«Спасибо, милая моя. Надеюсь, так и будет».
С трудом понимая, что сейчас происходит, я падаю на залитый кровью пол, зажимая руками уши. В голове шумит так, как будто меня окружают включенные на всю колонки. Квартира, которую я так любила, дом, который всегда был для меня всем, сейчас казался чем-то чужим и инородным. В полнейшем бреду я пыталась разбудить родителей, несмотря на открывшуюся моему взору картину, но все попытки оказались тщетными. Никто не реагировал. Они не дышали…
Казалось, будто кто-то совсем рядом истошно кричал и звал на помощь.
Воспоминания о том, что случилось после, будто стерли из моей головы.
Ничего. Лишь пустота.
Пришла в себя я только в больнице. Горло охрипло настолько, что я не могла вымолвить ни слова. Вся одежда и руки были в крови, даже во рту я чувствовала ненавистный железный привкус. Как мне позже сказали, проходящие мимо открытой двери соседи вызвали полицию. Меня, дрожащую и ледяную, пропитанную их кровью, обнаружили сидящей на коленях посреди всего этого безумия. И только в своих ладонях я крепко сжимала их руки.
Через два дня, которые пролетели как будто в тумане, состоялись похороны.
Люди все приходили и уходили. Партнеры отца, немногочисленные знакомые матери, друзья семьи, одноклассники брата. Этот нескончаемый поток людей не прекращался.
Никто не плакал, даже я.
Лишь шепот окружающих, которые бросали на меня полные ненужного сочувствия взгляды. Их лицемерные лица вызывали отвращение.
«Так жестоко убили почти всю семью. Может, у них были проблемы с деньгами, вот с ними и разобрались? Или отец был бандитом каким, на вид он был грозным».
Вы ошибаетесь.
«А дочери-то повезло. Если бы была дома, умерла бы вместе со всеми».
Лучше бы умерла.
«И что же с ней после этого будет? После такого зрелища нормальным человеком уж точно не стать».
Замолчите!
«У нее же совсем не осталось родственников. Как она справится? Тут только в детдом. Никто не захочет ее удочерить».
Слишком громко…
«Вы посмотрите, даже слезинки не проронила. Может, она уже…»
Мне казалось, все слезы я выплакала в тот самый день, когда последний раз открыла двери нашей квартиры. Сил больше не оставалось.
В какой-то момент я переключилась с людей на стекающие по окну капли дождя. На улице все также пасмурно, серые тучи не пропускали ни одного солнечного луча. Как прозаично. Казалось, будто само небо все эти дни плачет вместо меня. В этих самых каплях я находила некое утешение.
Перебирая последний разговор с родителями, я все не могла вспомнить, что было последним сказанным отцу. Точно не «я тебя люблю».
Не нужно было тогда уходить… Если бы я не убежала, тогда из дома, если бы пришла чуточку раньше. Может, тогда бы я узнала, кто убил родных? Но что я бы с ними делала? Убила бы? Заставила бы также страдать их семьи?
Уж точно не отпустила бы проживать свою спокойную жизнь.
Я хочу…
Все эти мысли переполняли меня до тех самых пор, пока вид стекающих капель не перегородила чья-то фигура. Подняв взгляд, я увидела перед собой мужчину, на вид которому было около шестидесяти лет. Черный костюм был очень дорогим, а трость, на которую он опирался, была темно коричневого цвета с мелкими золотыми вкраплениями. Его взгляд был спокойным, но в то же время от него веяло некой силой, от которой бросало в дрожь. Все мое естество кричало о том, что нужно убегать от этого человека как можно дальше. Но я этого не сделала. Я как завороженная смотрела на него, не отводя своего взгляда. В нем чувствовалась власть и удушающая жажда крови. И это было тем, что я искала.
– Дитя, я пришел за тобой. С этого момента, если позволишь, я буду заботиться о тебе.
Голос этого человека полностью соответствовал его внешнему виду. Его протянутая ко мне рука казалось единственным шансом на спасение.
И я схватилась за нее.
Интересно, если бы я не взялась за эту спасательную веревку, закончились бы тогда мои страдания? Как бы сильно отличалась моя жизнь от того, что я имею сейчас?
Никто тогда не знал, какие последствия будут у моего импульсивного решения.
Глава 2. Серена
Девять лет назад.
Протянутая ко мне рука как будто выдернула меня из транса.
– Кто вы? – едва слышно я задаю вопрос, медленно изучая появившуюся передо мной фигуру.
Мужчина одернул руку и с большей силой оперся на свою позолоченную рукоятку своей трости. Его глаза как будто читали все потаенные мысли в моем подсознании. Это не пугало, но заставляло тысячи мурашек пробежать по моему телу.
