Энн Нельсон – Самосожжение (страница 1)
Энн Нельсон
Самосожжение
Пролог
Вас когда-нибудь посещали мысли о возможности смерти, лишь бы перестать чувствовать боль?
Меня да. Пятнадцать лет. Столько мне было, когда моя спокойная жизнь превратилась в чертову борьбу. Веселая девчонка, которая мечтала о парнях и любви исчезла. На ее место пришла сдержанная женщина, каждый шаг которой четко выверен. Вместо смеха – холодный расчет. Вместо улыбок любимых – безэмоциональные солдаты, которые выполняют каждый твой приказ. Вместо семейных вечеров – град пуль, запах свинца и отдача от металла оружия.
Я веду сражение, которое гораздо сложнее физической битвы. В отличие от реального мира, я не могу просто взять и всадить пулю в лоб ублюдку, вставшему у меня на пути. Там я победитель, но здесь… Я заведомо проигравший, который всеми силами цепляется за последнюю ниточку, в которую вплетено лишь одно слово – «ненависть». Внутри меня пожар. Он стремится уничтожить каждую клетку моего тела. Он обжигает. Заставляет кричать от неистовой боли. И требуется огромная сила воли, чтобы не поддаться желанию сгореть заживо.
Все всегда происходит по одному и тому же сценарию.
Каждый раз я хожу по краю, желая разжать стертые до крови ладони и исчезнуть навсегда. Но потом меня будто бы накрывает волна цунами, которая притупляет разбушевавшийся вулкан.
Воспоминания, как стоп-кадры из фильмов, проносятся в твоей голове. Потеря близких, разрушенные мечты, предательство, боль и унижения …
Именно в этот момент проносятся до боли знакомые мысли, которые не дают тебе избавиться от этих мучений навсегда.
Пять слов. Чертовы пять слов, которые перечеркивают единственную возможность обрести долгожданную свободу.
Помню, отец в детстве часто мне говорил, когда мы выезжали на пляж.
Эти слова стали для меня мантрой. Кто-то говорит аффирмации, стоя у зеркала, напоминая себе о том, как он красив, любим, востребован. У меня же она имеет насыщенный красный оттенок, пропитанный лишь одни единственным желанием – возмездием.
Прошли года. Только сейчас я поняла, почему отец из раза враз повторял эти слова как молитву перед судным днем.
Но смогу ли я найти в себе силы всплыть после того, как окончательно потеряла все, что имела?
Глава 1. Серена
Начиная с пятнадцати лет, когда моя жизнь круто изменилась и до сих пор мне всегда снится один и тот же кошмар…
Тот самый день, когда я пришла домой после самого серьезного конфликта с родителями, возникшего из-за моего стремления, как и любому обычному подростку, весело провести вечер.
Наша семья всегда казалась мне самой обычной.
С отцом мы часто выезжали на кемпинг, где он учил меня охотится. Мы никогда не нарушали закон, предпочитая официально разрешенные места для отдыха подобного рода. Вместе с мамой мы регулярно посещали художественные выставки и театральные представления. Для меня было неважно, окажемся ли мы на балете или постановке Шекспира, главное условие заключалось в отсутствии оперы. Никогда ее не любила. А с младшим братом, который был младше меня на шесть лет, вечерами мы довольно часто зависали в видеоигры.
У нас было полное взаимопонимание. За исключением одного единственного момента – никаких вечеринок или шумных посиделок у других дома. Даже с ночевкой меня никогда не отпускали, хотя это обычная практика у девчонок моего возраста. Сначала я не настаивала на том, что хочу пойти развлечься, как и другие ребята. Но, чем старше я становилась, тем больше недопонимания и споров у нас возникало.
Предложение моей подруги отправиться на мальчишник в квартире знакомого парня, чтобы отпраздновать завершение учебы в школе, звучало заманчиво. Впервые в жизни я так сильно горела желанием повеселиться со всеми.
Естественно, мои родители решительно выступили против этой идеи.
Иногда предостережения родителей выглядели абсурдными, словно сценарий голливудского триллера, где реальность приобрела четкое разделение на черное и белое. Действительно, сложно представить себе родителей, говорящих подобное своему пятнадцатилетнему ребенку.
