Энн Лян – Невидимая Элис Сун (страница 12)

Сразу после звонка Генри подходит к моей парте.

– Нам надо поговорить, – заявляет он.

Вблизи темные круги у него под глазами еще более заметны, но по его позе не похоже, что он не выспался или устал: подбородок вздернут, спина прямая как стрела, голос бодрый.

– Хм. Здесь?

Я, конечно, хочу с ним поговорить, мне до смерти этого хочется, но я вижу, как одноклассники замедляют шаг и бросают в нашу сторону любопытные взгляды. Всем известно, что мы с Генри заклятые враги, и даже будь это не так, Генри никогда прежде не подходил ни к кому в классе. В этом нет необходимости: к нему сами все подходят.

– Давай найдем более уединенное место, – соглашается он, кажется, догадавшись, в чем дело.

Он бросает уничтожающий взгляд на Бобби Юя, который ошивается возле моей парты, и тот съеживается и спешит прочь, зажав учебники длинными худыми руками.

Не говоря ни слова, Генри разворачивается и выходит. Мне ничего не остается, кроме как следовать за ним.

Шагать рядом с Генри по шумным коридорам «Эйрингтона» очень непривычно. Люди, в том числе учителя, постоянно останавливаются и подходят к нему поздороваться; за то короткое время, что мы идем от кабинета социальной этики до шкафчиков, с Генри заговаривает больше людей, чем со мной с начала года. Я не преувеличиваю. Я физически ощущаю волны омывающей нас энергии: Генри, как яркое солнце, приковывает к себе все внимание, и у меня проносится мысль, что именно так, должно быть, чувствовал себя человек, шагавший возле императора в Запретном городе.

Жаль, что император – не я.

Наконец Генри заводит меня в тихий пустой уголок между шкафчиками учеников и шкафами, где уборщицы хранят свои принадлежности. До начала следующего урока двадцать минут; большинство студентов бегут в школьную столовую.

Генри встает спиной к стене, дважды оглядывается во все стороны, убеждаясь, что вокруг никого нет, и произносит:

– Все готово.

Я растерянно моргаю:

– Что?

Он вздыхает, достает из кармана айфон, тапает по экрану и поворачивает ко мне телефон. В центре экрана мигает маленький голубой логотип в виде мультяшного привидения, расположившийся между иконкой «Доинь»[20] и приложением для торгов на фондовой бирже.

– Твое приложение, – повторяет Генри. – «Пекинский призрак». Я зарегистрировал торговую марку; если тебе не нравится название, увы, изменить уже ничего нельзя.

– Погоди-погоди… значит, ты в деле? – Я не успеваю все осмыслить. – Ты… все-таки решил участвовать?

Он показывает на экран и вскидывает брови.

– А на что это похоже?

Я скриплю зубами. Неужели так сложно ответить прямо, к чему этот постоянный сарказм? Грубые слова готовы сорваться с языка, но я приказываю себе молчать. Если он не поленился и сделал приложение, значит, мы теперь партнеры по бизнесу и с моей стороны будет крайне непрофессионально сказать, чтобы он засунул свой телефон себе в…

– Я мог и быстрее управиться, – поясняет он, – но возникли логистические проблемы, и вообще я не люблю обсуждать работу, пока не могу предъявить готовый результат. Посмотри сюда…

Генри говорит быстрее обычного и оживленно жестикулирует, показывая мне домашнюю страницу приложения и основные функции.

– Приложение обеспечивает анонимность обеим сторонам: и заказчику, и исполнителю услуг. Хотя исполнитель у нас будет один – ты. Пользователь должен будет зарегистрироваться, заполнить форму и прислать дополнительные вопросы и пожелания. В ответ ты выставляешь счет – рекомендую начать с пяти тысяч юаней и повышать ставки в зависимости от сложности задания. Если заказчик согласится, ты заключаешь с ним контракт, выполняешь задание и получаешь оплату.

– А как происходит оплата? – спрашиваю я.

Генри самодовольно улыбается.

– Сначала я решил использовать наличные: их невозможно отследить и это упростит процесс. Но потом придумал кое-что получше. – Он несколько раз нажимает на кнопки в приложении и показывает солидное письмо из банка, адресованное владельцам «Пекинского призрака». – Попросил приятеля в Банке Китая помочь открыть нам личный счет – на вымышленное имя, естественно.

Я резко поворачиваю голову:

– А разве это не…

«Незаконно», – вертится у меня на языке, но тут я с истерическим смешком понимаю, что вся эта затея незаконна.

Элис Сун, стипендиатка «Эйрингтона», отличница с доски почета, член ученического совета, преступница. Кто бы мог подумать?

– Разве это не что? – спрашивает Генри.

