Энн Нельсон – Самосожжение (страница 10)

Их стало больше. Набитые до отказа, они не могли уместить все, что произошло за последние годы.

Самое последнее место, на которое упал мой взгляд, был дубовый стол.

Точнее, не на него. На старый ноутбук моей матери.

Иногда, когда я смотрела на него, мне казалось, что она вновь сидит за своим письменным столом у себя в кабинете и набирает новый программный код. Всегда во время работы мама собирала свои длинные, черные как смоль волосы в тугой пучок и закалывала его простым карандашом.

Но это были лишь простые видения, которые не вызывали во мне чувства ностальгии или какого-либо умиротворения. Вместо них была лишь горечь от того, что я больше никогда не смогу наблюдать эту завораживающую картину.

Подойдя к столу, провожу подушечками пальцев по запылившейся клавиатуре. Одна из немногих вещей, которые остались от нее. Точнее сказать, единственная, которую я так хотела заполучить после ее смерти.

Ничего меня так сильно не волновало, чем вещь, которую она держала всегда при себе. Предмет, к которому я не имела права подходить, ведь «это ее работа и я не должна в нее лезть». Так она всегда говорила.

Однако ее постоянно тревожащий взгляд, сопровождавший каждое произнесенное слово, говорил о чем-то куда большем, нежели просто страстная преданность делу.

В ее глазах читался страх. Словно то, что я могу найти в нем, болезненно скажется на моих отношениях с родителями. Поэтому я и решила, что он мне нужен.

Там есть информация. Что-то, что поможет мне найти хоть какие-то зацепки.

Именно поэтому мне нужен был умелый хакер со стороны, который не донесет председателю по первому зову о том, что мы найдем. Уверена, он бы не позволил мне ввязываться в то, что не считал нужным.

За все эти годы я слишком хорошо его изучила. Он властный человек, который стремится контролировать все в этом мире, особенно меня. Но, пока я не мешаю его шахматной партии, меня не трогают.

До сих пор ни разу не было прецендента, вызывающего его вмешательства в наши с Ником планы. Пока это было нашим преимуществом. Но это не означает, что так будет всегда. Мои будущие шаги приведут его в бешенство. И когда это произойдет, мне нужен будет рычаг давления.

Надеюсь, я найду его здесь.

– А что это за фотографии, висящие на стене?

Джулл протянула руку, указывая на тот самый уголок, ставший отправной точкой моемы новому «Я».

Простая белая стена, украшенная лишь маленькой маркерной доской, покрытой пожелтевшими фотографиями мест двух преступлений. Именно эта доска служила сердцем комнаты, поскольку большинство красных нитей брали свое начало здесь.

Джулл внимательно изучала снимки. На лице откровенное отвращение. Она многое повидала в своей жизни. Но эти снимки были совершенно другого уровня.

– Снимки моей семьи, – сухо и без эмоций.

Я умело контролировала свою мимику и голос.

– Боже, – Джулл растерянно посмотрела на меня, с минуту открывая и закрывая рот, как рыба в воде, а затем, глубоко вздохнув, снова посмотрела на доску. – Это… душераздирающе… Кто их нашел?

– … Я.

Она ничего не сказала в ответ, за что я была ей очень благодарна.

Та девочка, которая видела ту кровавую комнату, осталась заперта в ней навсегда.

Я совру, если скажу, что мне стало намного легче спустя года вспоминать тот день. Нет, мои чувства никуда не делись. Они засели глубоко в моей душе. Правда лишь в том, что я не позволяю себе поддаться этой слабости под названием «жалость». Я слишком многое пережила, чтобы чувствовать по отношению к себе сочувствие. Теперь все мои чувства обезличены. По крайней мере, перед окружающими. Никто не должен знать о моей боли.

Я тут же отворачиваюсь и сосредоточенно погружаюсь в изучение документов, яркие цвета которых свидетельствуют о недавнем поступлении. Это свежие данные о нашем субъекте наблюдения: последние операции с наркоторговцами, внешние политические связи и важные изменения в руководстве организации.

Особенно мое внимание привлекает пункт о …

– Новый исполнительный директор? – я непонимающе гляжу на Ника.

Ни о чем подобном мне не докладывали.

Ник прекращает рассказ Джулл и Лиаму о ходе нашего расследования и перенаправляет взгляд на меня.

– За день до твоего приезда вышла статья, что председатель хочет назначить нового исполнительного директора. И это будет…

– Один из его сыновей, – перебиваю Ника, вновь обращаясь к документам, где указаны проценты голосов, полученных каждым сыном.

Весьма любопытный маневр накануне юбилея председателя. Все игроки политической арены убеждены, что Виктор Морроне не имеет преемника, способного возглавить корпорацию.

