Энн Нельсон – Саморазрушение (страница 2)

– Много болтаешь для девчонки, намеревающейся расправиться с профессиональными наемниками. Думала, это простое уличное нападение? Неужели все твои слова о мести – пустой треп соплячки?

Голос Рейка звучал угрожающе громко, проникая в самую душу. От радости и воодушевления не осталось и следа. Не в силах поднять голову, я продолжала смотреть на землю перед глазами. Не моргая. Не дыша. Присев рядом со мной, Рейк начал говорить тихо, полушепотом.

– Как неожиданно. Юная мисс, вы оказались искусной обманщицей. Видимо, вся никчемность в твоей крови пошла от них? От кого же именно? От папочки? Или от мамочки? Кто из них был таким жалким? Теперь понятно, почему их порезали как свиней на убое.

Задыхаясь, словно подводнику внезапно отключили подачу воздуха, чувствую сильнейшую пульсацию в висках. Мир вокруг затянуло белой дымкой. Чтобы не рухнуть прямо здесь, впиваюсь ногтями в почву под собой, в поисках опоры, равновесия, но его нет.

Рейк поднялся с колен и бросил свой кий возле меня.

– Ты мертва, – коротко бросил он с жесткостью в голосе, отвернулся и отправился к выходу из помещения.

Меня же начало трясти. Глаза все так же ничего не видели перед собой. В ушах звенело так, будто я приложила к уху большую ракушку, но вместо шума моря, который все так хотят услышать, как громкий колокол я могла слышать только звук биения собственного сердца.

Почему именно сейчас? Я ведь чувствую себя лучше, чем прежде. Зачем он сказал мне эти слова? Я где-то ошиблась?

Черт! Ты не прав!

Соберись! Дыши!

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, начинаю считать.

Раз… два…

Подушечки пальцев врезались в мелкий песок, растрепанные волосы развивались на ветру, образовавшемуся из-за сквозняка и приятно щекотали лицо.

… три… четыре…

Тяжелые шаги Рейка раздавались в нескольких метрах от меня и уходили все дальше. Щелканье зажигалки. Рейк не сфокусирован. Запах крови, исходивший из порезов на коленях от столкновения с землей, обжигали нос.

… пять.

Приоткрыв веки, стремительно метнулась к Рейку. Шаги привлекли внимание, и он обернулся, но я успела приблизиться на достаточное расстояние для нападения. Наблюдение последних дней показало: прежде чем отразить атаку, он неизменно совершает небольшой шаг левой ногой назад. Значит, удар надо наносить именно оттуда. Кинув ему в лицо сжатую в кулаке горсть песка, обеспечила необходимое преимущество, воспользовавшись моментом, выполнила простой бросок накатом – элементарный прием вольной борьбы, освоенный ранее. Тело двигалось автоматически, подчиняясь внутренней интуиции. Я настолько сосредоточилась на действиях, что даже не сразу обратила внимания, как случайно зацепила стопой щеку наставника. Без колебаний освободилась от контакта и, сделав пару шагов назад, заняла оборонительную позицию.

– Разве… хах… мертвые…хах…могут такое? – тяжелое дыхание не позволяло нормально разговаривать, каждая фраза сопровождалась громким выдохом.

Изнуренное тело покрывалось мелкими мурашками. Это был первый случай успешного нанесения удара. Но сейчас важно не это.

Он не имел никакого права произносить эти слова. Порочить их честь. Их память.

– Возьми свои слова назад, ублюдок. Ты не имеешь никакого права своим гнилым ртом упоминать их. Тебя не было там, – резко сверкнув взглядом снизу вверх, цежу сквозь зубы.

Отступив на шаг, Рейк осмотрел меня внимательным взглядом и, подойдя совсем близко, нежно положил руку на макушку, выдав слабую улыбку. Была в ней эмоция, которую я не могла разобрать.

Грусть? Вина?

Не понимаю.

– Теперь я вижу перед собой дочь Кириана и Анны, – Рейк убрал свою руку и направился на улицу. – Даже малейшее замешательство может стоить тебе жизни. Учти это.

Машинально махнув рукой, он исчез за дверью.

Некоторое время постояв в растерянности, шумно выдыхаю и, уступив усталости мышц, опускаюсь на землю. Губы растягиваются в легкой улыбке.

Наверное, впервые с того самого дня я засмеялась. Засмеялась так громко, что из глаз потекли слезы. Не знаю, почему. Может, все дело в том, что человек, которого я уважаю, впервые признал мои заслуги. Или виноваты выплеснувшиеся наружу эмоции, которые я все это время тщательно скрывала. По сути, это не так уж и важно.

Важно другое – я продвигаюсь ближе к поставленной задаче. Сколько потребуется времени на подготовку? Ни год и не два. Не имеет значения. Я дождусь часа, когда, закрыв глаза, смогу свободно вдохнуть свежий ветер.

Наступит ли такой день вообще?

Глава 2. Серена

Настоящее.

Я стою перед своим наставником, учителем. Перед человеком, который заботился обо мне словно о родной дочери. Он молчит. И это не пустота. В этой тишине тотальный самоконтроль, единственная цель которого – сохранить иллюзию порядка. Но взгляд – он говорит слишком многое.

В его глазах страх.

В его. Глазах. Страх.

