Энн Лян – Песнь затонувших рек (страница 12)
Чжэн Дань ткнула меня в бок. Я вздрогнула и виновато покраснела, хотя не сделала ничего плохого, даже подумать не успела.
– Что с тобой? – прошептала она, когда Фань Ли повернулся к нам спиной. – Что за странный вид?
– Ничего, – шепнула я в ответ.
Она прищурилась и указала на меня.
– Ты покраснела…
– Ничего подобного…
– Что там у вас? – резко обернувшись, спросил Фань Ли.
Я поспешно покачала головой, вспомнив все премудрости управления эмоциями, которым он меня учил. Представила, что мое лицо – камень, замерзшее озеро, гладкое и непрозрачное. Наверное, у меня получилось, потому что больше он ни о чем не спрашивал.
В тот вечер я возвращалась из обеденного зала и заметила в комнате Фань Ли трепещущее пламя свечи. В проеме мелькнула тень.
Не знаю, зачем я замедлила шаг. Небо потемнело и стало темно-фиолетовым, воздух остыл и благоухал, как всегда перед наступлением ночи, и мне не терпелось скорее лечь в свою мягкую постель и позволить сну сморить уставшее тело. Но я остановилась и подошла ближе. Резная раздвижная дверь была немного приоткрыта, и, заглянув в узкую щель, я увидела Фань Ли. Тот садился на пол.
Сердце забилось быстрее.
Он был в комнате один. Блестящие после мытья черные волосы струились по плечам. Я никогда не видела его с распущенными волосами: он всегда стягивал их в узел. Он сидел ко мне спиной, и, затаив дыхание, я увидела, как он снял тонкий белый халат. Я чуть не вскрикнула, но вовремя спохватилась: нельзя, чтобы он заметил меня и понял, что я его видела. Он обнажил верх – плечи, позвоночник, узкий изгиб талии – но похолодела я не из-за этого.
Вся его спина была испещрена страшными шрамами. На его коже, гладкой и нежной, как первый снег, те выглядели совершенно неуместно. Каждый шрам был шириной с хлыст, и, судя по багровому оттенку, они появились довольно давно. Рубцы располагались беспорядочно, были разбросаны по всей спине – карта бессмысленного насилия, напрасной боли ради самой боли.
Привычным отрепетированным движением он окунул пальцы в баночку с мазью и начал медленно втирать снадобье в израненную плоть. Я почувствовала сильный травяной запах, похожий на цветочный аромат, но с горчинкой и легкой остротой. В носу защипало и запершило в горле. Но несмотря на все усилия, Фань Ли не смог дотянуться до шрамов в середине спины. После нескольких неудачных попыток изогнуться он тихо вздохнул и прекратил.
У меня возникла мысль зайти и предложить свою помощь. Но тогда пришлось бы признаться, что я подсматривала, а это уязвило бы его гордость.
Пока я обдумывала варианты, он вдруг замер и резко обернулся. Я попыталась юркнуть в укрытие, но было слишком поздно.
– Я знаю, что ты там, – позвал он. – Заходи.
Я вошла, ощущая себя воровкой, пойманной хозяином дома на месте преступления. Мне никогда еще не было так трудно управлять своей мимикой, даже несмотря на долгие тренировки. И стыд, и потрясение наверняка отчетливо читались на моем лице.
– Прошу прощения, – выпалила я, отворачиваясь и не глядя на него. Я едва переступила порог, а он уже оделся, накинул поверх халата черное верхнее платье и туго подпоясался широким поясом. Но перед моим мысленным взором все еще стояла карта его шрамов. – Я не собиралась…
– Шпионить за мной? – без тени обвинения в голосе заметил он.
Я промолчала. В голове роились вопросы: что с ним приключилось? Кто это сделал? Кто осмелился поднять на него руку? Болели ли шрамы до сих пор? Знал ли о них кто-то еще? Неужели я была первой, кто их увидел? Меня охватило дикое опасное томление. Я представила, как глажу эти выпуклые шрамы кончиками пальцев и прикасаюсь к ним губами. Вздрогнет ли он, если я это сделаю? Или нарушит собственные правила и позволит мне остаться? Я встряхнулась, будто меня облили холодной водой. Не пристало думать о таких вещах. Что со мной сегодня творится?
– Я не виню тебя в том, что ты шпионила, – продолжал Фань Ли. – Как-никак, этому тебя и учат. Но я недоволен, что ты была слишком заметна. Я не должен был тебя разоблачить.
– В следующий раз постараюсь… – я запнулась. «Шпионить более незаметно?» – Едва ли стоило так отвечать.
Его губы скривились в улыбке. Хотя он казался спокойным, я заметила, что он держится настороженно, будто оберегает какую-то тайну. И тут до меня дошло, что мы одни. Одни в его комнате, куда я прежде никогда не заглядывала. Это осознание искрой вспыхнуло во мне.
– Но хватит об этом, перейдем к делу. Зачем ты пришла? – спросил он, вглядевшись в мое лицо.
