Эника Викина – Убежище 2039 (страница 2)
— Вот ради этого стоит вернуться - ради соснового запаха и брызг.
Они снова замолчали.
Солнце медленно сползало к серебристым вершинам, отливая золотистым персиковым светом.
Картина была поразительной по красоте.
И абсолютно чужой.
Андрей машинально проследил за парой лёгких дронов, похожих на оригами птиц, которые бесшумно скользили над водой по предсказуемой траектории.
Через минуту «птицы» изменили рисунок полёта.
Теперь они кружили не просто так. Они сканировали периметр.
Андрей уже видел такое.
Это была «умная пыль», распределённая сенсорная сеть, собирающая данные не только о физических параметрах, но и о состоянии и биометрии «гостей».
— Похоже, они засекли наш разговор, — сказал он, не повышая голоса. — Или наши гормональные всплески. Или и то, и другое.
Браслеты на их запястьях полыхнули синхронно, теперь уже не бирюзовым, а мягким янтарным светом.
Сигнал.
Вернее - приказ: период «созерцательной адаптации» подходит к концу.
Скоро возвращение в Убежище — на ужин, сбалансированный по микроэлементам, на сон в капсуле с регулируемыми сновидениями.
Они переглянулись.
В их взгляде не было ни страха, ни покорности — только усталость, горечь и твёрдое, немое соглашение.
Соглашение помнить.
Помнить всё то неидеальное, неуклюжее, но настоящее, что делало их людьми: запах лука, щиплющий глаза, вкус жареных каштанов, дождь из конфетти.
Подделкой под рай их не купить.
Они молча встали, отряхнули с комбинезонов призрачную пыль и, не оглядываясь на неподвижную, прекрасную воду, пошли навстречу мягкому зелёному свечению, звавшему их обратно в клетку.
Глава 1
Андрей Корнеев числился в медицинском университете технологий среди «подающих исключительные надежды».
Его научный руководитель, профессор Валентин Николаевич Зимин, смотрел на него с тем особым выражением, какое бывает у коллекционера, обнаружившего редкий экземпляр — не просто ценный, но неожиданный, выпадающий из классификации.
— Ваш анализ нейропластичности микроглии при ранней стадии когнитивных нарушений — это уровень не студенческой работы, а полноценного исследовательского гранта, — сказал Зимин утром, в стерильной белизне лаборатории номер три. Солнце преломлялось в пробирках, за окном пересмеивались студенты. — Чистая логика, нестандартный подход. Вы мыслите не как биолог, Андрей. Вы мыслите как архитектор систем.
— Спасибо, профессор, — пробормотал Андрей, глядя не в восторженные глаза наставника, а на собственную тень, уродливо растянувшуюся по кафельному полу.
Его мысли были далеки от архитектуры систем. В голове до сих пор фонило после вчерашнего — три часа калибровки нейро-интерфейсов для служебных кибер-псов модели «Аргон».
Сырой код, режущие слух цифровые потоки, и эта проклятая овчарка, которая упорно интерпретировала команду «фас» как приглашение поиграть в апорт.
Преподаватель тогда хмыкнул: «У вас талант, Корнеев. Делать киберзверей добрыми».
«Добрыми, — подумал Андрей, выходя из лаборатории в коридор. — Как будто это порок».
Нейролинза — тончайшая контактная пластина, вживлённая в роговицу ещё в школе — слегка нагрелась, сигнализируя о перегрузке кратковременной памяти.
Он отключил прямую загрузку данных и перевёл взгляд на инфопанель, встроенную в стену. Текст поплыл перед глазами.
«Тема: Регенеративные свойства синтетической дермы третьего поколения в условиях повышенной радиации. Научный руководитель — проф. В. Н. Зимин».
Двадцать два года.
Он чувствовал себя старым.
Учёба выжимала соки не столько физически, сколько ментально. Постоянный поток информации, прямая стыковка с базами данных, экзамены, где ошибка означала не «двойку», а мигрень от системы безопасности...
Некоторые не выдерживали. Уходили. Или их «перепрофилировали» — так это называлось в приказах.
*****
Андрей вышел из здания факультета в тихий вечер.
Институт кипел жизнью — группы друзей планировали вечеринки, пары держались за руки, кто-то громко смеялся, рассказывая университетские байки.
Он чувствовал себя невидимым аквариумным стеклом, отделяющим его от мира тепла и звуков.
Его похвалили.
Опять.
И этот успех был таким же нематериальным, как облако — он не преобразовывался ни в дружбу, ни в приглашение на кофе, ни в заинтересованные взгляды студенток.
«В чём дело? — терзался он, направляясь к стоянке аэротакси. — Я не идиот. Не вредный. Вроде нормально выгляжу».
Он поймал своё отражение в витрине кафе — худощавый, темноволосый парень с умными, но слишком глубоко посаженными глазами, в которых застыла привычная настороженность.
Он чувствовал себя «неоткалиброванным» — способности были видны, но они не интегрировались в социальную среду.
Как имплант, который система распознаёт, но отторгает.
*****
Утром в университетской столовой произошла досадная для Андрея встреча.
Неторопливо он взял поднос с едой и сел за свободный стол.
Только собрался вкусить полезную, насыщенную микроэлементами, еду - и тут...
— Привет, гений, — раздался голос над ухом.
Андрей вздрогнул и резко повернулся.
Рядом со столом стоял Артур Папаян — высокий, с идеальной осанкой и глазами цвета жжёного янтаря.
За его спиной, как всегда, появилась Даша Колосова — невероятная красотка в био-костюме, периодически меняющем оттенок.
Сейчас он был бледно-розовым — цвет превосходства.
— Слышал, тебя опять хвалили, — Артур уселся напротив, не спрашивая разрешения.
Его нейролинза поблёскивала, проецируя на зрачок какие-то данные. — Зимин, говорят, в восторге от твоих изысканий. Чистая логика, нестандартный подход... — он процитировал почти дословно. — Только вот незадача, Корнеев: чистая логика не приносит контрактов.
— А что приносит? — Андрей отложил вилку.
— Правильные знакомства, — Папаян улыбнулся. — Я вот подписал контракт с «Гефестом». Знаешь, чем буду заниматься? Адаптивные импланты для армии. Скорость реакции, усиление сенсорики, подавление болевого шока. Настоящая работа. А ты?
— Гражданская версия для восстановления нервных тканей, — сухо ответил Андрей. — Инсультники, травмы позвоночника. Никакой романтики.
— И никаких денег, — поправил Артур. — И никакого будущего. Ты, конечно, можешь и дальше играть в благородного идеалиста, но мир устроен иначе. Выигрывает тот, кто умеет монетизировать знания.
Он встал и хлопнул Андрея по плечу — жест вышел снисходительным, как похвала дрессированной собаки.
— Не вешай нос, Корнеев, — он ехидно улыбнулся. — Слышал о твоём провале с «Аргоном». Сочувствую. Пора тебе усвоить: идеалисты не выживают в этой среде. Здесь нужен не просто ум. Здесь нужна особая структура личности. Устойчивая к…