Энн Леки – Слуги меча (страница 50)

Сама Фосиф стояла в центре комнаты, капитан Хетнис по настоянию Фосиф сидела в кресле рядом. Раугхд расхаживала взад и вперед в другом конце комнаты, пока ее мать не сказала:

— Сядь, Раугхд, — внешне мило, но не без резкости в голосе.

Раугхд села, напряженная, не откидываясь назад.

— Конечно, это была бомба, — сказала я. — Не очень большая; возможно, ее украли со строительной площадки; но заложивший ее добавил обрезки металла, чтобы покалечить или убить того, кто окажется достаточно близко. — Какой-то из них долетел до капитана Хетнис, но путь ему преградила «Меч Атагариса». Вспомогательный компонент прилетела мгновением позже того осколка стекла.

— Мне! — воскликнула Раугхд, снова вскочила на ноги, стиснув руки в перчатках, и опять принялась ходить по комнате. — Это предназначалось мне! Я скажу вам, кто это сделал, это не мог быть никто иной!

— Минутку, гражданин, — сказала я. — Вероятно, бомба была украдена со строительной площадки, потому что, в то время как обрезки металла найти легко, отыскать настоящую взрывчатку, конечно, гораздо труднее. — Определенно. Хотя при достаточной решимости и находчивости можно обойти почти любые ограничения. — Разумеется, взрывчатка обычно не валяется где попало. Тот, кто это сделал, либо имеет доступ к подобным вещам, либо знает кого-то, обладающего таким доступом. Наверное, мы сможем отследить их этим путем.

— Я знаю, кто это был! — настаивала Раугхд. И сказала бы еще что-нибудь, если бы как раз в это мгновение в комнате не появились врач и районный магистрат.

Врач сразу прошла туда, где сидела капитан Хетнис.

— Капитан, никаких глупостей с вашей стороны, я должна осмотреть вас, чтобы убедиться, что вы не пострадали.

Районный магистрат открыла было рот, чтобы заговорить со мной. Я остановила ее движением руки.

— Доктор, повреждения капитана, к счастью, незначительны. Вспомогательный компонент «Меча Атагариса», с другой стороны, очень серьезно ранена и нуждается в незамедлительном лечении.

Врач с негодованием выпрямилась.

— Вы врач, капитан флота?

— А вы? — холодно спросила я. — Я не могла удержаться от сравнения ее с врачом своего корабля. — Если взглянете на капитана Хетнис, включив свои медицинские имплантаты, то вам станет очевидно, что она получила всего лишь порезы и синяки. «Меч Атагариса», который видит ее досконально, уже сообщил, что его капитан в основном невредим. Его вспомогательный компонент, с другой стороны, получил двадцатишестисантиметровый осколок стекла в позвоночник. Чем скорее вы им займетесь, тем более эффективным будет лечение. — Я не добавила, что говорю из личного опыта.

— Капитан флота, — ответила врач так же холодно, — я не нуждаюсь в ваших наставлениях по моей специальности. Такое ранение потребует длительного и сложного восстановительного периода. Боюсь, что наилучшим вариантом будет избавиться от этого вспомогательного компонента. Уверена, что это будет неудобно капитану Хетнис, но на самом деле это единственный разумный выбор.

— Доктор, — вмешалась капитан Хетнис, прежде чем я успела ответить, — возможно, лучше просто заняться вспомогательным компонентом.

— При всем уважении к вам, разумеется, капитан Хетнис, — ответила врач, — я подчиняюсь не капитану флота, а только своим властям и буду полагаться на свое суждение и медицинскую подготовку.

— Да ладно, доктор, — сказала Фосиф, которая до сих пор молчала. — Капитан флота и капитан обе хотят, чтобы вспомогательный компонент лечили. Несомненно, капитан Хетнис готова заниматься и его восстановлением. Какой вред может быть в том, чтобы его полечить?

Я подозревала, что этот врач, как было обычным в таких семействах, не просто работала на чайную плантацию, но также была клиентом Фосиф. Ее благополучие зависело от Фосиф, поэтому она не могла ответить ей в том же ключе, что и мне.

— Если вы настаиваете, гражданин, — сказала она, отвесив легкий поклон.

— Не утруждайтесь, — сказала я. — Пять. — Калр Пять безмолвно стояла навытяжку у дверей все это время на тот случай, если она мне понадобится. — Найди подходящего врача в городе и доставь ее сюда, чтобы заняться «Мечом Атагариса» как можно быстрее. — Было бы гораздо лучше начать поскорее, но этому врачу я вообще не доверяла. Неудивительно, что полевые работники скорее истекут кровью до смерти, чем станут у нее консультироваться. Я очень пожалела, что здесь нет врача «Милосердия Калра».

— Есть, сэр, — ответила Пять, четко повернулась и вышла.

— Капитан флота, — начала врач, — я сказала, что я…

Я отвернулась от нее к городскому магистрату.

— Магистрат, — поклонилась я, — рада познакомиться — жаль, что при неблагоприятных обстоятельствах.