Я подошла к двери случайно, но решила соврать и придумать какой-нибудь предлог, чтобы отвлечь его и себя от запретного чувства, пробудившегося в моей груди. В отчаянии я оглядела комнату в поисках вдохновения. Тут царил беспорядок, что было странно для такого дисциплинированного человека, как Фань Ли, повсюду лежали свитки, медали и знаки отличия были разбросаны по столу, края развернутых карт были прижаты маленькими фигурками кораблей и солдатиков, с помощью которых можно было разыгрывать сражения на море и суше. На его кровати было столько книг, что не оставалось места для него самого. Спал ли он вообще? Наконец я увидела его меч, стоявший рядом. Он всегда держал его при себе.
– Что это значит? – выпалила я.
Он растерялся.
– О чем ты?
– Надпись на твоем мече. Я уже давно хочу спросить. Что означают эти слова?
«Какой глупый вопрос, – с укором подумала я. – Естественно, отвечать он не станет».
Но, к моему удивлению, он поднял меч и достал его из ножен, раздался легкий шепот стали. В теплом пламени свечей металл излучал сияние, будто меч только что выковали. Я еще раз прочла знакомую надпись:
– Я сделал эту гравировку в качестве напоминания, – тихо проговорил он.
– О чем?
Он помедлил с ответом.
– Сердцу не стоит доверять, оно преследует лишь собственные интересы. Его легко сбить с толку, обольстить, ослабить. Многие пали жертвой своих неразумных желаний. Но ум – на него можно положиться, он бьет точно в цель и наносит смертельный удар. Он уничтожает врага, а не своего обладателя, благодаря уму мы совершаем то, что должны, а не то, что хотим.
Мое сердце забилось сильнее. Его слова почему-то показались мне предостережением.
Последнее испытание проходило в чайном павильоне.
Двери распахнулись, нас приветствовали свет и шум, поначалу так ошеломившие меня, что я не знала, куда смотреть. На квадратных табуретах сидели посетители и звенели монетами в кошельках, по крутым ступеням спускались и поднимались слуги с чайниками кипятка, а на первом этаже музыканты играли веселую мелодию, напомнившую мне табун лошадей на открытой равнине. Сам павильон был огромным, под потолком висели перекрещивающиеся светлые деревянные балки, а воздух пропитался приторным ароматом чая и густым травянистым запахом мокрой земли и мха после прошедшего дождя.
Я поспешно вошла следом за Фань Ли, который, как обычно, двигался с изяществом и целеустремленностью. С тех пор, как он сообщил, что в конце обучения нас ждет экзамен, я была вся на нервах. Не могла даже насладиться прелестной атмосферой павильона – в отличие от Лу И, который явно пребывал в приподнятом настроении.
– Наконец-то можно отдохнуть, – сказал он, окинул взглядом зал, улыбнулся, вытянул руки над головой и широко зевнул. Слуга вовремя пригнулся, иначе Лу И угодил бы кулаком ему в лицо. – И познакомиться с реальными людьми. Такому обольстительному красавцу, как я, грех сидеть в четырех стенах. Мне-то все равно, я за других беспокоюсь: этим людям приходится жить, не подозревая о существовании этого божественного шедевра, – с этими словами он указал на свое лицо.
Фань Ли не остановился, но слегка повернул голову.
– Лу И, – промолвил он.
Тот тут же подскочил к нему.
– Да, господин?
– Смотрю, ты не даешь языку отдохнуть.
На божественном лице Лу И отобразилась растерянность, а потом он хитро улыбнулся, как кот, поймавший мышь.
– Это так, господин. Хотя, по правде говоря, если бы я чаще выходил из дома, у меня было бы больше поводов применить свой талант…
– Смотри, как бы не остаться без него.
Лу И зажал рукой рот, будто Фань Ли уже схватился за меч, и послушно встал в шеренгу позади меня. Мы с Чжэн Дань весело переглянулись: обе привыкли к их перепалкам. Фань Ли уже столько раз грозился покарать Лу И, так что его угрозы не стоило принимать всерьез. Но будь на месте Лу И кто-то другой, возможно, и стоило бы.
Мы поднялись на второй этаж и сели за угловой стол. Фань Ли и я расположились друг напротив друга, а Лу И и Чжэн Дань – по обе стороны от нас. Слуга принес меню и сложенные стопкой чашки.
– Многоуважаемый гость, – проговорил слуга, повернувшись к Фань Ли и не обращая ни малейшего внимания на остальных. Видимо, сразу понял, кто будет платить за угощение. – Не желаете ли отведать…
– Зеленого чая, пожалуйста, – ответил Фань Ли.
Лу И открыл было рот, но тут же закрыл его и надулся.
Фань Ли заметил это и вздохнул.
– И еще рисовых шариков с красной бобовой пастой для этого господина.
Лу И встрепенулся.
– Откуда вы знаете?
– К гадалке не ходи, – усмехнулся Фань Ли. – Ты всегда выбираешь самое сладкое блюдо в меню.
– Значит, вы заметили! – Лу И картинно схватился за грудь. – А я уж думал, вас не интересует ничего, кроме государственных дел…