Энн Макалистер – Однажды приедет принц... (страница 5)

– Да. В Соке,[2] в старом квартале, есть такое местечко, вдали от туристических маршрутов. – Она изучающе посмотрела на него, что-то обдумывая. – Тебе не хочется ни с кем общаться?

– Я хочу пообщаться с тобой.

– Льстец! Я вот думаю, если ты еще не очень проголодался, может быть, ты не откажешься встретиться с несколькими детьми? Это не папарацци и не журналисты, обычные дети, которые очень хотели бы познакомиться с тобой.

– У тебя есть дети? – изумленно спросил он.

– Нет. Я работаю волонтером в клинике для детей и подростков с повреждениями позвоночника. Я была там сегодня. И обсуждала… ну, на самом деле спорила с одним из парней… он подросток… мы спорили по поводу киногероев.

– Вы спорили по поводу киногероев?!

– Фрэнк может спорить о чем угодно. Ему это нравится. И у него на все есть свое мнение.

– Как и у тебя? – поддразнил ее он.

Анни в ответ улыбнулась:

– Думаю, да. Но я стараюсь не критиковать других. За исключением Фрэнка, – добавила она. – Он любит со мной поспорить. На все, что бы я ни сказала, у него свой, противоположный взгляд.

– Должно быть, у него есть братья? – с оттенком иронии спросил Деметриос.

– У него нет ни братьев, ни сестер.

– Плохо.

– Согласна.

На протяжении двадцати лет Анни была единственным ребенком в семье. После ее рождения мама больше не смогла иметь детей. Она умерла, когда Анни была еще девочкой. И только когда несколько лет назад отец женился на Шарлиз, Анни осмелилась мечтать о братьях и сестрах.

Сейчас у нее три маленьких братика – Александр, Рауль и Давид. И несмотря на то, что Анни по возрасту годится им в матери, она очень радуется тому, что у нее есть братья.

– Фрэнк компенсирует их отсутствие, споря со мной. И я только что подумала, как здорово будет, если я приведу тебя в клинику! Ты наверняка знаешь намного больше о киногероях, чем я, и у тебя будет о чем с ним поговорить. А потом мы смогли бы поужинать.

Анни даже не удивилась, когда Деметриос с улыбкой сказал:

– Почему бы и нет? Поехали!

Невозможно было описать выражение лица Фрэнка, когда они вошли в его палату, до того оно было забавное. От удивления он не смог проронить ни звука.

– Я хочу познакомить тебя со своим другом, – обратилась Анни к Деметриосу. – Это Фрэнк Вильерс. Фрэнк, это…

– Я знаю, кто он такой, – ответил Фрэнк, все еще не веря своим глазам.

Деметриос протянул ему руку.

– Рад познакомиться, – сказал он на французском языке.

Мгновение Фрэнк колебался, но все же пожал руку гостю. Потом осуждающе посмотрел на Анни:

– Ты собралась замуж за него?

– Нет. – Ее щеки пылали.

– Ты же сказала, что уходишь раньше, потому что должна встретиться со своим женихом!

– Он задержался, – быстро сказала Анни. – Не смог прийти.

Она бросила взгляд на Деметриоса. Он в свою очередь вопросительно посмотрел на нее, но, повернувшись к Фрэнку, просто пояснил:

– Поэтому я пригласил ее на ужин.

Фрэнк уселся поудобней и снова обратился к Анни:

– Ты никогда не говорила, что знакома с Люком Сент-Энджи. Я хотел сказать – с ним, – поправился он, его щеки покраснели, как будто он засмущался, что спутал человека и роль, которую тот играл.

Деметриос, казалось, не обратил на это никакого внимания.

– Мы только познакомились, – сказал он. – Анни рассказала о вашем споре. Поверить не могу, что ты считаешь Макгайвера[3] умнее Люка Сент-Энджи.

Анни чуть было не рассмеялась, когда Фрэнк метнул на нее взгляд:

– Разве мог Люк сделать бомбу из тостера, нескольких зубочисток и зажигалки?

– Конечно мог, черт побери! – парировал Деметриос. – Я вижу, нам действительно есть о чем поговорить.

Следующее, что увидела Анни, был Деметриос, сидевший на краешке кровати Фрэнка и споривший с ним.

Они спорили по-настоящему. Сначала об изготовлении бомб, затем о сценариях, актерах и основных сюжетных линиях. Деметриос сосредоточился на разговоре с Фрэнком точно так же, как он сделал это при встрече со своими поклонницами.

Анни поначалу думала, что они проведут в палате Фрэнка самое большее полчаса. Но прошел час, а они все еще что-то обсуждали. Они могли бы спорить до утра, если бы Анни в конце концов не сказала:

– Очень не хочется прерывать вас, но, прежде чем уйти, нам нужно повидаться еще кое с кем.

Деметриос поднялся и сказал:

– Ладно. Мы можем продолжить наш разговор завтра. Мальчишка изумленно посмотрел на него:

– Завтра? Ты это серьезно?

– Конечно серьезно, – заверил его Деметриос. – За последние годы никого так не волновала судьба Люка.

Глаза Фрэнка сияли. Он посмотрел на Анни, когда они выходили из палаты, и сказал то, что, как она думала, никогда не услышит от него:

– Спасибо.

Когда они вышли в коридор, она тоже поблагодарила Деметриоса:

– Это был настоящий праздник для него. Но ты не должен чувствовать себя обязанным приходить сюда. Я смогу объяснить, если ты не придешь.

Он покачал головой:

– Я приду. А теперь давай познакомимся с остальными.

Было около десяти часов вечера, когда они вышли на мощеную улицу квартала Соке. Анни виновато сказала:

– Я не думала, что отниму у тебя столько времени.

– Если бы я не хотел быть здесь, я бы нашел способ уйти.

Он взял ее за руки и повернул к себе так, чтобы она встретилась с ним взглядом. Солнце давно село, и она не могла видеть цвет его колдовских глаз.

– Поверь мне, Анни. Она облизнула пересохшие губы:

– Да, конечно, спасибо тебе.

– Не стоит благодарить. А теперь как насчет ужина?

– Ты уверен? Уже поздно.

– Еще не полночь. На тот случай, если твой наряд вдруг превратится в лохмотья, – весело сказал он.

Она – Золушка? Как необычно! Но этим вечером она чувствовала себя почти как эта сказочная героиня. Или наоборот – она была принцессой, которая выдает себя за обычную девушку.

– Не превратится. По крайней мере, пока такого не случалось, – с улыбкой ответила она.

– Рад это слышать. – Затем его голос стал мягче. – Ты передумала, Анни? Боишься, что твой жених узнает?

– Его не волнуют такие вещи, – сказала она легко. – Он не такой человек.