на Гаити, а оттуда он собирался в Майами и затем на Западное побережье.
— Но почему он это сделал? Он оставил для меня сообщение?
— Лиза, мы здесь ничего плохого не делали, — произнес Скотт. — Богом клянусь! Сегодня утром я зашел к нему в комнату и сказал, что ты уехала из Нового Орлеана. Он, похоже, всю ночь пил. И был в отвратительном настроении. Он смотрел «Воин дороги». Он просто помешался на этом фильме. Когда я сообщил ему о тебе, он отвернулся от экрана и стал как ненормальный мерить ногами комнату. А потом сказал: «Мне нужно отсюда выбраться. Я хочу уехать отсюда». Я пытался его образумить, отговорить его Христа ради. Но он, похоже, слетел с катушек. Он тут же позвонил в редакцию «Тайм-Лайф». Те предложили ему командировку в Гонконг. Слейтер заявил, что будет там уже послезавтра, но сначала заедет домой за аппаратурой. Потом позвонил какому-то парню и попросил отогнать его машину в аэропорт Сан-Франциско и открыть его дом.
Я тут же судорожно нажала на кнопку интеркома:
— Немедленно пришлите Диану ко мне в комнату. И измените план полета на Сан-Франциско. И еще мне срочно надо личное дело Эллиота Слейтера. Мне необходим адрес его дома в Беркли.
— Адрес у меня есть, — подал голос Скотт. — Он оставил его мне. Как он сказал, на всякий случай, если кто-то захочет с ним связаться.
— Так какого хрена ты молчишь, твою мать! — взорвалась я, выхватив у него бумажку с адресом.
— Лиза, мне очень жаль…
— Да пошел ты! — воскликнула я, резко развернувшись в сторону двери. — И вообще, к черту тебя! К черту Клуб!
— Лиза…
— Ну что еще?
— Удачи тебе!
Через пятнадцать минут после того, как мы приземлились, лимузин, пробиваясь сквозь легкий вечерний туман, уже вез меня по прибрежной трассе на север, в Сан-Франциско, в сторону моста через залив. Но только увидев убожество Юниверсити-авеню, я вдруг поняла всю парадоксальность сложившейся ситуации: да, я снова вернулась домой. Эта гонка, начавшаяся в другой галактике, привела меня прямиком на Беркли-Хиллз, где я выросла. Да, хорошенькое начало, Эллиот! Все ради тебя.
Лимузин неуклюже петлял по уходящим круто вверх узким улочкам. Все было до боли знакомо. Один только вид заросших садов, домиков в окружении ветвистых дубов и кипарисов ранги мне душу. Нет, даже не дом, не это место: скорее, пейзаж, напоминающий о том периоде моей жизни, о котором я не могу вспоминать без содрогания, о периоде, ассоциирующемся с постоянной душевной болью.
Меня неожиданно охватил ужас. А что, если кто-нибудь выглянет из темного окна и, увидев меня, поймет, кто я на самом деле такая. На сей раз я приехала не на свадьбу, не на похороны, не на каникулы. Нет, я, совсем как сэр Ричард Бартон, проникла в запретный город Мекку. И если меня поймают, то непременно убьют. Я бросила взгляд на часы. Эллиот обошел меня на два часа. Может, его уже и нет там.
И тут, под влиянием минуты, я вдруг попросила водителя отвезти меня на свою родную улицу. Сама не зная зачем. Но я просто должна была на секунду остановиться у своего дома. Лимузин медленно полз вниз по холму, и, увидев, что в отцовской библиотеке горит свет, я велела водителю остановиться.
Господи, как здесь тихо, под темной акацией. Вокруг тишина, только звук поливальной установки, орошающей траву. Бело-голубое мерцание телевизора в спальне моего младшего брата наверху. Тень, промелькнувшая за прикрытыми шторами окнами библиотеки.
Постепенно паника в моей душе улеглась, сменившись легкой грустью, той ужасной грустью, что всегда охватывала меня при виде этого заросшего уголка, старых, облупившихся досок, тусклых фонарей, олицетворявших для меня родной дом.
Никто меня не увидел, никто никогда не узнает, что я здесь была. Все, что давеча говорил мне Мартин, снова и снова прокручивалось у меня в голове. Нет, Лиза, ты вовсе не плохой человек, а просто другой. И может быть, в один прекрасный день этот человек наберется мужества, которого всегда не хватало моему отцу, чтобы просто жить в согласии с самим собой и с тем, во что он верил, и сможет поговорить об этом, принять это, бросить вызов всему миру. И может быть, когда это произойдет, боль сама собой пройдет — непонятно почему.
А теперь пришло время прогнать все страхи и развеять печаль. Пришло время еще раз тихо сказать: «Прощай».
Дом оказался именно таким, каким я его себе представляла. Маленький каменный коттедж со сводчатой дверью и башенкой, совсем как в миниатюрном замке, прилепившийся к крутому утесу. Запущенный сад: пышная персидская сирень практически перегородила входную дверь, белые маргаритки проросли между каменными плитами подъездной дорожки. Внизу — иссиня-черные воды залива, силуэты городских небоскребов, выступающих из сиреневого тумана. Арки мостов, нависающих над темнотой, а вдали — смутные очертания гор.