Энн Райс – Врата в рай (страница 58)

— Я не глухой и все прекрасно понял! — огрызнулся я. — А теперь, будьте так любезны, уйдите с дороги!

И тут неожиданно кухонная дверь распахнулась, и на пороге появилась Лиза. Спутанные волосы в беспорядке рассыпались по плечам, словно свидетельствуя о смятении чувств в ее душе, бретелька маленького черного платья безвольно сползла с хрупкого плеча. Она была босиком и выглядела раздавленной и опустошенной. Лицо в темных потеках туши опухло от слез, но глаза были сухими.

— Эллиот, я хочу, чтобы ты поехал с ними, — сказала она. — Они абсолютно правы, и тебе необходимо вернуться в Клуб!

Я удивленно посмотрел на нее, а потом смерил взглядом тех двоих. На душе было погано, словно там лежал огромный камень.

— Уйдите с дороги! — бросил я.

После секундного колебания Скотт сделал знак Pичарду следовать за ним, и они вышли во двор.

Я лихорадочно задернул шторы, а когда повернулся, то увидел, что Лиза так и стоит в дверях. Я глядел на нее, даже не пытаясь сдвинуться с места, словно защищал входную дверь от незваных гостей. Я был так расстроен — или, может, рассержен и глубоко уязвлен, — что не мог говорить. Наконец, собравшись с духом, я произнес:

— Ты правда хочешь, чтобы я вернулся?

Она выглядела неестественно спокойной, словно мой гнев действовал на нее умиротворяюще. При этом она слегка прикусила нижнюю губу, будто вот-вот расплачется.

— Лиза, поговори со мной! — попросил я и сам удивился тому, как громко прозвучал мой голос в звенящей тишине. — Ты правда хочешь, чтобы я вернулся?

Она даже не пошевельнулась, но как-то сразу стала меньше ростом и, казалось, даже съежилась. Потом она неуверенно шагнула вперед и беспомощно заморгала, словно я своим вопросом сделал ей больно.

— Так вот что ты хочешь сказать, — как можно более небрежно произнес я, но, не выдержав, сорвался на крик, — Хочешь, чтобы я вернулся?!

— Да. Полагаю, что тебе необходимо вернуться, — с трудом разлепив дрожащие губы, сказала она, а потом, устремив на меня неподвижный взгляд, добавила: — Я разрываю контракт с тобой, Эллиот! Я здорово подгадила тебе, Эллиот. А потому хочу, чтобы ты вернулся в Клуб. Там Ричард и Скотт смогут компенсировать причиненный мною ущерб.

— Я тебе не верю! Как ты можешь мне подгадить?! — прошептал я, сделав несколько шагов в ее сторону, но не решившись прикоснуться к ней. — Нет, ты вовсе не это хочешь, вовсе не это чувствуешь! Лиза, не смей так со мной поступать! Не делай этого! — снова закричал я.

— Нет, это именно то, что я хочу. Именно то, что я чувствую! — произнесла она. Губы ее дрожали, она явно была на грани нервного срыва.

— Лиза, только не плачь! — попросил я. — Даже не думай! Не плачь!

Я как раненым зверь метался по комнате, ощущая, что вот-вот взорвусь. Еще немного — и я что-нибудь обязательно разобью. Я понял, что за себя не ручаюсь, а потому не рискнул подойти к ней совсем близко. Тогда я наклонился и заглянул ей прямо в глаза. Мне надо было сказать ей что-то очень важное, и это что-то не предназначалось для посторонних ушей.

— Лиза, сколько раз я говорил тебе о своих чувствах? — прошептал я. — В моей душе с самого начата все перевернулось. Лиза, я люблю тебя. Ты меня слышишь?! Я еще в жизни не говорил такого ни женщине, ни мужчине. А теперь посмотри мне в глаза! И поговори со мной! И не смей твердить, что хочешь, чтобы я вернулся в твой чертов Клуб! Да пошет он на хрен, этот Клуб!

Но она продолжала стоять совершенно неподвижно, как в игре «Замри — умри — воскресни». Темноглазая, босоногая, потерянная женщина. Просто стояла и смотрела на меня. Мокрые от слез глаза в потеках туши, застывший в безмолвном крике рот.

— Лиза, это что-нибудь значит для тебя? — Я до боли стиснул зубы. Я слышат, как надрывно звучал мой голос, но как заклинание повторял: — Лиза, поговори со мной откровенно! Откройся мне! Если ты скажешь, что свихнулась, что на тебя нашло затмение, твою мать, и я был его частью, если ты скажешь, что я для тебя был всего-навсего запасным выходом, то тогда скажи это громко и внятно!

Больше продолжать я уже не мог. Был не в силах говорить, и на меня снова нахлынуло это ужасное чувство, совсем как тогда, в ту пьяную сумасшедшую ночь, когда я твердил и твердил, что она непременно сделает мне больно. И теперь этот ко кошмар становился явью.

— Господи Иисусе, Боже! — как заклинание, еле слышно бормотал я, меряя шагами комнату, но когда Лиза стала пятиться в сторону темной кухни, схватил ее за руки и захрипел: — Лиза, скажи, что не любишь меня! Если не можешь сказать «да», так скажи «нет»! Скажи «нет»! Скажи «нет», скажи «нет»! Ну давай же!