Нависающие седые брови лишь подчеркивали пронзительность его взгляда. Зачесанные назад волосы и гладковыбритое лицо без единого намека на щетину показывало его как крайне педантичного и дисциплинированного человека. Квадратные плечи, массивная шея и спина придавали фигуре веса. Он был одет в костюм тройка прямого пошива, без каких-либо излишеств. Но по лацкану его пиджака можно было понять, что сшили его на заказ. Больше всего в глаза бросались запонки. Они были плоские, большие с некоей сложной гравировкой, которую сложно было рассмотреть. Но кроме них, на общем фоне выделялась печатка на мизинце его широкой кисти рук, покрытой затянувшимися шрамами. Видимо, этот человек в прошлом не чурался любой тяжелой работы.
– Я был давним знакомым твоих родителей. Моя дочь раньше была близка с ними.
Только сейчас я заметила позади него двух мужчин крупного телосложения в черных лаконичных костюмах, являющимися, по всей видимости, его личной охраной. Оба стояли чуть поодаль, но по их напряженным взглядам было видно, что они держат под контролем всю окружающую обстановку. На эти вещи когда-то меня научил обращать внимание отец.
Вновь разболелась голова.
– Ясно. Но почему вы решили забрать меня с собой? Какое вам дело до сироты, психологическое состояние которой нестабильно настолько, что она серьезно подумывала о суициде? – мой голос был ровным, в нем не было ни единой эмоции, ведь их уже не осталось.
Я никогда не была особо тщательной в выборе выражений. Может, это и могло бы меня погубить. Может, мне стоило быть с ним учтивее. Но мне было уже все равно. Я мертва.
Лицо человека, стоящего передо мной, на долю секунды вздрогнуло, а губы сомкнулись в тонкую линию, как будто сказанное мной заставило его в чем-то усомниться, но после он мягко улыбнулся и сел рядом со мной.
– Дитя, твои родители были мне очень дороги. Я знал их еще совсем детьми. Ты, конечно, не помнишь, но мы уже встречались. Правда тогда ты только училась ходить, – этот мужчина мягко улыбался, и, хоть все его лицо было напряжено, было видно, что улыбка была искренней.
Или мне так казалось.
В этот момент в зале снова началась болтовня. Люди искоса бросали на нас взгляды, перешептываюсь друг с другом.
«Эй, это же Виктор Морроне, президент корпорации «MorroneGroup». Но что он забыл на этих похоронах, да еще и сел рядом девочкой?»
«Что? Конгломерат «MorroneGroup»? Это их же вечно заваливали проверками из прокуратуры, но так ничего и не нашли».
«Говорят, это было спланировано другой крупной корпорацией…»
«Разве они не имеют отношения к мафии? Я слышала…»
Только сейчас я вспомнила, что когда-то давно видела его портрет в вечерних новостях. До меня доносилось множество голосов, но, кажется, человеку, сидящему рядом со мной, было на это все равно. Он слабо улыбался и смотрел на фотографии моей семьи. Однако, я не могла не заметить, как морщины на его лице были в сильном напряжении.
Не знаю, с какого момента, но я стала обращать внимание на лица. На то, как от переживания различных эмоций начинают двигаться морщинки, на частоту взмахов ресниц, а что больше всего меня привлекало, так это глаза. Глаза никогда не врут. Так я всегда считала. И сейчас глаза рядом сидящего со мной человека передавали глубокую тоску по чему-то давно потерянному.
– Если все так, как вы и говорите…– я тяжело сглотнула нарастающий ком в горле. – Вы всерьез предлагаете мне поехать с вами? Или же вы хотите снять с себя ответственность и спихнуть меня в интернат?
Его глаза заблестели. Глядя на это, у меня возникло ощущение, будто не скрытый сарказм в моей интонации ему понравился.
– Я заберу тебя к себе домой.
Решимость и твердость. Вот что читалось в его взгляде, вот что слышалось в его голосе. Может, из-за бесконечного шума, а может, все дело было в безвыходном положении, но я захотела довериться этому человеку. Осмотрев еще раз похоронный зал, я видела перед собой только лицемерные маски. Как будто в этой темноте все смотрели на меня не как на девочку, только что потерявшую всю свою семью, а как на какое-то развлечение.
Сплетни. Уйду я сейчас или нет, они еще долго будут преследовать меня. Клеймо, которое повесили на меня эти маски, никогда уже не снять.
«Сирота».
«Она не переживет это. Ей место в психушке».
«Сейчас точно свяжется с плохой компанией. Все они начинают гнить после такого».
Раздражает. Ни одного настоящего взгляда, нигде не видно правды. Нигде, кроме…
– Тогда увезите меня отсюда прямо сейчас. Мне осточертели лицемерные взгляды этих людей.
_____
Темно. Вокруг пустота, ничего не видно. Чувство, как будто бездна пожирает меня, окутывает с ног до головы, пуская корни глубоко под кожу. Воздуха не хватает. Я оцепенела.
«Милая, иди скорее сюда».
