Энн Нельсон – Самосожжение (страница 12)

Лиам ничего не ответил. Он просто продолжил смотреть на меня в упор.

Ник стоял у стены, наблюдая за происходящим в комнате. Царила полная тишина, только звуки постукивания по клавишам клавиатуры разбавляли пустоту.

Пару минут спустя Лиам разжал свои кулаки и, наконец, отвел от меня свой взгляд.

Он проиграл. Всегда проигрывал рядом со мной.

– Ты утверждала, что рассматривается только первые два претендента, – нервно провел пальцами по переносице Лиам. – Зачем тогда собирать сведения о третьем?

– Легко манипулировать людьми, чьи слабые стороны известны. А как поступать с теми, о ком вообще ничего нет? – Ник развернулся к нам и обратился к Лиаму спокойным голосом.

– Именно. Следует остерегаться тех, кто остается незамеченным. Никогда не узнаешь заранее, чего ждать от скрытых фигур. Вполне возможно, что третий сын действительно незначителен. А может, именно он та самая угроза, представляющая наибольшую опасность. Незаметный персонаж, мимо которого легко пройти. Потому наша цель – собрать максимум сведений до празднования дня рождения главы, когда соберется вся семейная линия Блоссом, – резюмировала я, поднявшись и подойдя к окну.

Ребята молчали, каждый занялся своим делом.

Я же все продолжала думать о том, о ком ничего не известно. В голове была тысяча вопросов, на которые хотелось узнать ответ. Но больше всего, по какой-то неведомой мне причине, мне хотелось разгадать тайну этой загадочной личности.

Внутреннее чутье настойчиво твердило: ситуация сложнее, чем кажется. Оно еще ни разу не обманывало.

Присутствовала и другая неопределенность, занимающая мысли вторые сутки подряд. Но о ней можно узнать позднее.

Можно предсказать старт любого сценария, но финал останется непредсказуем.

В моей голове сейчас четыреста пятьдесят две версии будущих событий. Ни одна из них не включает в себя наш проигрыш. Но одна неизведанная переменная может переменить весь ход и заставить все планы рухнуть.

И это единственный мой страх.

Глава 8. Николас

С малых лет я нередко бывал в доме председателя. Родителям довелось проработать в «Morrone Group» бок о бок с семьей Серены длительное время.

Когда конфликт между Виктором Морроне и Гилбертом Блоссомом достиг критической точки, участились трагические происшествия, приведшие к гибели ключевых сотрудников компании. Родители Серены, ожидающие первенца, предпочли покинуть организацию, в отличие от моих родителей. Вскоре ух убили.

Сразу после похорон председатель принял решение забрать меня к себе, девятилетнего ребенка, прозрачно намекнув, что я стану неотъемлемым членом клана. Получив представление о специфике семейного бизнеса с ранних лет, я без труда адаптировался к существующей атмосфере и включился в общую структуру.

Будучи осведомленным в столь юном возрасте, чем именно занимались моя семья, здешняя атмосфера стала для меня не новой. Я быстро влился в действующую систему.

Все началось с интенсивных занятий единоборствами. Осваивая боевые искусства, я многократно получал травмы и переломы костей. Меня учили, как и любого другого бойца, за исключением того, что я тренировался не на общей базе подготовки, а в старом амбаре на территории резиденции, которую обустроили специально для меня.

В четырнадцать лет я прошел ритуал инициации, подразумевавший реальный поединок на грани жизни и смерти. Мне пришлось выдержать жестокие пытки. Делалось это лишь из соображений безопасности. Их проходили все, кто работал на нас. Так председатель добивался главного – полного подчинения и верности семье.

Я прошел все испытания. Выполнял беспрекословно абсолютно все поручения.

Тогда же, на посвящении, я впервые убил по его приказу. Сказать, что меня вывернуло наизнанку после совершенного действа – сильно приукрасить все накопившиеся эмоции в тот момент. Но я не мог показать слабость. Не перед ним.

Со временем боль от осознания того, что я забрал чью-то жизнь, притупилась. Чем больше я убивал, тем спокойнее к этому относился. Я стал простым солдатом, который исполнял любой приказ.

Лиам тоже с самого детства был частью этого мира. И, все же, он кардинально отличался. Внешне веселый и беззаботный, внутри он был всегда крайне жесток.

Я же всегда был тихим, сдержанным.

Председатель учил меня скрывать свои эмоции и действовать рационально, превращая свои же слабости в оружие. Мимика, жесты, голос. Все должно держаться под контролем.

Я с самого начала знал, что был лишь пешкой на его столе. Он не щадил меня, а я не требовал от него родительской ласки. Хотя и понимал, что, по-своему, но он все же заботится обо мне. И меня это устраивало.

Изменения произошли вечером, когда он призвал меня к себе.

