Энн Нельсон – Самосожжение (страница 4)
И все же, я никак не могла перестать думать об этом чувстве, которое впервые накрыло меня с головой как цунами. Это просто интерес. Не более. Конечно же, нет.
Дорога долгое время не заняла и спустя час мы наконец-то подъехали к знакомым воротам.
Огромная территория, на который сплошь и рядом располагались сады, сразу же сообщала всем новоприбывшим о богатстве здешнего хозяина. Сам главный дом был полностью из красного кирпича, а орнаменты на оконных рамах чем-то напоминали музейные экспонаты. Помимо главного здания и соединенного с ним флигеля, в котором я проживаю вот уже девять лет, на территории резиденции есть небольшой домик для персонала, дом охраны, у которого имеется свой собственный тренажерный зал, а также моя любимая часть – старый амбар, в котором я проводила больше времени, чем где бы-то не было.
Но не внешний вид особняка, а именно люди, заполонившие этот дом, кричали о том, что здесь нет места тихому существованию. Многочисленная охрана, расположенная по всему периметру, говорила сама за себя. Сюда приходили не за теплыми разговорами. Здесь получали указания, которые не предполагали обсуждения. Никто не спорит в этом доме, не повышает голос. Потому что все знают – один неверный шаг, и тебя больше не существует для этого мира.
Охранник открыл двери машины, и мы вышли на встречу к людям, по которым я, как ни странно, успела соскучиться.
– Госпожа, вот вы и дома, – теплый женский голос заставил меня улыбнуться. Это не было продиктовано маской. Это было живо. Искренне.
– Лорен.
Статная фигура главной экономки была такой же величественной, как и в день нашей первой встречи. Только лицо ее сильно осунулось, а волосы, некогда каштановые, полностью покрыла седина. Как и все в этом доме, она не выражала эмоций. Она знала, что здесь нет места для человеческих чувств. Лишь два исключения было в ее жизни. И я являлась одним из них.
– Госпожа, вы так похудели за время нашей разлуки. Ну же, скорее проходите в дом, вас нужно накормить, – говоря это, Лорен крепко сжимала мои ладони.
– Лорен, неужели за время нашей разлуки вы забыли мое имя? – изогнув одну бровь, я шутливо обратилась к ней.
Я не любила, когда она обращалась ко мне официально. Она не была одним из тех солдат, которые опускали головы. Скорее, она была для нас всех матерью, которая молча обрабатывала раны и следила за тем, чтобы мы жили дольше положенного.
– Серена, помню я все! – со всей строгостью осекла меня наша экономка, но глаза ее все также продолжали светить счастьем.
– Замолкаю, – подняв руки в знак капитуляции, я повернулась в сторону стоящей позади меня Джулл. – Лорен. Это Джулл, я говорила о ней по телефону. Можешь проводить ее к комнате, вы же подготовили все, как я и просила?
– Да, комната в пристройке уже готова. Я ее провожу, а вы направляйтесь к председателю, он ждет, – сказав это, Лорен опять нацепила на себя маску безразличия ко всему окружающему и занялась размещением Джулл.
Наблюдая за двумя удаляющимися фигурами, я почему-то вспомнила свой первый день в этом поместье. Сломленная, разбитая сирота, у которой нулевое доверие к окружению. Эта была не та семья в своем обычном понимании, но эти люди стали мне поистине дороги. Каждый в этом доме был частью семьи. За каждого я несу ответственность. Не как начальник, как будущая глава. Как смысл их существования. И я действительно рада, что могу видеть их вновь. Хотя, встреча с самым главным человеком в этом доме, вызывала скорее мандраж, чем трепет.
А все дело было в последних новостях, которые дошли до моих ушей несколько месяцев назад.
Глава 3. Серена
Как только переступаю порог главного дома, через все тело будто проходит электрический разряд. Это ощущение не было вызвано страхом. Упование. Предвкушение того, что меня ожидает. Я долго шла к тому, чтобы начать действовать. И этот день знаменует собой начало всего. День моего возвращения и моей полной готовности.