Казалось, что мне что-то не договаривают. Скрывают. Пытаются уберечь от того, что, может, происходило с ними? Но я отметала от себя эти мысли.
Со временем предостережения отца стали для меня ядом. И его категоричность в вопросе моей безопасности и свободы заставляли испытывать гнев.
Вот такие мысли всегда крутились в моей голове.
Именно в тот день я решила высказать все накопившиеся обиды. Ссора была громкой, в стороне не осталась даже посуда. Не выдержав их давления, я развернулась и, хлопнув дверью со всей силы, выбежала на улицу и направилась к месту встречи с подругой.
Все негативные эмоции как рукой сняло, стоило только погрузиться в царящую на вечеринке атмосферу и выпить несколько шотов с алкоголем. Но через пару часов, когда весь адреналин вышел из моего тела, меня накрыло чувство вины перед теми, кто всегда искренне обо мне заботился. С каждой минутой оно становилось все сильнее. Вся окружающая обстановка стала на меня давить и, даже не попрощавшись, я вышла на улицу.
Ночь была теплая, несмотря на неожиданно начавшийся ливень. Капли дождя полностью обволакивали мое тело. Все вплоть до нижнего белья промокло до нитки, что вызывало ужасное чувство дискомфорта от прилипавшей к телу ткани. Но мне как будто было все равно на это. В голове царил полнейший хаос.
Что сказать родителям? Как доказать свою самостоятельность? Может, стоит подыскать общежитие? А стоит ли вообще возвращаться домой? Может, это мой шанс? Шанс убежать и начать все самой. А потом, когда я смогу достичь всех высот, смогу реализоваться на собственно выбранном пути, я вернусь и докажу, что я смогла. Мне бы только возможность освободиться от этой ненужной опеки…
Знаете, что наши мысли имеют свойство материализоваться? Не все, конечно… Но если ты чего-то искренне захочешь, то оно обязательно воплотиться в жизнь. Так произошло и со мной. Возможность освободиться от родительского контроля у меня появилась в ту же ночь. Только эта самая возможность стала для меня проклятием, которое преследует меня по сей день.
Вернулась домой я только под утро, когда привела мысли в порядок. Гробовая тишина во всем подъезде, перегоревшая лампочка на лестничной площадке нашего этажа. Поднимаясь на четвертый этаж, где находилась наша квартира, я представляла вариации предстоящего диалога с родителями: слезы матери, одновременно злое выражение лица отца и его же обеспокоенный взгляд, озадаченность младшего братца, вечно стоящего в стороне и наблюдающего наши ссоры и примирения. Я думала, что готова ко всему.
Только вид приоткрытой входной двери в квартиру заставил исчезнуть все мысли в моей голове.
Запах железа, витавшей вокруг, вызывал тошноту, которую я никогда еще в своей жизни не ощущала так остро. Как будто почувствовав, что мне не надо ее открывать, я стояла как вкопанная в цементную плиту. Пульсирующая боль в висках приглушалась громким биением собственного сердца. Дверная ручка по ощущениям была как острие ножа. Ледяная. Обжигающая. Все тело пробрала дрожь.
Впервые в моей жизни я почувствовала нарастающую тревогу, которая пожирала меня изнутри.
Совладав с собой, я потянула за дверь. И в этот момент мне показалось, будто бы из меня выкачали весь кислород.
Брызги крови на светло-бежевых стенах даже в полумраке выглядели ужасающе. Весь ламинат, который мать когда-то с особой тщательностью выбирала, превратился в красный ковер, отражающий блики от горящий на лестничной площадке лампы. Безжизненные тела трех самых дорогих мне людей лежали прямо передо мной. Протянутые руки родителей друг к другу заставили меня приковать к ним свой оцепеневший взгляд. Их одежда пропиталась кровью, на лицах застыл страх, а некогда ясный взгляд застелила белая пелена. Тело брата, в отличие от родителей с одной единственной раной на шее, было поодаль под картиной с васильками – моим подарком матери на ее день рождения.