Энн Райс – Врата в рай (страница 2)
Но все равно было чистым безумием сидеть в темном номере даллаского отеля и семь раз подряд смотреть один и тот же фильм, словно его реализм был для меня чем-то экзотическим, следить за тем, как этот колючий черноволосый мальчуган высвистывает свою хорошенькую подружку, или, наоборот, посылает ее куда подальше, или проникает в гримерку девчушки, исполняющей песни в стиле кантри, и флиртует с ней, и вообще наблюдать за тем, как он идет по жизни с широко открытыми глазами — этот бесстрашный мальчик с золотым сердцем.
Я не переставала спрашивать себя: что же все это значит? Почему этот фильм заставляет меня плакать?
Может, потому что мы все аутсайдеры, мы все прокладываем свой нелегкий путь через дикость нормальности, которая, в сущности, всего лишь миф. Возможно, даже Мистер Суженый из бара «Сен-Пьер» в Сан-Франциско — тоже своего рода аутсайдер (молодой юрист, пишущий стихи), и его вовсе не шокировало бы, если бы я на следующее утро за кофе с круассанами небрежно бросила бы: «И как ты думаешь, чем я зарабатываю себе на жизнь? Нет, на самом деле это не просто профессия, это очень серьезно, это… моя жизнь».
Это просто сумасшествие. Пить белое вино, смотреть фильм про цыган и выключать свет, чтобы полюбоваться на ночной Даллас: все эти сверкающие башни поднимающиеся, точно лестницы в небо.
Я живу в Раю для Аутсайдеров. И это правда. Там, где удовлетворяются все твои самые потаенные желания, там, где ты никогда не бываешь один, и там, где ты всегда в безопасности. И это Клуб, где я прожила всю свою сознательную жизнь.
Мне просто срочно надо вернуться туда. И все дела.
И вот мы опять кружим над Эдемом, и у меня есть прекрасная возможность приглядеться к вновь прибывшим рабам.
Мне уже не терпелось на них взглянуть, проверить, а вдруг на сей раз будет что-то необычное, что-то особенное. Ах, я все же романтична до глупости!
Но действительно, из года в год рабы меняются, и вновь прибывшие чуть умнее, чуть интереснее, чуть таинственнее предыдущих. Чем популярнее становится наш Клуб, тем больше открывается похожих клубов, а потому предыстория приезжающих рабов становится гораздо разнообразнее. И ты никогда не знаешь, что тебя ждет, какую форму обретет эта новая плоть, какую загадку таит она в себе.
Всего три дня назад состоялся один из трех важнейших аукционов, которые вообще стоит посещать. И я знала, что мы выложили кучу денег, подписав два годовых контракта на тридцать мужчин и женщин, просто-таки восхитительных экземпляров, с прекрасными характеристиками от лучших домов Америки и других стран.
Раба не выставляют ни на одном из этих аукционов, пока он или она не пройдет предварительной подготовки и строгой проверки. Время от времени мы получали рабов из других источников: непокорных или неуравновешенных. То были молодые мужчины и женщины, которых игры с ремнями и хлыстами случайно привели именно сюда. И мы очень быстро давали расчет таким рабам. Хотя, конечно, кто же любит терять деньги! Но это не вина раба.
И все же, как ни странно, уже год спустя многих из них выставляют на самых дорогих аукционах. И если мы вдруг снова их хватали — а мы это делали, когда они были достаточно красивы и выносливы, — они говорили нам, что с первой же минуты освобождения не переставали мечтать о Клубе. Но тут следует добавить, что таких ошибок на больших аукционах, как правило, не происходит.
В течение двух дней до начала торгов рабов осматривает экспертная комиссия. Рабы должны продемонстрировать полную покорность, живость ума и гибкость. И все их документы тщательно проверяются и перепроверяются. Рабов оценивают на выносливость, темперамент, классифицируют в соответствии с необходимыми физическими стандартами, так что при желании можно сделать вполне удачную покупку, руководствуясь только каталогом и фотографиями.
И конечно же, мы снова самостоятельно производим все оценки, руководствуясь нашими собственными критериями и стандартами. И это означает, что именно на этих аукционах можно сделать перво классную покупку.
Только самые отборные экземпляры попадают в зал для предварительного просмотра. Их выставляют на освещенном подиуме, чтобы тысячи рук могли их пощупать, а тысячи глаз на них полюбоваться.
Когда-то, в самом начале, я лично посещала все важнейшие аукционы.
Причем дело было даже не в удовольствии получать именно то, что я ожидала от этих неоперившихся птенчиков — и не важно, какую предварительную подготовку они прошли, для меня они были и будут сырым материалом, пока мы лично их не натренируем, — волнующей была сама обстановка аукциона.
Более того, как бы ни был хорошо подготовлен раб, аукцион — всегда стресс для него или для нее. Это и дрожащие руки, и потоки слез, и пугающее одиночество обнаженного раба, поставленного на профессионально освещенный подиум, и восхитительные напряжение и страдание, изысканно представленные как произведение искусства. И все это поставлено ничуть не хуже, чем любое представление нашего Клуба, которое я так тщательно разрабатывала.