Дом напоминал скорее музей, а не жилое помещение. Широкие мраморные лестницы, французские окна, огромные хрустальные люстры, и, самое главное – подлинники картин известных художников на каждой чертовой стене. В дополнении с темными стенами и такой же мебелью все выглядело так, будто бы сам дом был обезличен.
Нет, не так. В нем было множество масок и ни одна из них не была настоящей.
Здесь царствовали холод и власть. Любые проявления чувств считались слабостью. Годы, проведенные в этом доме, наглядно показали, что эмоции приходится прятать быстрее, чем опасность. Никто в этом месте не спрашивает, как он на самом деле живет, ведь ты всегда находишься в режиме внутренней войны.
Моя личность сформировалась среди людей, для которых любовь – инструмент, а привязанность – повод для контроля.
Подойдя к большой дубовой двери, я решительно переступаю порог комнаты, в которой всегда происходило столкновение с монстром… И моим спасителем.
В нос сразу же бьет запах виски и сигар. Ничего не изменилось. Интерьер оставался неизменным: тёмные тона мебели, огромный книжный шкаф вдоль стены, заполненный книгами в разных переплетах – одни изысканы и благородны, другие потрепаны временем, словно пережившие войны. Центральное место занимал широкий дубовый стол, на котором стояли три фотографии в рамках.
Мне всегда казалось, что этот кабинет был сердцем дома, полностью отражающим своего хозяина. Сдержанный, холодный и сверхпедантичный.
Виктору Морроне, президенту компании «Morrone Group», в этом году исполнялось семьдесят лет. Он рано встал во главе стола. Также рано потерял жену и дочь.
Этого человека всегда окружала лишь смерть. Он и сам был воплощением смерти. Только вместо косы и черного плаща, на нем был шикарный костюм от Armani и дубовая трость с позолоченной ручкой.
Что касаемо самой корпорации, «Morrone Group» – один из крупнейших международных конгломератов, занимавшийся инвестициями в недвижимость, девелопментом, инжинирингом, строительством, отелями, энергетикой и издательским делом. Основная отрасль – гостиничный бизнес. Но мало кто знает, что на самом деле все эта лишь ширма для торговли оружием и исполнением заказных убийств.
И я была ее наследницей.
Виктор Морроне был погибелью, перед которым склоняли головы все чиновники и политики. Беспощадный руководитель, держащий в ужасе всю столицу. Но даже он не может совладать со временем.
Я смотрю на мужчину, восседающего на кресле как на троне. Его глаза, спрятанные за очками, которые только недавно были направлены на лежащие перед ним бумаги, переметнулись к двери, а уголки губ поползли наверх.
– Серена, ты приехала, – тяжелый и низкий голос даже с искренней улыбкой на лице отражал лишь сталь.
Встав со своего места, он направляется ко мне. Председатель всегда старался относиться ко мне как к родной внучке, при этом не забывая, что воспитывает воина. Я его замена. А она не имеет права откликаться на лишние эмоции. Хотя и проявлять их время от времени было позволительно.
– Да, дедушка, я дома, – слегка улыбнувшись, подхожу к председателю и обнимаю его в ответ на протянутые ко мне руки.
Только приблизившись к нему, замечаю, каким отрывистым и тяжелым стало его дыхание. В последние месяцы мне говорили, что Дон Морроне болен. Но причину болезни так и не сказали, а на все расспросы никто не давал четкого ответа.
Изначально, председатель был против моей затеи поехать учиться заграницу. По его планам, я должна была находиться здесь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я же считала иначе.
Моим главным аргументом было то, что я хочу пройти профессиональное обучение, чтобы стать лучшей наследницей и не подвести человека, подарившего мне вторую жизнь. Конечно же, он знал, что это отговорка, но никто не стал расспрашивать меня об истинной цели. Ему и не нужно было.
Этот человек знал о каждом моем шаге. Он предвидел. Изучал. И самое главное, он доверял моим решениям. Он не мог усомниться в моих действиях.
Потому что я стала его точной копией.
*****