Я притянул ее к себе, но она отпрянула и попыталась вырваться. Глаза у нее были закрыты, волосы упали на лицо, и она задыхалась, словно я ее душил. Конечно же нет! Я просто держал ее за руки.

— Скотт! Скотти! Скотти? — взвизгнула она так пронзительно, что я ее выпустил.

Она рухнула на стул, икая и всхлипывая, но глаза ее были сухими.

Скотт с Ричардом тут же пулей влетели в комнату. Ричард стремительно прошел мимо меня и, подойдя к Лизе, осторожно поинтересовался, все ли с ней в порядке.

Один только вид его вкрадчиво склонившейся фигуры привел меня в такое бешенство, что кровь бросилась мне в голову. И тогда я повернулся и вышел из комнаты. Меня охватила слепая ярость. Мне казалось, что я совершенно один на всем белом свете. Я мог с размаху пробить кирпичную стену. Как она только могла! Позвать этого парня, точно боялась, что я причиню ей боль!

Дальше я уже ничего не помнил.

Когда я очнулся, то сидел на кованой железной скамье в маленьком дворике, судорожно пытаясь прикурить. Лицо горело, в ушах звенело. Я мысленно представил себе фонтан с разбитым херувимом, раковину с льющейся водой, скрытые паутиной глаза статуи. Я даже не знаю, пытались ли те парни со мной заговорить.

Я просидел так довольно долго — минут двадцать, не меньше. Наконец сердце перестало колотиться, как сумасшедшее, но я все равно чувствовал себя жутко несчастным, причем мне становилось все хуже и хуже. Казалось, еще немножко — и я сломаюсь. Просто развалюсь на куски. Казалось, я действительно могу причинить кому-нибудь боль. Хотя куда мне до них, гениальных специалистов причинять боль! Таких умных, таких изощренных!

Ох уж эти парни! Сволочи поганые!

«Да, сволочи поганые», — все повторял и повторял я про себя. А потом услышал, как кто-то вышел из комнаты, и, подняв голову, увидел, что это Скотт, чертов ангел-хранитель.

— Войди в дом, — произнес он таким тоном, будто кто-то только что отошел в мир иной, я был старшим плакальщиком, а он — распорядителем похорон, хотя на самом деле я уже был готов идти убивать. — Она хочет с тобой поговорить. У нее для тебя что-то очень важное.

Лиза снова сидела в кресле-качалке, комкая в руке батистовый платок. И она опять зачем-то надела туфли. Ричард стоял у нее за спиной, совсем как еще один ангел-хранитель, а Скотт кружил вокруг меня, будто опасаясь, что я не выдержу и кому-нибудь набью морду. И тут он был прав: я действительно мог.

— Эллиот, я не виню тебя за то, что ты слетел с катушек, — сказала Лиза.

— Леди, лучше поберегите силы, — ответил я. — Не надо ничего говорить.

Она беспомощно заморгала, словно я ее ударил, и вжала голову в плечи, но потом собралась и подняла на меня мокрые от слез глаза.

— Эллиот, умоляю тебя, вернись в Клуб. Сделай это ради меня. Возвращайся в Клуб и жди там, — дрожащим голосом сквозь слезы пролепетала она и настойчиво повторила: — Умоляю тебя, возвращайся назад и подожди меня пару дней. Всего пару дней. И я приеду!

Такого предательства я от нее не ожидал. Я посмотрел на Ричарда. Тот был само сострадание. И конечно, Скотт. Он, как тень, проскользнул вдоль стены у меня за спиной и, печально кивая, внимал каждому ее слову.

— Эллиот, тебя никто не будет ни к чему принуждать. Ты сам знаешь, никто… ни к чему…

— Да-да. Конечно-конечно, — с готовностью отозвался Скотт.

— Нам надо, чтобы все увидели, как ты выходишь из самолета. А дальше можешь делать, что пожелаешь, — поддержал его Ричард.

— Эллиот, — прошептала Лиза, — я обязательно вернусь. Обещаю — Она даже слегка прикусила нижнюю губу, так как рот ее ходил ходуном. — Мне необходимо получить передышку. Я должна побыть одна, чтобы понять, почему я свихнулась, почему пошла на такое. Но я обязательно вернусь. Обещаю. Что бы ты там себе ни думал, я обязательно вернусь, и тогда ты все-все сможешь мне сказать. Ты сможешь мне сказать все, что я, по твоему мнению, заслуживаю. И если захочешь покинуть Клуб — пожалуйста. Это будет сделано совершенно официально, и на сей раз как положено.

Я бросил взгляд на Ричарда, и тот кивнул, как бы подтверждая ее слова.

— Мы хотим лишь одного: чтобы ты пошел нам навстречу и не отказывался от сотрудничества.

— Умоляю тебя, — попросила Лиза. — Сделай это ради меня!

Я молчал, наверное, целую минуту. И эта минута молчания имела для меня решающее значение. Я смотрел на это маленькое заблудшее дитя, сидящее на краешке кресла: лицо мокрое от слез, волосы взлохмачены, туфли надеты кое-как — ремешки не затянуты и болтаются вокруг тонких лодыжек, — коленки голые, платье измято.

— Ты точно уверена, что хочешь, чтобы я оставил тебя здесь? — как можно более спокойно спросил я.