Магистрат поклонилась, бросив косой взгляд на врача, но сказала только:

— Взаимно, капитан флота. Я оказалась здесь так быстро потому, что уже находилась в пути, дабы засвидетельствовать свое почтение. Позвольте выразить свою печаль от вашей утраты. — Я кивнула, принимая ее соболезнования. — Как вы говорили, когда мы вошли, мы, возможно, найдем, кто изготовил эту бомбу, отследив материалы, из которых она была сделана. Служба безопасности уже занимается анализом того, что осталось от бани. Печальная утрата. — Последнее она адресовала Фосиф.

— Моя дочь цела, — ответила Фосиф. — Только это имеет значение.

— Та бомба предназначалась мне! — выкрикнула Раугхд, которая стояла, негодуя, все это время. — Я знаю, кто это был! Нет никакой необходимости ничего отслеживать!

— Кто это был, гражданин? — спросила я.

— Кветер. Это была Кветер. Она всегда ненавидела меня.

Вальскаайское имя.

— Одна из полевых работников? — спросила я.

— Она работает на предприятии, обслуживает сушильные аппараты, — сообщила Фосиф.

— Что ж, — сказала магистрат, — я пошлю…

Я прервала ее:

— Магистрат, с вашего позволения. Из тех людей, что вы привезли, кто-нибудь говорит на дельсиге?

— Несколько слов, капитан флота, не больше.

— На самом деле, — сказала я, — я бегло говорю на дельсиге. — Провела десятки лет на самом Вальскаае, но об этом я промолчала. — Позвольте мне отправиться к дому полевых работников и поговорить с гражданином Кветер, посмотрим, что я смогу выяснить.

— Вам не нужно ничего выяснять, — настаивала Раугхд. — Кто еще мог это сделать? Она всегда меня ненавидела.

— Почему? — спросила я.

— Она думает, что я развратила ее малышку-сестру. У этих людей совершенно безрассудные представления.

Я снова повернулась к магистрату.

— Магистрат, позвольте мне сходить одной в дом полевых работников и поговорить с гражданином Кветер. Тем временем ваш персонал может отследить взрывчатку.

— Разрешите мне отправить с вами несколько сотрудников службы безопасности, капитан флота, — сказала магистрат. — Арестовать эту особу в одиночку, в окружении вальскаайцев… Я думаю, вам понадобится некоторая помощь.

— В этом нет необходимости, — ответила я. — Мне не нужна помощь, и я не опасаюсь за свою безопасность.

Магистрат моргнула и слегка нахмурилась.

— Да, капитан флота, полагаю, это так.

Я пошла к дому полевых работников пешком, хотя Фосиф предлагала мне воспользоваться наземным автомобилем. Солнце садилось, и поля, мимо которых я проходила, были пусты. Дом стоял в тишине, снаружи — никого, никакого движения. Если бы я не знала, что к чему, то могла бы подумать, что его покинули. Все внутри. Но они кого-то ожидают — Фосиф, планетарную службу безопасности, районного магистрата. Солдат. Там будет дозорный.

Подойдя к дому на расстояние слышимости, я открыла рот, сделала вдох и запела:

Я — этот солдат, Столь жадная, алчущая песен, Так много я поглотила — они вытекают, Из уголков моего рта они сочатся И разлетаются, отчаянно стремясь к свободе.

Передняя дверь открылась. Дозорная, которая пела эти слова в то первое утро, когда я бежала мимо рабочих, собирающих чай. Увидев ее, я улыбнулась и, подойдя ближе, поклонилась.

— Я хотела высказать вам свое восхищение, — сказала я ей на дельсиге. — Это было прекрасно сделано. Вы сочинили слова в ту минуту или придумали накануне? Мне просто интересно — это было впечатляюще в любом случае.

— Это лишь песня, которую я пела, радчааи, — ответила она. Радчааи означало всего лишь «гражданин», но я знала, что в устах вальскаайца, говорящего на дельсиге таким тоном, это завуалированное оскорбление, от которого можно было отпереться, поскольку она, в конце концов, всего лишь использовала общепринятое обращение.

Движением руки я показала, что мне все равно.

— Будьте так добры, я здесь, чтобы поговорить с Кветер. Всего лишь хочу поговорить. Я здесь одна.

Она бросила взгляд поверх моего плеча, хотя наблюдала — я в этом уверена — и знала, что никто со мной не пришел. Затем она повернулась, не сказав ни слова, и пошла в дом. Я последовала за ней, тщательно прикрыв за собой дверь.

Нам навстречу никто не попался, пока мы шли через дом в его заднюю часть, на кухню, столь же большую, как у Фосиф. Но, в отличие от той кухни, сплошь в сияющих сковородах и рядах холодильников и шкафов временной приостановки, эта была полупуста: несколько плит и раковина. В одном углу — неопрятная груда одежды, выцветшей и запачканной, — несомненно, остатки того, что предоставлялось полевым работникам в качестве основного вещевого довольствия, перешитого и подогнанного. Ряд бочек вдоль одной стены, наполненных, как я заподозрила, чем-то бродящим. Полдюжины людей сидели вокруг стола, распивая пиво. Дозорная жестом пригласила меня пройти в комнату, а затем безмолвно удалилась.