– Да ничего. Проехали. – Я качаю головой и снова смотрю на приложение: ярко-голубой логотип, профессиональный интерфейс. – А как ты научился так круто делать приложения?

– Чтобы отец разрешил помогать ему в «Сис текнолоджис», мне пришлось создать собственное приложение с нуля. Отец верит в меритократию. – Генри приглаживает взъерошенные волосы: именно так должен выглядеть невозмутимый юный гений. – Мне тогда было тринадцать, приложение получилось не без изъяна, но я доказал отцу, на что способен.

Я пытаюсь скрыть удивление. Всегда думала, что отец Генри с детства пропихивает своего мальчика всюду, куда можно, и навязывает ему роль руководителя с малых лет. Удивительно, что Генри пришлось ему что-то доказывать.

Я тихонько покашливаю и продолжаю листать приложение. Мне не хочется это признавать, но Генри прав: приложение максимально простое в использовании. Я не нашла ни одного изъяна.

– Ну что? – Генри наклоняется; его темные глаза блестят, подбородок приподнят, уверенная фигура напряжена и застыла в ожидании.

Тут до меня доходит: он ведь ждет моей оценки. Ждет, чтобы я похвалила его, как малыша, демонстрирующего всему классу свой рисунок.

Невольно улыбаюсь:

– Не думала, что ты так любишь похвалу.

По лицу Генри скользит удивление; кажется, он даже немного смущен. Потом на месте этих эмоций вновь появляется спокойная бесстрастная маска, к которой я так привыкла, и я почти жалею о своих словах.

– Я не люблю…

– Ладно, как скажешь. – Я открываю рот, чтобы продолжить его дразнить, и замираю. Под этим углом в свете флуоресцентных коридорных ламп усталые тени на его лице особенно заметны. Наверное, он не спал две или три ночи, чтобы закончить приложение.

И хотя я знаю, что Генри делает это исключительно ради выгоды и собственных интересов, с губ срываются слова благодарности:

– Спасибо… за все, что ты сделал. Я серьезно. Оно даже лучше, чем я представляла.

То ли свет так падает, то ли его уши на самом деле краснеют.

– Я рад, – тихо отвечает Генри и удерживает мой взгляд на секунду дольше необходимого.

Я откашливаюсь и смущенно отворачиваюсь.

– Ладно. Короче. Что дальше?

Он достает из кармана еще один блестящий новенький айфон.

– Никто в школе не знает этот номер, – объясняет Генри, неверно истолковав мое выражение лица.

– У тебя два телефона?

– Вообще-то, три, – деловито отвечает он. – Один для работы, другой для личных контактов и третий для себя.

Вся моя благодарность разом испаряется. Пальцы сжимаются в кулаки. Вскоре после поступления в «Эйрингтон» я поняла, что, сравнивая себя с людьми вроде Генри, я лишь буду чувствовать себя несчастной, но все равно не могу не думать о стареньком телефоне с треснутым экраном в своем кармане и о том, как маме пришлось работать сверхурочно в китайский Новый год, чтобы подкопить денег и купить мне его.

– Теперь осталось рассказать о приложении. – Генри с поразительной быстротой тапает по экрану и открывает несколько приложений соцсетей: китайский «Вичат», англоязычный «Фейсбук», корейский «Какао» и «Ватсап»[21], которым пользуются малайзийцы.

– Но тебе же никто не поверит, если ты просто скажешь, что кое-кто умеет превращаться в невидимку, – замечаю я. – Особенно если напишешь с анонимного номера.

– Не поверит, – соглашается Генри, – поэтому я и не собираюсь об этом говорить. Какая разница, как будет выполнено задание? Главное – результат.

Хотя я сама все это придумала, теперь, когда дело на ходу, закрадываются сомнения. Что, если все решат, что наше приложение – шутка? А если доложат учителям? А если…

– Не переживай, – говорит Генри, даже не глядя на меня, будто читает мои мысли.

– Я и не переживаю, – ворчу я и замечаю, что от нервов выкручиваю пальцы. Опускаю руки и приказываю себе стоять спокойно. – И скоро, думаешь, о нас узнают?

Генри заканчивает печатать сообщение, отправляет его в «Какао» и берет свой первый телефон.

– Минутку подожди.

Я пытаюсь держаться спокойно и терпеливо, как он, и мысленно отсчитываю шестьдесят секунд. Стараюсь ничем не выдать волнение и представляю, будто мы просто делаем вместе сложное домашнее задание. Когда все сработает, никто из ребят не должен ничего заподозрить.

Если все сработает.

Это правда, что в нашей школе слухи разносятся быстро, но неужели все получится так просто? Через минуту, серьезно?