Этот месяц я избегала всех вокруг: команду, председателя, солдат. Стала тише, чем когда-либо ранее. После появления Эзры, после того как мой нож пронзил его тело, в моей памяти начали всплывать утерянные фрагменты воспоминаний, заставившие усомниться даже в той версии себя, которую я так отчаянно пыталась защитить. Как будто именно мое решение спровоцировало мозг вернуть то, что я так отчаянно желала. Но вместе с воспоминаниями пришла вся агония, вина и кровь.

Я боялась. Боялась того, что собиралась сделать в тот день. Того, что внутри меня не просто тьма – настоящий ад.

Это была тишина, полная боли. Никаких криков отчаяния – их я не могла себе позволить. Никаких слов – не знала, кому доверять. Молчание снаружи и изнутри. Ты перестаешь выражать чувства словами, утрачиваешь способность ощущать что-либо вообще.

Сейчас я отчетливо понимаю, что все это время методично саморазрушалась изнутри. Эмоции пребывали в глубоком анабиозе. Накопившиеся чувства медленно таяли, освободившись именно тогда, когда этого меньше всего хотелось. Я так отчаянно желала вспомнить, думала, что только так успокоюсь. Но исполнение желания стало для меня не благом – ловушкой. Я просила одно, но получила все, от чего так долго убегала. Будто вся гниль, которую я годами закрывала фантазией – оголилась. Чтобы удержаться, мне нужно было с кем-то поговорить. Кем-нибудь, знавшим правду о той ночи, способным опровергнуть услышанное от Эзры и собственные вернувшиеся воспоминания.

Но теперь, взглянув в глаза Рейка, я вижу подтверждения всему, что хочу отрицать.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Вопрос повис в воздухе. В пустоте. Рейка тут нет, он будто исчез. Осталась лишь оболочка, которая разрушается прямо на моих глазах. Или же это не он, а я постепенно исчезаю? Может, я смотрю в свое отражение?

Пожалуйста… Скажи, что я ошибаюсь…

– Что именно ты вспомнила? – тихо произносит он.

Голос хриплый, слабый, вибрирующий.

Его вопрос ставит точку. Он даже не дал мне шанса на то, чтобы я еще хотя бы немного прожила в собственной фантазии о том, что все это нереально. Вся внутренняя пустота и скорбь быстро сменяется яростью от понимания, что меня предали. Девять лет я жила бок о бок с людьми, которые знали. Они знали все, но решили промолчать.

На мгновение закрыв глаза, пытаясь удержаться за реальность происходящего, снова открываю их и всматриваюсь в фигуру перед собой. Мышцы тела непроизвольно сжимаются, как от удара.

Трясет. Этот ублюдок буквально дрожит! А я смотрю на него и вижу кровавое пятно, которое должна стереть навсегда. Уничтожить.

– Рейк, советую тебе начать говорить, иначе один из нас сегодня умрет, – слышу собственный голос, звучащий непривычно чуждо.

Некоторое время Рейк хранит молчание, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Словно взвешивая, что можно раскрыть, а что лучше оставить невысказанным. Сука, как же это выводит из себя. Мое терпение явно на исходе. Еще чуть-чуть и моя рука сама потянется к обжигающему металлу рукояти ножа.

Начинаю отсчет, следуя тому, чему он меня когда-то учил. Стараюсь восстановить контроль над собой, чтобы скрыть бурлящие внутри острые, болезненные эмоции. Закрываю глаза.

Раз… Два…

Звуки… Шорохи… Ветер… Он долго еще будет молчать?.. Биение собственного сердца…

Три… Четыре…

Желание выстрелить ему в голову растет с каждой секундой молчания… Только не об этом надо думать… Ветер… Ароматы… Бесполезно…

Пять…

Может позаимствовать у председателя его револьвер?.. Звуки… Ветер…

Шесть…

Твою мать…

Что, черт возьми, творится со мной весь этот месяц? Невозможно собраться, невозможно сконцентрироваться. Контроль дыхания – контроль власти вокруг себя. Но я больше не могу жить тихо, как привыкла за все эти чертовы девять лет.

Проклятье!

Открываю глаза. Рейк продолжает стоять напротив, пристально наблюдая за мной. Терпению приходит конец, и я уже поворачиваюсь к столу, намереваясь схватить оружие, как вдруг он нарушает затянувшееся молчание.

– Тем вечером я отправился к вам домой, чтобы увидеться с твоими родителями. Внутри организации было неспокойно, интуиция подсказывала, что что-то произойдет, – он говорит медленно, с небольшими паузами. – Решил заранее предупредить их. Когда подъехал к вашему дому, вокруг стояла мертвая тишина. Я сразу почувствовал неладное. Поднялся по лестнице на четвертый этаж. Дверь квартиры оказалась распахнута настежь, оттуда тянуло запахом газа. Войдя внутрь, обнаружил тела твоей семьи. Затем появилась ты, выйдя из кухни в белом сарафане, сплошь покрытом кровью. Лицо, руки, волосы – все было в ней. Ты держала коробку спичек и постоянно твердила: «он убил их». Я так и не понял, кого конкретно ты имела в виду. Ты попыталась зажечь огонь, но я успел тебя остановить, иначе дом взлетел бы на воздух.