Накануне прибытия Серены председатель объявил, что дочь Анны и Кириана станет наследницей престола и поселится в поместье.

В тот момент, когда я услышал эти слова, мое сердце впервые за долгое время встрепенулось. У людей, которые всегда относились ко мне как к родному сыну, родилась дочь. Внутренне я сразу же решил относиться к ней как к своей младшей сестре, которой у меня никогда не было.

Но спустя всего минуту сердце наполнилось болью. Когда председатель после сказал, что ее семья мертва, а она единственная выжившая, на меня вновь нахлынули все те чувства, что я испытал в день смерти родителей.

Той ночью я не могу уснуть. Я не хотел, чтобы эта девушка окунулась в наш мир. И до последнего надеялся, что председатель передумает.

Но это было не в его стиле. Если он принял решение, то будет следовать ему до конца.

Спустя пару дней прошли похороны. По приказу председателя я их пропустил. Хотя и хотел пойти. Не только ради прощания с когда-то близкими мне людьми, но и ради поддержки одинокой молодой девушки, которой не на кого положиться.

Я прекрасно осознавал в какой ситуации она находилась, но так и не смог ей помочь. В тот же вечер я увидел ее.

Серена была точной копией Анны, своей матери. Совсем юная, такая хрупкая на вид. Так я думал. Но после того, как она взглянула в мои глаза, я увидел лишь полное безразличие ко всему.

Но она была сильной. Даже будучи потухшими эти глаза отображали ее характер. Этим она напоминала своего отца. И тогда впервые мне захотелось с кем-то сблизиться. Сделать так, чтобы она могла на меня положиться.

И я сделал это. Я открылся ей, рассказал о случившемся с моими родителями. Конечно же, этого было мало для того, чтобы убедить ее, что я на ее стороне.

Если бы выбор пал между ней и председателем, я бы выбрал ее. Без колебаний.

Поэтому я доверил ей то, что до этого не рассказывал никому. О том, что подорвало мое безграничное доверие к человеку, которому раньше беспрекословно подчинялся. О дне, который снес тот карточный домик, который я так усердно собирал все это время.

И она поверила мне.

*****

За год до появления Серены. Кабинет председателя.

– Вы проверили всю информацию, которую нам передали? – Тяжелый, но в то же время спокойный голос председателя тихим эхом раздавался по его кабинету. Хотя дверь и была чуть-чуть приоткрыта, все расслышать было сложно.

– Да, президент. Доказать в суде будет сложно, но мы точно уверены, что нашли человека, ответственного за смерть родителей Николаса, – Незнакомый мужской голос прозвучал из глубин кабинета.

После этих слов вся кровь в жилах будто бы застыла, а звук биения собственного сердца перекрывал все посторонние шумы. Я уже было хотел войти в кабинет и спросить, что значили эти слова, но слова председателя заставили меня остановиться.

– Не дай этой информации попасться Николасу. Сейчас еще не время впутывать его в это дело.

Что это значит? Не впутывать? Скрыть информацию?

Я никак не мог поверить, что человек, которых в один момент стал для меня всем, мог так со мной поступить. Это было выше моего понимания.

– Не слишком ли это жестоко для него? – Жесткий как сталь голос мужчины не выражал ничего. Как будто этот вопрос задал не человек, а натренированная машина.

– Жестоко будет для него вывалить всю правду как есть. Тем более, мы еще многого не знаем. Он на протяжении последних одиннадцати лет был свято уверен, что родители погибли в автокатастрофе. Если мы без должных доказательств скажем, что это было заказное убийство, представь, что будет с этим ребенком. Не хочу видеть его разбитым, не сейчас…

Голос председателя был настолько тяжелым, что я не осмелился войти внутрь. Остального разговора я уже не слышал, так как поспешно ушел в свою комнату.

*****

С каждым днем Серена все больше открывалась мне. Мы стали доверять друг другу больше, чем кому бы-то ни было. Она начала делиться своими мыслями, иногда улыбалась.

Единственное, что она до сих пор хранила в себе – смерть родных. Эту тему она никогда не поднимала. Я же не хотел на нее давить.

В этом мы отличались. Если я долгое время прозябал в жалости к себе, она стойко переносила все, что выпадало на ее долю. Она проявляла небывалую твердость. Всегда.

Не исключением стал и тот день, когда она впервые сама провела допрос пойманного нами канадца, который распространял на нашей территории кокаин.

Я был в ужасе о того, что председатель поручил это дело ей. Я протестовал. Долго. Но Серена сама на это согласилась.

А я не мог ей перечить.

Я уже давно решил, что, какое бы решение она не приняла, я всегда ее поддержу. Поэтому мне оставалось лишь стоять и смотреть, как самый дорогой мне человек осознанно марает руки кровью.