Ты часами фланируешь по огромному, устланному коврами залу для предварительного осмотра. Ты просто приглядываешься. Стены обычно окрашены в жизнерадостные тона: алый или синий, как яйца дрозда. Освещение всегда превосходно, так же как и шампанское. И никакой отвлекающей музыки — только биение твоего сердца.
При осмотре ты можешь потрогать и пощупать кандидата, задать вопросы тем, у кого так безжалостно вынули кляп изо рта. (Мы называем это голосовой подготовкой. Это означает умение никогда не разговаривать, пока к тебе не обратятся, умение скрывать свои предпочтения и желания.) Иногда другие инструкторы привлекают твое внимание к великолепному экземпляру, приобрести который сами инструкторы, похоже, не могут себе позволить. То и дело ты видишь скопление покупателей вокруг экземпляра редкой красоты. Тогда его или ее заставляют принимать множество откровенных поз и выполнять множество различных команд.
Я никогда не давала себе труда собственноручно стегать раба или надевать на него сбрую на предварительном просмотре. Найдется масса других желающих, так что тебе остается только ждать и смотреть. И несколько ударов по подставке аукциониста могли сказать тебе все, что требуется.
И ты можешь получить массу бесплатной информации: на теле этого раба сразу же выступают рубцы и ты никогда не оправдаешь своих затрат, а вот у этого кожа мягкая, как у котенка, но очень упругая, или такие маленькие груди — именно то, что надо.
Подобные аукционы — прекрасная школа, если, конечно, ты сможешь воздержаться от шампанского. Но лучшие инструкторы никогда не раскрывают ни себя, ни истинных достоинств осматриваемых ими бедных дрожащих жертв. Хороший инструктор может сразу узнать все, что ему нужно, просто незаметно подойдя к рабу и неожиданно положив ему руку сзади на шею.
А как интересно наблюдать за другими инструкторами, которые прибыли сюда со всего мира. Настоящие небожители, которые выплывают из выстроившихся перед входом черных лимузинов. Здесь можно увидеть все новинки для приверженцев высокой моды нарочито небрежного стиля: потертую одежду из джинсы, и тончайшие рубашки с глубоким вырезом из индийского хлопка, и шелковую блузку без рукавов, которая, казалось, вот-вот соскользнет вниз. Взъерошенные волосы и острые, как кинжал, ногти. На фоне любителей экстравагантных нарядов особенно выделяются аристократы в черных костюмах-тройких, в очках в серебряной оправе и с короткой стрижкой, волосок к волоску. Смешение разных языков, хотя в качестве международного выбран английский. И специфический налет разных национальностей, ощущаемый в атмосфере, единственной постоянной величиной в которой является
В любом месте я с первого взгляда узнаю инструкторов. Начиная с грязных крошечных палаток в Долине царей в Луксоре и кончая открытой террасой гранд-отеля «Олаффсон» в Порт-о-Пренсе. Для этого существуют верные подсказки типа широких кожаных ремешков для часов и туфель на высоких каблуках, которые в обычных магазинах найти невозможно. А еще манера раздевать взглядом любого привлекательного представителя мужского или женского пола.
Став инструктором, ты смотришь на каждого как на потенциального раба. И вокруг тебя царит такая атмосфера обостренной чувственности, от которой просто невозможно избавиться. Обнаженные женские коленки, особенно эта ямочка сзади; крошечная складочка там, где обнаженная рука прижимается к телу; рубашка, натянувшаяся на мускулистой груди, когда мужчина кладет руку в карман; движение бедер официанта, наклонившегося поднять с пола салфетку, — ты замечаешь это везде, куда бы ни пошел, ощущая при этом постоянное легкое возбуждение. Весь этот мир — клуб наслаждений.
И особенно приятно видеть на аукционах очень богатых людей, которые могут себе позволить содержать инструкторов в своих особняках или загородных домах и которым позволено приобретать на аукционах рабов для собственных нужд. Они, как правило, просто потрясающие, эти частные владельцы, и представляют собой весьма любопытное зрелище.
Помню, в какой-то год был там красивый восемнадцатилетний парень в сопровождении двух телохранителей. Он со всей серьезностью изучал каталог и высматривал сквозь солнцезащитные очки с фиолетовыми стеклами потенциальных жертв, к которым потом специально подходил, чтобы ущипнуть. Парень был одет во все черное, за исключением серо-сизых перчаток, которых он никогда не снимал. Я даже чувствовала прикосновение этих рук в перчатках, когда он щипал одного из рабов. Куда бы он ни шел, телохранители всегда были рядом, так же как и один из инструкторов, причем самый лучший. Его отец много лет содержал инструктора и двух рабов, а теперь настало время вступить в игру и сыну. Он остановил свой выбор на очень крепком мальчике и хорошенькой девочке.