О моем существовании долгие годы хранили молчание, и я оставалась в тени. Ник носил другую фамилию, хотя находился на виду, но ставки на него делали редко. Согласно нашим правилам, наследник обязан носить фамилию главы семейства. Поскольку Ник не соответствует этому условию, среди акционеров начались закулисные игры, что вполне ожидаемо.

И именно сейчас, когда у нас в компании начинаются внутренние беспорядки, глава «B.S. Corporations» – Гилберт Блоссом, решил продемонстрировать всем, что у него есть достойные наследники, которые не дадут компании упасть.

Достаточно умно с его стороны. Но недостаточно, чтобы выбить нас из колеи.

Его корпорация так же беспощадна, как и «Morrone Group». По сути, именно они делят весь штат, как два короля, сражающихся на шахматной доске.

Тридцать лет продолжается их война, в которой погибают невинные люди. А все ради какой-то чертовой власти. Даже легальный бизнес у них идентичный – оба нацелены на недвижимость и гостиничный бизнес. Только вот мы не травим обычных гражданских наркотиками и не распространяем эту дрянь по городу. Наверное, это одна из тех причин, почему моя ненависть к ним выросла в геометрической прогрессии.

Лицемерно? Может быть. Наши люди тоже не сахарную вату продают. Мы снабжаем мир оружием. По сути, именно с нас начинаются военные действия. Но это не значит, что мы не заботимся о бездомных.

У Виктора Морроне есть принцип, которого он придерживается всю жизнь – убийство должно быть оправдано. А чем оправданы наркотики? Только жаждой легких денег, заработанных на убийстве детей, которые хотят прочувствовать мимолетный кайф.

Гилберт Блоссом. Всем известен как добрый меценат, упорно ведущий благотворительную деятельность. Особенно он поддерживает детские приюты и центры для матерей одиночек. Лицемерная сволочь, нацепившая на себя маску мессии для народа. На деле же жестокий мужчина, считающий женщин лишь подстилками и имеющий трех детей от разных жен.

Интересно то, что последняя его женщина пару лет назад покончила жизнь самоубийством. До этого момента она почти не появлялась на публике из-за проблем со здоровьем. Но так ли это?

Сейчас у него три сына.

Первый – Эдвард Блоссом. Тридцать два года. Ни жены, ни детей нет. В обществе у него читая репутация бизнесмена. Однако, как мы успели выяснить, он, такой же, как и его отец – женоненавистник, презирающий слабый пол, любящий доминировать над слабыми. Все его подчиненные часто ходят с синяками и ссадинами, а значит он не боится грубой силы, даже если о ней будет известно. Ему будет отдано больше голосов. К нему почти не подобраться, поэтому с ним будет сложно.

Но я люблю сложности, особенно окунать лицом в грязь таких подонков, как он. С ним нужно быть предельно осторожной, чтобы не запятнать себя. Но это не означает, что его участь станет легкой. Уверена, это будет веселая игра.

Второй сын – Крис Блоссом, двадцать девять лет. В отличие от старшего брата, у него изрядно подпорчена репутация. Неоднократно участвовал в скандалах с разными женщинами, так же у него есть зависимость от азартных игр. Но это, конечно же, не по официальным данным. Такого человека легко можно посадить как марионетку, чтобы захватить власть в их корпорации. Скорее всего, жадные до денег акционеры сделают ставки на него, сыграв на его комплексе неполноценности перед старшим братом.

Что же, с этим, по крайней мере, можно работать уже сейчас. Это не будет такой уж большой проблемой.

А вот что касательно третьего сына…

О нем почти никакой информации, только старая фотография, найденная в печатных архивах при внесении в семейный реестр Блоссомов. Но она мало что может дать. Мы даже прогнали ее через специальную программу, которая показывает возрастные изменения человека.

Но ни одной зацепки, как бы мы не искали.

Известно только то, что ему двадцать семь и он всю жизнь сидел взаперти из-за проблем со здоровьем.

Наши шпионы, подосланные в компанию, смогли выведать лишь эту информацию. Нигде не светился, в делах организации не участвовал. Как будто мы имеем дело с призраком.

Может, тот мужчина в аэропорту имеет какое-то отношение к Блоссомам? Стоит взять и этот вариант на заметку.

– Джулл, можешь добыть сведения о председателе «B.S. Corporations» и его детях? Нам также потребуется подробная информация обо всех акционерах. Позже Ник даст тебе список лиц, по каждому желательно найти какой-нибудь компромат, вдруг мы что-то пропустили, – бросаю быстрый взгляд на Джулл.

Она радостно ухмыляется.

Работа доставляет ей удовольствие, особенно поиски компромата на влиятельных персон. Сама она называет этот процесс «раскопками». Сколько известных медиа-скандалов произошло исключительно благодаря ее усилиям.